Освобождение (СИ) - Павин Сергей Викторович - Страница 1

Павин Сергей Викторович

Освобождение

- Вы все знаете, Александр, скажите, когда народ наш станет адекватен и сможет "третьим глазом" оценивать тех, кто действительно что-то делает, а не декларирует одно, а совершает другое. - Спросил Николай у своего нового товарища, с которым он познакомился лишь неделю тому.

Они стояли в очереди за билетами на "американские горки" и как ни в чем не бывало, обсуждали последние события. В то время все крутилось около очередных выборов - реклама, СМИ, начальство на работе бурно обсуждало будущие кандидатуры, при этом руководствуясь лишь одним - своей собственной выгодой от прихода к власти той или иной партии. Часто все это объяснялось довольно легко, крыша такая-то, такого-то цвета и, соответственно, люди под флагами с таким цветом, рвущиеся в политику, становились самыми желанными для руководства.

Обсуждать они начали лениво, как бы нехотя, должно быть, понимая, как уже осточертели все эти темы людям. Но постепенно разговорились и, вдохновляясь вниманием друг друга, стали доносить свои мысли с особым рвением. Предвыборная горячка, которая царила в воздухе, служила катализатором, прилив энергии с "социально-бытового эгрегора" наполнял спорящих и буквально пёр через края.

Неожиданно один из собеседников поник.

- Ладно, Николай, пусть будет так, как вы хотите, это в принципе вполне соответствует и тому, что хочу я. Просто в отличие от вас, я, наверное, больше реалист. - Протянул Александр уставшим голосом.

- Вы, должно быть, утомились. А я вот нисколько, напротив, я не могу понять тех, кто отвергает вселенную с ее безграничным пространством, с множеством миров, цивилизаций, с ее законами и рассматривает все через призму некой маленькой планеты в этой бесконечности. Разве можно узнать истину, почувствовать ее, если добровольно превратил себя в столь ограниченное существо. - Произнес Николай все также возбужденно.

- Вы говорите об истине, но сердитесь, злитесь, значит это неправильно, - проговорил его собеседник с неким апломбом.

- Нет никакого однозначного толкования проявления энергичности, как ложного направления мышления. Все это извращено специально, чтобы гасить энергетику правды, ибо энергетика лжи всегда и так присутствует, и плохой, лживый человек брызгает слюной и злится, доказывая что-то. Таким образом идет выброс и воздействие на общество соответствующих вибраций, искажающих реальное восприятие мира. Но, как только кто-то из праведников позволит себе вспылить, чтобы сделать выброс в общество уже другой, созидающей энергии, так сразу черноркнижники обвиняют его в ереси, ибо добро должно быть слабеньким, хиленьким, незаметным и мало влияющем на общество в отличие от ненависти, злобы, зависти - всего, что разрушает и питает систему необходимой энергией. - Николай остановился и вгляделся в глаза Александра.

Тот, казалось, был несколько удивлен.

- Вы меня озадачили, - произнес он.

- Всего лишь отошел от общепринятых установок.

- Но истина, произнесенная со злостью, перестает быть истиной, где-то так все это понимают, - продолжал Александр уже более оживленно.

- А вот и нет, не перестает, а имеет некую большую вероятность потеряться, ибо злой человек не контролирует себя, он открыт для воздействия нижних вибраций, и его, конечно, могут подкорректировать, что также неоднозначно, ибо злость может быть лишь как усиление эмоции, а может быть с оттенками ненависти и эгоизма, последнее и теряет истину. Так что, если вы видите эмоционального человека, который что-то вещает, как вам кажется со злостью, выясните, что у него в душе - эгоцентризм или альтруизм.

- А как же это понять, если видишь человека впервые?

- Тут вам в помощь интуиция, "третий глаз", помощь свыше или как вам будет угодно, - закончил Николай и повернулся к кассе, как раз подошла его очередь.

Они взяли билеты и молча проследовали к кабинкам американских горок. В душе у Александра был переполох, помимо некоторых необычных вещей, которые рушили привычные представления о восприятии мира, он еще испытал некую энергетику собеседника, действующую как чашка крепкого кофе, а может и сильнее.

Когда дошло дело до рассаживания по местам, они как-то молча расположились рядом друг с другом, благо пришли впервые на эти аттракционы, без семей, возможно, чтобы опробовать, а уже затем порекомендовать.

- Ну что, страшно? - спросил вдруг Николай.

- Есть немного, а вам?

- И мне, - усмехнулся тот.

Они весело провели время. После американских горок посетили еще пару аттракционов и как дети радовались очередному испытанию. Когда казалось, что вот-вот взлетишь, что не выдержат конструкции, что не сработает страховка, в такие моменты они полностью находились в месте своего сидения, все миры сводились в одну точку и этой точкой была жуткая махина, которая подбрасывала и кидала, крутила и вновь подбрасывала. Этот адреналин был одинаково приятен как тем, кто мыслил категориями ближайшего окружающего, так и тем, кто уносился в своем воображении в бесконечную вселенную. Радость от того, что опасность минула и ты все-таки жив, вытесняла собой все сторонние мысли и как бы перезагружала мозг...

- Ну ничего себе, вот это бомба, главное живы, - проговорил с иронией Николай.

- Всегда есть недоверие к человеческому фактору, всегда присутствуют ошибки в расчетах, износ материала, все мы это помним, правда? - подмигнул его собеседник.

- Следовательно, страхи вполне обоснованы.

- По-другому быть не может, если только ты не сам собирал эту конструкцию и знаешь, как там обстоят дела с прочностью и тому подобное. - Александр посмотрел на часы, затем на небо. Собирались тучи, - должно быть скоро ливанет, - подумал он.

- А смерть это очередная неизвестность, которая может скрывать за собой все что угодно, - неожиданно произнес Николай, - мы боимся этой бездны...

- А еще боли, мучений, которые иногда сопутствуют переходу в мир иной. - Поддержал Александр.

Николай вздрогнул и поежился, порыв ветра помог ему найти этому объяснение.

- Холодно, - проговорил он, - однако не думал, что аттракционы наведут нас на такие мысли.

- Помни о смерти, - продолжал Александр, - классика, каждый момент нужно проживать как последний, с такой же ответственностью, ибо завтра может не настать и исправить будет невозможно.

- Да, я читал об этом и вполне согласен, но если помнить об этом ежеминутно, то можно и с ума сойти, ибо мы стараемся не думать о том, что несет с собой полную неизвестность. Разве не так? - спросил Николай, поднимая воротник куртки.

- Так, понять что там, что за великая тайна, это входит в один из смыслов нашего пребывания здесь. Это сродни поиску истины, и, пряча это от своего внимания, мы, тем самым, отходим от нашей великой миссии на планете - духовно развиваться и приближаться к великой скрытой реальности.

Мимо спешили люди, все чувствовали надвигающуюся непогоду. Пару раз их толкнули прохожие, ибо они и сами не заметили, как остановились посреди дороги. Столь серьезные темы разговора совсем не вязались с парком развлечений, тем не менее, они ввели собеседников в своеобразный гипноз, при котором окружающее отодвигалось на задний план.

- Я хотел бы продолжить наш разговор, если вы не возражаете, - проговорил Николай после очередного толчка прохожего.

- Сейчас мне пора идти, но мы можем встретиться на днях, можно в кафе, например. - Ответил Александр с одобрением.

- Конечно!

Так и началось их знакомство, они обменялись телефонами и договорились вскоре выйти на связь, ибо не всегда найдешь родственную душу. Тут уже не важно, кто на какой ступени познания мира, главное, что они совпадают в основном - в жизненной философии.