Пираты Черных гор - Черненко Дэн - Страница 97

– Что ты будешь делать с этой вещью? – спросил Ланиус.

«Если он сейчас скажет, что оставит его на память, я изменю свое решение». Но Орталис ответил:

– Я собираюсь выбросить его. Он мне больше не нужен.

Он зашагал по коридору. Король проводил его взглядом.

Орталис все-таки не считал, что он сделал что-то… слишком неординарное. Ланиус снова вздохнул. Бубулкус, если бы его можно было спросить об этом, вряд ли согласился бы с принцем.

26

Когда Грас вдохнул, ему показалось, что он хлебнул из чана с холодным супом. Небо из черного уже превратилось в серое, но он все равно не мог увидеть вытянутую перед собой руку.

– Гирундо! – тихо позвал он. – Ты где?

– Здесь, ваше величество, – ответил генерал почти рядом с ним. – На наши молитвы ответили, не так ли?

– Пожалуй, даже слишком,— сказал Грас.

Гирундо снова засмеялся, хотя король совсем не был уверен, что сказал что-то смешное. Туман есть туман, но этот… настоящий сгущенный экстракт всех туманов, которые Грас когда-либо видел в жизни.

– Клянусь богами, нам повезет, если мы найдем стены Нишеватца, не говоря уж о том, чтобы штурмовать их.

– Может быть, мы повеселимся, пока их ищем, – проговорил Гирундо, хотя «веселье» было последним словом, которое Грас употребил бы сейчас. – Только подумай, как весело будет Василко и другим черногорцам, когда они попытаются не пускать нас, когда мы уже будем на стене. Мы закрепимся на занятых позициях раньше, чем они поймут, насколько мы близко.

– Да помогут нам боги, – сказал Грас. Аворнийская армия провела недели, переживая то, что сошло бы за сезон жары в стране черногорцев. Теперь вернулись обычные туманы, в полном смысле слова. Грас надеялся, что этот полный смысл не будет чрезмерным.

– Ваше величество? – Это был голос Птероклса.

– Я здесь, – ответил Грас, и волшебник двинулся вперед, пока они не наткнулись друг на друга.

– Ты можешь проводить людей до Нишеватца? – спросил Грас. – И сделать так, чтобы черногорцы не услышали, как они подходят?

Свечение, которое прорвало туман, по-прежнему не желавший рассеиваться, озарило руки Птероклса.

– Могу.

– Хорошо. – Грас колебался. – Надеюсь, черногорцы не увидят твое волшебство.

– Я тоже надеюсь.

Грас сдался. Или волшебник дразнил его, или вся кампания будет раскрыта через несколько минут. Грас решил поверить, что Птероклс шутит. «Так или иначе, я скоро это выясню».

– Вот свет, – по крайней мере, дюжина аворнийских офицеров, следящих за руками Птероклса, сказали это одновременно.

– Пошли, – позвал Птероклс. – Нишеватц – в той стороне.

Он указал светящимся пальцем. Грас удивился, как он мог иметь представление о том, где находится Нишеватц. Глядя вниз, король не мог видеть даже собственных сапог.

Но Птероклс говорил с истинной уверенностью. И когда он двинулся в направлении, которое считал правильным, аворнийские солдаты последовали за ним. Группа людей, несущих приставные лестницы, почти столкнулась с Грасом. Король не слышал криков со стен города. Очевидно, черногорцы на самом деле не могли видеть Птероклса.

«А может быть, он идет не в том направлении». Грас хотел бы, чтобы эта мысль не приходила ему в голову. Он должен был полагаться на Птероклса. А если Низвергнутый дурачит волшебника… Этой мысли тоже не место в его голове.

– Стража! – позвал он.

– Здесь, ваше величество, – ответ хором прозвучал вокруг него.

– Идем вперед, – сказал Грас.

Телохранители окружили его плотным кольцом, в полной уверенности, что если они так не сделают, король вытащит свой меч и полезет по приставной лестнице. Что ж, в свое время он много сражался. Однако теперь в его армии служили солдаты, которые были даже не вполовину моложе его, а на две трети.

