Барлиона. Бард (СИ) - "Гедеон" - Страница 32

32

Столь неоднозначный запах исходил от небольшого подворья. Над чем-то, напоминающим собранный на скорою руку мангал, хлопотал учитель Кулинарии по имени Артишок. Ему ассистировала девушка-сильвари с ярко-желтыми лепестками волос и подходящим именем Мимоза.

— И как это можно есть? — морщился Артишок, с видимым отвращением нюхая шашлык. — И, главное, как я должен оценивать вкусовые качества, если не могу это есть?

Чип, не отпуская мою руку, замер, глядя на его манипуляции, а потом горестно возопил:

— Ты что творишь, дитя глюкозы?! Кто тебя так учил готовить, ты, недотыкома?! Ты ж сейчас его вообще в угли превратишь! Уйди, лишенец, дай дяде поколдовать!

С этими словами ирх бесцеремонно оттёр растительного кулинара от мангала, и принялся сдёргивать шампуры, поучая:

— Нельзя же просто вот так вот взять и кинуть на огонь, ты чего! Нет, нам нужны угли… И кто ж мясо такими кусками пластает? Ты б ещё вообще пол-туши на вертел насадил, чудило. Так, — мой товарищ деловито огляделся и принялся распоряжаться:

— Дай мне нож поострее, сейчас маэстро творить будет! И что у нас со специями?

Повар, поначалу возмущённо разинувший рот, быстро скумекал, что как минимум половину его проблем поможет решить мохнатый хам — хотя бы в плане дегустации, ну и при поисках крайнего в случае неудачи, — развернулся и принялся раздавать команды помощникам, дублируя им требования Чипа.

Откуда-то появились внушительных размеров медный котёл с крышкой, тарелки, блюдца, плошки, кастрюли поменьше, и работа закипела. Полчаса спустя закуток напоминал мне харчевню под открытым небом на каком-нибудь реконструкторском фестивале: булькала в котлах похлёбка, шкворчало жарящееся на сковородах мясо, шипел капающий на угли жир, ловкие руки сильвари месили тесто, шинковали начинку для пирожков, и над всем этим бедламом разносился бас ирха, учащего моих соплеменников таинствам (цитирую) «жратвомагии». М-да, похоже, мой приятель в этих своих командировках даром времени не терял — наверное, в моем автоповаре дома меньше рецептов, чем в башке Чипа.

— Есть хоть что-то, чего ты не умеешь? — на всякий случай спросила я, подхватывая из рук Мимозы готовое перевернуться блюдо с пирожками. Она уже пару раз роняла разносы и переворачивала кастрюлю, так что я бдительно следила за помощницей Артишока.

— Очень много, — не отвлекаясь от работы, ответил Чип. — Например, строить. А ещё — танцевать. В училище были зал и преподаватель, можно было в свободное время заниматься, но я предпочитал рукопашку и боевую подготовку — за них доплачивали, как и за языки.

— О! Я тоже рукопашкой занималась, — похвасталась я, краем глаза присматривая за рассеянной Мимозой. Дама выглядела расстроенной до той стадии, когда из рук всё валится.

— И как? — заинтересовался мохнатый. — Стала грозой квартала?

— Не, стала понимать, что при желании меня вырубят с одного удара и пошла заниматься бегом, — честно призналась я. — Но на тренировки время от времени хожу. Так, поразминаться и пообщаться с приятелями. Кроме того, ничто так не возвращает к реальности, как пропущенный удар. Сразу так жить хочется…

— Ага, ага, — закивал Чип. — А потом встать — и долбануть обидчика. Нет, ну что за напасть! — вопль адресован был неуклюжей Мимозе, в очередной раз уронившей нож. — Так, леди, Вам срочно нужен перекур… ну, в смысле, перерыв. И не возражайте!

Вместо возражений Мимоза натурально разрыдалась и убежала куда-то в здание гостевого дома.

— Походу, она не курит, — прокомментировала я произошедшее.

— Или сделана из табака, — выдвинул свою версию Чип. — Так, муза моя растительная, иди, успокой эту неврастеничку — скажи, что я тоже не курю.

— А я что, крайняя? Сам разбирайся, что ты сказал или сделал не так. Я в этих истериках не сильна. Обычно на моё «сама дура» обижаются ещё больше.

— А я занят работой — это раз, ты женщина — это два, и в конце-концов — у кого из нас двоих задание на утешение? — выдвинул убойный контраргумент Чип.

— Уел, — вынуждена была признать я, с тоской глядя в сторону убежавшей сильвари.

Задание надо выполнить, будь оно не ладно. В конце-концов, что там может быть за проблема мирового масштаба? Ноготь сломался? Лепестки не такие сочные и яркие, как в день выхода из бутона? Парень забыл про пятую годовщину совместного приобретения хомячка?

В принципе, я была практически права. Моя дражайшая Мимоза, как выяснилось, последняя не просватанная из когорты подружек. Естественно, призванный имитировать человеческое поведение мозг НПС сразу же нагенерял переживаний из серии: никто меня не любит, никто не поцелует. Я честно пыталась припомнить что-нибудь ободряющее и вселяющее надежду, песню о великой любви, ждущей каждого и приходящей в своё время, но, честно говоря, в голове крутилось нечто иное.

— В Изумрудном сне мне довелось видеть мир за пределами Завесы, — издалека, голосом доброй сказочницы, начала я. — И слыхала я песню одного человеческого менестреля. Она как раз о невестах, любви и счастье.

Мимоза в очередной раз всхлипнула и уставилась на меня большими блестящими от слёз глазами, а я ударила пальцами по струнам лютни.

Пастушка Адель прибежала на луг Ромашкам доверить беседу. Вчера в ее дом с предложением рук Явились три юных соседа — Был Пауль так весел, а Густав так мил, А Мартин сыграл ей на флейте, Цветочки, откройте, кто искренним был, Малютку Адель пожалейте! Уж вечер настал, и истоптанный луг Стоит без единой ромашки. Адель стебелек выпускает из рук, Сама чуть не плачет, бедняжка; Еще бы! Ведь Пауль так весел, а Густав так мил, А Мартин играет на флейте, И кто из них сердце пастушки пленил, Адель не поймет, хоть убейте!..

Мимоза слушала жадно, подавшись вперёд и всецело сопереживая несчастной пастушке, терзаемой непростым выбором.

Вот годы промчались, в трактир у моста Зашли мы узнать об Адели. Адель вышла замуж и стала толста, Узнать ее вы б не сумели! А кто ее муж-то? Да вон третью кружку Пьет он под шницель с капустой! И хоть подойдете, Вы вряд ли поймете — Он Пауль, иль Мартин, иль Густав… Мораль вывожу не за тем, чтоб смутить Пастушек, невинных бедняжек, Мне просто досадно по лугу бродить, Когда он лишился ромашек; Итак — Пусть Пауль ваш весел, а Густав пусть мил, А Мартин отрада для слуха, Три разных дороги Дадут вам в итоге Лишь красную рожу да брюхо, Капустой набитое брюхо!..[8]

Юная сильвари удивлённо икнула и посмотрела на меня.

— Хорошее дело браком не назовут, — поделилась я народной мудростью. — Было бы из-за чего переживать. Живи и радуйся, через пару годиков уже замужние подружки будут тебе завидовать.

— Правда? — несмело улыбнулась Мимоза.

— А то! — уверенно кивнула я, мысленно радуясь тому, что через пару игровых лет меня тут не будет. Кто ж его знает, как оно обернётся?