Проклятие низвергнутого бога - Черненко Дэн - Страница 108

– Овес? – Грас поморщился. – Многие люди, особенно на юге, считают его кормом для лошадей.

– Я тоже не считаю его изысканной пищей. Следует сделать выбор, что лучше: сварить овес и сделать из него кашу или остаться голодным. Я знаю, как поступил бы на месте этих людей.

– Я так и думал, – буркнул Грас. Тон его оставался недовольным, но спорить было трудно. – Интересно, эта зима просто одна из суровых зим, что иногда случаются, или ее на нас наслал Низвергнутый?

– Зима очень суровая, – согласился юноша. – Я думаю, мы получили очередной подарок от Низвергнутого. – Он выждал паузу, потом решил посмотреть, что произойдет. – Ты можешь попросить волшебника попытаться выяснить это.

– Сейчас у меня нет волшебника, которому я мог бы доверять, особенно если речь идет о Низвергнутом.

Король Ланиус не сводил с него глаз.

– А кто в этом виноват?

– Я, конечно, – ответил Грас. – Разве я утверждаю обратное?

Да, король не был человеком, заявлявшим об отсутствии у него недостатков, в отличие от многих правителей Аворниса, страдавших этой вредной привычкой. Ланиус вздохнул. Если бы Грас занимался самосовершенствованием... Но таких людей вообще мало, даже по сравнению с теми, кто признавал наличие у себя недостатков.

Стражники тайно доставили Трауписа во дворец, словно он был самой красивой в мире куртизанкой. На самом деле это оказался долговязый сутулый мужчина средних лет с длинным лошадиным лицом и близоруко прищуренными, слезящимися глазами. Король Грас принял его подальше от своих покоев и постарался получше угостить – жареным мясом, белым хлебом и сладким вином.

– Вы очень добры, ваше величество, очень, очень добры. – Траупис начал было вытирать губы рукавом, потом вспомнил о хороших манерах и взял салфетку.

– Рад, что вам понравилось, – сказал Грас. – Теперь посмотрим, что у вас получилось.

– Буду рад служить, ваше величество, рад служить. – У Трауписа была привычка повторять свои слова. Он достал из складок своей одежды деревянный ларец и положил его на стол рядом с пустой тарелкой. Через мгновение слуга убрал тарелку. Еще один слуга подлил ему вина. – Спасибо, большое спасибо, – сказал он и откинул крышку.

Грас уставился на содержимое ларца, искусно разложенное на черном бархате, с такой страстью, словно смотрел на лежавшую на бархатной постели куртизанку. Его внимание привлек спиральный золотой браслет, увенчанный головой барана с изумрудными глазами.

– Очень красивое украшение, – сказал он Траупису. Судя по тому, как просиял ювелир, украшение было не только красивым, но и дорогим.

– Рад, что вам понравилось, – сказал он. – Очень рад. – Он указал на затейливые серьги в виде филигранных золотых дисков с подвесками в виде лодок, причем с каждой подвески еще свисало по нескольку золотых бусинок на практически невидимых золотых нитях. – Эти серьги очень подойдут к браслету, ваше величество, очень подойдут.

– Уверен, что подойдут, – сказал Грас. – Не сомневаюсь в этом. – Король ошеломленно покачал головой. Он начал разговаривать почти как ювелир. «Прекрати», – мысленно приказал он себе.

– Сколько вы хотите за них? В казне останутся деньги, если я их куплю?

Траупис назвал цену, повторив всего два раза. Одного раза было достаточно, чтобы Грас удивленно вскрикнул.

– Могу немного снизить цену, – со смешком произнес ювелир, – но очень немного, да, немного. Золото есть золото. Камни есть камни. Моя работа тоже чего-то стоит. Да, чего-то стоит, клянусь богами.

– Вы – вор, – сказал Грас, но очень слабым голосом.

Король Аворниса не мог не купить эти украшения, особенно в такой момент. Он отправился к Эстрилде и преподнес ей подарок с галантностью, на которую только был способен (и мысленно пожалев, что не способен на большее, учитывая сложившиеся обстоятельства).

– Надеюсь, они тебе нравятся.

– Очень красивые, – сказала Эстрилда. – А ты подарил бы мне их, если бы не переспал с колдуньей?

– Дорогая...