Не только стражники, но и сам Грас не единожды споткнулся по пути к стенам Нишеватца. Они могли видеть горящие волшебным огнем руки Птероклса, но только не камни и ямы в земле под своими собственными ногами, о чем свидетельствовали тихие ругательства и случайные глухие удары, доносившиеся со всех сторон.

Грас вытянул шею, пытаясь расслышать крики тревоги от людей Василко. Может быть, его план сработает. Может быть…

Затем он все-таки услышал отчетливый звук – приставная лестница стукнулась о стену, Птероклсу не удалось скрыть этот шум. Солдаты кинулись по ней наверх. Кто-то наверху выкрикнул фразу на черногорском языке – пароль, как предположил Грас. Ответ прозвучал на черногорском языке, потому что Гирундо придумал поставить несколько человек из тех, кто остался верен принцу Всеволоду, во главе атакующей группы.

Что бы ни означал ответ, он успокоил защитника, который спрашивал пароль. Итак, аворнийцы поднялись на стену без проблем. Затем раздались крики и звон клинка о клинок; Грас понял, что люди Василко попали в беду. Если атакующим удалось захватить часть стены, они получили огромное преимущество над теми, кто пытался отбить их атаку.

– Вверх! – кричали офицеры у подножия стены. – Вверх, вверх, вверх! Быстрее! Быстрее!

Карабкаясь на зубчатые стены Нишеватца, люди ругались и ворчали. Еще больше ругательств и криков прозвучало над этими стенами. И также донеслись звуки бегущих ног.

Черногорцы бросились к той части стены, которая была под угрозой. Затем испуганные крики послышались от другой части укреплений вокруг Нишеватца.

– Мы идем в город! – прокричал кто-то на аворнийском.

Это было даже лучше, чем плацдарм на стене. Если аворнийцы смогли бы отрезать людей Василко от их последней цитадели внутри Нишеватца…

Грас ощупью пробрался к лестнице.

– Я поднимаюсь, – обратился он к своим телохранителям. – Кто-то из вас может пойти впереди меня, если хочет.

Караульные возражали, но королю удалось настоять на своем.

Два черногорца и аворниец лежали в большой луже крови у лестницы. Еще больше тел попало в поле зрения, когда Грас пошел вдоль стены. Все черногорцы, которых он видел, были мертвы. Некоторые аворнийцы были только ранены.

Его охранники вели себя, словно мать, наблюдающая, как ее ребенок делает первые шаги.

– Осторожно, ваше величество! Только не туда, ваше величество!

Неподалеку раздавался звон железа – черногорцы все еще пытались отбить аворнийцев и даже потеснить их. Телохранители Граса встали между ним и шумом сражения, как будто звон меча о меч был так же смертелен, как острие шпаги или лезвие клинка.

После полудня туман начал наконец рассеиваться, так что Грас мог видеть дальше своих собственных коленей.

Впервые он мог как следует разглядеть Нишеватц, по узким, грязным улицам которого уже бегали его солдаты, останавливаясь время от времени, чтобы обменяться ударами мечей с противником или выстрелить из лука. Грас наблюдал, как с воплем рухнул на мостовую черногорец, осажденный двумя аворнийцами, и они принялись втыкать в него свои клинки. Это продолжалось тошнотворно долгое время.

– Видите, ваше величество? – спросил гвардеец удовлетворенным тоном. – А вон и первый пожар. Им придется беспокоиться о том, чтобы потушить его, одновременно сражаясь с нами.

– Это точно, – согласился Грас.

Теперь, когда он добился своей цели, ему напомнили о цене. Его солдаты и люди Василко были не единственными участниками драмы. Опираясь на палки, ковыляли старики, пытаясь скрыться и от врагов, и от огня. Женщины и дети визжа бегали по улицам в страхе от судьбы, которая была уготована им, – и им было чего бояться.

В то время как Грас разглядывал город, его заметил черногорский лучник. Стрела просвистела мимо уха короля, и прежде чем черногорец смог выстрелить еще раз, охранники Граса столкнули его с края стены.

– Вы видите, ваше величество? – спросил один из них. – Здесь не безопасно.

– Нигде не безопасно, – ответил Грас. Он оттолкнул охранников, закрывавших ему обзор, и снова стал смотреть на Нишеватц. – Интересно, где Василко и что он делает?