Освобождение (СИ) - Павин Сергей Викторович - Страница 16

Какое-то время он молча расправлялся с бутербродом под внимательным взглядом товарища. Наконец, Александр "ожил" и задал вопрос:

- Но как контролировать нашу эгоистическую установку, которую воспитывали у всех с детства - ты должен стать лучшим, ты должен больше зарабатывать, ты должен быстрее бегать, петь, танцевать. Как отключить это воспитание индивидуализма в народе? Ему ведь оставили только одну лазейку для осознания кто он есть - это возвышение над себе подобными. Убрать ее и все, нет ориентиров у человека. Ведь так?

- Не так, ориентиры есть, только спрятанные, и главное, что должны осознать люди - они клетки единого организма, и что успех каждого из них возможен лишь в одном случае, если это идет на улучшение здоровья организма в целом - оздоровлению общества, экономики, повышению уровня жизни. Но это как раз и убивается системой, человек не должен к этому понимаю подбираться, он должен быть индивидуалистом, поэтому свой успех он должен понимать только на фоне множества неудачников. И знаешь что это за модель?

- Э..., модель деградации? - неуверенно спросил Александр.

- Это понятно, но это модель настоящей раковой опухоли, которую внедрили в общество для его вечной болезни и ослабления. Таким слабым, уродливым обществом легче управлять. Раковая опухоль - когда кто-то жрет общие ресурсы, тем самым ослабляя и убивая своих собратьев, когда кто-то в прямом смысле распухает на теле общественного организма, когда множество людей, усвоив правила "успешности", стараются подражать, превращаясь в метастазы. Тогда организм в целом, цивилизация чахнет и не может распознать истинного врага. Только в таком организме можно управлять жизнями миллионов в обход их понимания. Да только смысл у всего этого один - болезнь цивилизации ведет к неизбежному концу, просто в пути кто-то может порадоваться и насладится инстинктами, показать, что он лучший, на самом деле духовный урод и дегенерат. - Николай сделал глубокий вдох и скосился на окно.

Александр дивился своему изменению, в такие моменты он впадал в какое-то состояние повышенного осознания. Его понимание обострялось, находились ответы на многие вопросы, кроме этого, он мог полноценно поддержать беседу, которая в другом обществе даже и не зародилась бы из-за бетонной стены между собеседниками. А тут происходило что-то из ряда вон, он наслаждался своим состоянием и сожалел, что оно возникает лишь при общении с этим человеком, а буквально на следующий день уже все забывается. Эта потребность во вспышках света стала мучить его, он все больше искал встречи с Николаем и даже начинал опасаться своей зависимости. Но сейчас, в момент очередного озарения, он вдруг четко осознал, что так называемая "матрица" просто отпускает его при таких беседах.

- Знаешь, Николай, какие ассоциации у меня сейчас в голове? - спросил он товарища.

- Ты в очередной раз удивляешься своей манере излагать мысли и тому состоянию, в которое мы совместно впадаем? - предположил Николай.

- Как, и ты тоже "впадаешь"?

- А как же, вся разница между нами - степень погружения в это состояние.

- От тебя действительно ничего не скроешь, я думал об этом, и ассоциация у меня очень близкая, ты читаешь мысли, - улыбнулся Александр. - Вот только у меня скорее не погружение, а выныривание из болота, с тобой я могу вынырнуть и сделать глоток воздуха, увидеть мир таким, какой он есть, но как только мы прекращаем наше общение, так сразу погружаюсь обратно, в эту трясину с ее иллюзиями и лживыми ценностями.

Николай согласно закивал, затем произнес:

- Это все только доказывает, насколько глубоко матрица проникла в наше сознание. Она заволокла мозг и не желает отпускать, наши озарения становятся все короче из-за жесткого давления бытом. Они давят нас инстинктами, они знают, что переключить внимание с осознания того что происходит можно только поставив человека на уровень выживания. А тех, кто много понимает, они заставляют ненавидеть людей за их типа тупость, но и это может пройти только у духовных уродов. Нормальный человек разберется и поймет, что ненавидеть ребенка за то, что ему не дали учебник нельзя. А ненавидеть надо тех, кто прячет учебник. Эти скоты прячут учебники, более того, они просто прячут ребенка в чулане, так как сами уже инвалиды и не способны к восприятию знаний свыше. - Николай посмотрел в сторону кухни. - Саша, кофе то когда будет? - улыбнулся он.