– Не утруждай себя, – перебила его жена. – Я легко простила тебя после первого раза, потому что ты уверял меня, что это никогда не повторится. Я поверила тебе. Во второй раз? Нет. Я тебе уже говорила об этом. Обмани меня раз – позор тебе. Обмани меня дважды – позор мне. – Она не сводила с него глаз. – А теперь ты скажешь что-то вроде: «Если ты не можешь хорошо относиться ко мне, я от тебя избавлюсь и найду такую, которая сможет». Не буду тебя останавливать, мне больше нечего сказать.

– Я ничего не собирался говорить. И не хочу избавиться от тебя, Эстрилда. Я только хочу, чтобы все было как прежде.

– Вряд ли получится. Если ты уронил кубок, то он уже не будет целым.

– Это не просто, – согласился Грас, – но я делаю все, что могу. Ты увидишь трещины на кубке, когда я закончу, но, надеюсь, вино не будет выливаться.

– Красиво сказано. Какая мне разница, будет вино выливаться или нет? Это ты разбил кубок вдребезги и разлил все вино.

– Я знаю, – сказал Грас, – но ты не сердилась бы на меня так сильно, если бы хоть немного не любила меня.

Женщина долго молчала и наконец со вздохом произнесла:

– Мы были вместе с тех пор, когда еще не стали взрослыми. Как я могу не любить? Но если ты думаешь, что это дает тебе право...

– Разве я говорил хоть что-нибудь об этом?

– Нет, и лучше не говори. Ответ – нет.

– Может быть, стоит подождать, пока кто-нибудь задаст вопрос, прежде чем давать ответ?

– Может быть, стоит, может быть, нет. Мне кажется, некоторые люди нуждаются в преимуществе, когда дело доходит до выяснения отношений. Но я имею в виду не те отношения, о которых ты думаешь.

– Да, я знаю. – Грас не мог с ней не согласиться.

– Как я могу поверить твоим словам? Как я могу быть уверена? – продолжала Эстрилда. – Раньше я думала – да, хорошо, это случилось. Все может случиться однажды. Мир на этом не кончается. Сейчас... Как я могу тебе доверять? Я не могу.

– Я очень сожалею.

– Ты сожалеешь о том, что попался. Это мы уже обсуждали. – Она дотронулась пальцем до серег. – Эти украшения действительно красивы, но я знаю, почему ты купил их. Ты купил их, чтобы умаслить меня.

– Я купил их, чтобы показать, как сожалею о случившемся. Клянусь богами, Эстрилда, я далеко не идеальный муж, но я люблю тебя. – Грас вздохнул и рискнул задать следующий вопрос – Если бы я не любил тебя, разве я прогнал бы Алсу, когда ты меня об этом попросила?

– Я не попросила, а приказала прогнать ее. – Она немного помолчала. – Должна сказать, ты далек от идеала.

– Я уже согласился с этим, – сказал Грас. – Иногда... такое случается. Но большую часть времени – нет. Ты знаешь, что это так.

Эстрилда снова помолчала. Наконец, очень неохотно, произнесла:

– Возможно.

Грас попытался укрепить позиции.

– Может быть, нам удастся все уладить. Ты сама говорила, что мы так долго живем вместе. Если мы не можем выносить друг друга...

– Тебя я могу выносить, но других женщин? – Она покачала головой.

– Я сделал все, что мог, чтобы ты простила меня. У меня совсем нет шансов?

Эстрилда повернулась к нему спиной. Молчание длилось долго, невыносимо долго.

– Возможно.

30

У ЛАНИУСА возникла проблема, правда приятная: у котозьянов родилось столько детенышей, что он не мог придумать им клички. Не только это, но и необходимость следить за тем, какая кличка принадлежит какому котозьяну, требовали максимального напряжения даже его очень хорошей памяти. Он был почти рад, что обезьяны, скорее всего, размножаться не будут.

Живот Бронзы раздулся, значит, в скором времени должны были появиться еще два детеныша. Ланиус не знал, который из молодых самцов был их отцом. Он надеялся, что это Рыжий – животное более рыжее, чем самая рыжая кошка. Рыжий не был похож ни на Бронзу, ни на Чугуна, и Ланиус не понимал, от кого он унаследовал свой необычный цвет шерсти. Этот котозьян в данный момент раскачивался на палках и досках, как сказали бы люди, с опасным пренебрежением к своей жизни. Даже обезьяны не могли сравниться с ним во владении акробатикой, потому что у него были когти, которыми он мог цепляться, а у них – нет. Ланиус достал кусок мяса и закудахтал. Он придумал различные звуки, чтобы сообщать каждому котозьяну, что ему приготовлена еда. И сейчас эта стройная система находилась в опасности из-за быстро растущего количества животных.