Выбор Шатеры - Ясинская Яна - Страница 67

Я настолько поражена тем, что передо мной стоит будущая императрица Арасэли, что не сразу замечаю его. Отголосок всадника на вороном коне.

Притягательно-красивый темноволосый юноша с невероятным магнетическим взглядом. Ровесник Эвана. Лет девятнадцати, не больше. Он ловко спешивается. При виде девушки его надменных жестких губ касается улыбка.

Настоящая. Искренняя.

Я и не подозревала, что в юности император Дэмонион был настолько хорош собой.

Арасэли оборачивается. Забыв про все — про родительский дом, про возможную погоню, она, радостно смеясь, бежит к счастливому парню. Он подхватывает ее на руки, кружит, а затем, влюбленно глядя на девушку, целует.

Мое сердце наполняется восторгом и… легкой завистью. Вот бы и меня кто так любил. Сама того не замечая, крепче сжимаю руку Эвана.

— Они так счастливы… Как жаль, что Арасэли рано умерла, — озвучивает мои мысли Мэд.

Юный император подводит девушку к коню. Сначала запрыгивает на него сам, затем протягивает руку Арасэли. Взглянув в последний раз в сторону родительского дома, девушка решительно дает ему ладонь. Секунда — и она уже сидит рядом с любимым. Уютно устроившись впереди парня, обняв его, беглянка умиротворенно закрывает глаза.

В этот самый момент, убедившись, что Арасэли не видит, Дэмонион незаметно оборачивается. Его взгляд становится холодным, надменным. Император кому-то кивает. Слежу за его взглядом и чувствую, как в жилах застывает кровь. Неподалеку от опушки, в чаще Сумрачного леса, стоит та самая кавалькада — воины Руара, отголоски которых мы с Мэд и видели утром у озера.

Дэмонион пришпоривает коня. По мере того как император на бешеной скорости увозит счастливую Арасэли подальше от ее семьи, ее прошлого, на опушку выезжают всадники под предводительством самого дэуса Карла. Вот уж не думала, что в молодости он выглядел именно так. На лысой голове еще нет татуировки змеи. Красивое, благородное лицо не испещрено шрамами.

И хотя воины Руара не сделали еще абсолютно ничего, мне не надо объяснять, что будет дальше. Все очевидно.

Не хочется об этом думать, но я должна признать: мой наставник приложил руку, а точнее дред ко всем тем бесчинствам, что творились в этой сожженной дотла деревушке, которая, возможно, и была последним поселением Древних на Дарии.

Закрываю глаза. Не хочу это видеть. Затыкаю уши, чтобы не слышать. Не хочу… Не могу… Но топот копыт, истошные женские вопли, детский плач, мужские крики, звук мечей непрошеными гостями врываются в сознание… Как и веселое потрескивание разбушевавшегося пожара… Зачем?! Зачем кристалл решил показать нам все это?!

Нет. Арасэли наверняка не знала, что возлюбленный сделает с ее семьей. Она не знала, что станет последней из своего рода. Иначе она бы просто не смогла прожить с ним столько счастливых лет.

Есть вещи, которые не прощают.

Я бы на ее месте точно не простила.

Стою, прижавшись к альтаирцу. Нет, не плачу, потому что не вижу смысла: слезами прошлого не вернешь. Не исправишь ошибок чужих тебе людей. И все же я пытаюсь понять, проникнуть в мысли Дэмониона. Почему он это сделал? Почему спас ее, но уничтожил всю ее семью? Не замечаю, как спрашиваю вслух.

— Власть — это всегда ответственность, — внезапно отзывается задумчивый Эван. — Чтобы защитить одних, иной раз порой приходится жертвовать другими.

Злюсь на глупого альтаирца, который несет какую-то высокопарную ерунду. Не понимаю, о чем он говорит.

Или просто не хочу понимать.

Мы идем уже несколько часов. Звезда Сатаба неуклонно катится к востоку. Дерек не сводит глаз с компаса.

— По моим подсчетам, еще немного, и…

— Пришли! — восторженно визжит Мэд, указывая на довольно широкую проселочную дорогу, виднеющуюся сквозь ветви деревьев. — Пришли! Слава Отару!

Пожалуй, это первая радостная новость за день.

— Мы вышли прямо к Адейре?