- Что, - как бы удивился товарищ, - а, кофе, сейчас.

Александр скрылся в дверном проеме и скоро загремел посудой.

- Тебе в маленькой? Сахара сколько? - выкрикивал он с кухни.

Николай отвечал и чувствовал, как погружается в состояние человека, живущего проблемами быта, или, другими словами, как матрица захватывает его. Эта дегенеративная субстанция, накаченная СМИ и прочими методиками глобальной промывки мозгов, необычайно окрепла. Иной раз Николаю казалось, что без вмешательства высших сил цивилизация обречена. Но, в какой-то момент, он четко осознал, что понимание этого, противостояние и есть непременное условие вмешательства, ибо если ты не сопротивляешься, то постепенно просто переходишь из разряда человека в нечто иное, а там уже помощи не жди...

В это время, также за городом, но совершенно в противоположной стороне, в роскошном особняке, за дубовым столом в стиле ретро, сидело пятеро мужчин. Их лица были суровы, строгие дорогие костюмы темных оттенков добавляли мрачности к общей картине. Большие окна были зашторены толстыми бархатными гардинами, освещение шло от лампы - абажура, которая свисала над столом и выхватывала его из темноты подобно прожектору. Все остальное, что находилось в огромной зале, оставалось в полумраке.

- Ну что, ему удалось не только обнаружить нашего человека, но и завербовать киллера. У меня возникает вопрос, откуда он взялся и случайно ли? - спросил солидный мужчина с проседью на висках.

- Как говорится, оказался в нужном месте в нужное время..., - загадочно выдал один из присутствующих.

- Все так думают? - обратился мужчина с проседью к остальным.

- По крайней мере, мы не смогли ничего накопать. Этот человек самоучка, индивидуалист, у него нет не особых связей, ни поддержки, он простой работник, инженер. Его третий глаз развивался без чьей либо помощи. - Проговорил следующий.

- Вы же не хотите сказать, что он выходит непосредственно на высшие уровни, минуя общие заслоны? Он не очень похож на святого человека, - продолжал тот же мужчина с проседью. Стало понятно, что он председательствовал на этом собрании.

- Владимир Андреевич, я не могу утверждать со сто процентной уверенностью, но, похоже, этот человек вел себя достаточно хорошо и возможно его образ мыслей также был достаточно хорош для тех, кто удерживает матрицу. - Проговорил очередной.

- Петр Ильич, я не могу в это поверить, череда случайностей привела такого человека в кафе? Мое мнение - он ведомый, но вот кем? - спросил председатель.

- Ответ напрашивается сам собой, если это не из нашей структуры, то значит из другой, но все они у нас на контроле, мы бы давно уже знали, кто ведущий, - на этот раз заговорил последний из молчавших. Стало понятно, что высказаться по данному вопросу должен каждый. - Следовательно, это структуры выходящие за пределы нашего влияния.

- Нет, Олег Дмитриевич, такой вывод мы принять не можем. Если это так, то мы должны согласиться с выходом нашего героя в иные миры, тогда где были наши "смотрящие на местах", почему не просчитали, не определили такого человека, позволили ему развитья до такой степени? Вы хотите признания потери контроля над сектором? - грозно закончил председатель.

- Владимир Андреевич, выводы не окончательные, мы работаем над этим, возможно все еще переменится, - произнес один из присутствующих.

- Если подтвердится что в нашем секторе сбой и кто-то смог выйти из панциря, участь наша незавидна, вам ли это не понимать? - председатель обвел взглядом всех присутствующих. - У нас есть верное средство прекратить все это, даже если там, - он многозначительно поднял указательный палец вверх, - решат что он нужен им для исследований, мы должны покончить с ним во что бы то ни стало. Надеюсь, с этим спорить никто не будет?