— Нет. Чуть восточнее. — Землянин сверяется с прибором. — До окраины столицы еще километров сорок, но по прямой дойти уже будет не проблема.

— Сорок километров?! — взвывает шатера. — Бедные мои ноженьки! Они столько не пройдут! Мы и так с самого утра почти без остановок идем. Давайте сделаем привал! Ну пожалуйста!

На самом деле слова Мэд звучат более чем разумно. Во-первых, ей действительно идти в разы тяжелее, чем нам. Кто хоть раз ходил по лесу в туфлях на каблуках, тот поймет, о чем я. А во-вторых, если честно, я и сама так устала, что просто мечтаю о привале.

— Может, таверна какая поблизости есть?

Наверное, в моем голосе настолько отчетливо звучит неприкрытая мольба, что Анигай и Эван, переглянувшись, сдаются.

— Хорошо. Привал так привал, — подытоживает брат, поворачиваясь к Дереку. — Эй, толстяк, глянь на своей фиговине, есть здесь что поблизости? Может, постоялый двор какой?

Дерек бросает на нас возмущенный взгляд:

— Да вы что, с ума все посходили?! Тут до Адейры идти-то всего ничего! С каких это пор вы идете на поводу у девчонок?!

— Дерек, Анигай дело говорит, — глядя на уставшую меня, вмешивается в разговор Эван. — Мы и так сегодня прошли достаточно. В любом случае раньше завтрашнего дня в столице не окажемся. Зачем идти ночью, рисковать жизнью, когда утром мы вполне можем попробовать связаться с Адейрой, чтобы прислали планолет?

Вариант продолжить путешествие по воздуху землянину приходится по вкусу. Поэтому он перестает бурчать и лично с помощью компаса прокладывает путь к ближайшей таверне.

Небольшой постоялый двор забит до отказа повозками поселян вперемешку со сплайерами адейрцев — двухместными открытыми мини-планолетами, движущимися на воздушной подушке. Одного взгляда хватает, чтобы понять: эта таверна — местечко еще то. Ощущение, что здесь собрался сброд с самых разных планет. В таких притонах держи ухо востро, иначе неминуемо нарвешься на неприятности. Помимо дарийцев, навалом землян — поддатых и буйных. Нет лишь альтаирцев, которых за годы перемирия на Дарии прибавилось. Впрочем, чему удивляться. Эти снобы вряд ли бы опустились до посещения столь злачных мест. Эван не в счет. Хотя при других обстоятельствах он вряд ли бы решился на ночлег в таком клоповнике. Сегодня у него просто нет выбора.

— Ну что, пошли? — спрашивает Дерек, скептически рассматривая постоялый двор. — Слушайте, а вы уверены, что здесь безопасней ночевать, чем в Сумрачном лесу?

Словно в подтверждение его опасений дверь таверны распахивается, и из нее вылетает огромный, в стельку пьяный дариец. Шмякается мордой в лужу, однако не вырубается. Почти сразу встает и, помянув добрым словом маму трактирщика и всех ее ближайших родственниц, со злобным ревом возвращается назад. Изнутри помещения тут же доносится звон битой посуды, крики. Вакханалия заканчивается предупредительным выстрелом в воздух. На пару секунд все вокруг смолкает, затем в таверне вновь начинает играть заводная музыка, и все, будто по волшебству, тут же забывают о неприятном инциденте.

В принципе ничего особо необычного для Дария. Дерек просто не бывал в катарском кабаке, куда мне в детстве частенько доводилось заглядывать в поисках затерявшейся мамули. Оттуда выкидывали порой не только пьяных посетителей, но и их уже готовые трупы. Поэтому местное заведеньице еще очень даже ничего.

— Лучше здесь, чем с драгами, — решительно заявляет Мэд. — Надеюсь, в этом Отаром забытом месте найдется пара свободных номеров.

Ребята направляются к трактиру. Эван немного задерживается. Ему надо достать из рюкзака дорожный плащ с капюшоном, чтобы завсегдатаи трактира не заметили, что он альтаирец. Тут он прав: лишний раз привлекать внимание пьяных дарийцев нам сейчас совсем ни к чему.

Замечаю, что накинуть и завязать плащ одной здоровой рукой, оказывается, не так-то просто. Молча подхожу к Эвану. Встав на цыпочки, помогаю разобраться с плащом, затягиваю тесьму.

— Спасибо. — Губ Эвана касается легкая улыбка.