Искры тьмы (СИ) - Зверев Павел Александрович - Страница 57

     - Здрасти, - отчего-то смутившись, произнес я.

     Хотя, было от чего. Как только я зашел, на меня тут же уставилось шесть пар глаз и четыре дула ружья.

     - И тебе не хворать, - покивал головой один из стариков. – Зачем пожаловал?

     - Так деды, стволы свои опускайте, - нервно произнес я. – Вас, значит, пустили, ангар зачистить помогли, бензина подкинули, а вы ружьями встречаете? Не дело это.

     - Что значит, пустили? – возмутился один из них. – Захотели и заехали! Еще бы нам разрешение у кого спрашивать!

     - Михалыч, не доводи до ругани а, - одернул его другой. – Все парень правильно говорит, здесь мы гости. Сам видел, что в городе творится, сам знаешь, что тьма с людьми делает.

     - Да знаю я, - отмахнул первый. – Поэтому и на нервах весь, а тут еще молодые, с оружием. Кто знает, чего от них ожидать?

     - Ужина от нас ожидать, - пожал я плечами. – Давайте, решайте свои разногласия, и идем к нам, перекусим, да познакомимся лучше. Есть вопросы, которые касаются и вас. Заодно посмотрите, и может, передумаете насчет детей. В любом случае нужно о многом подумать и многое же решить.

     - Парень дело говорит, - вдохнув, ответил, кажется, самый старший. – Пойду я, пожалуй, схожу к ним. Меня то, если что, и не жалко будет.

     - Я с вами, - выйдя вперед, строго произнесла бабушка божий одуванчик. – Без меня ты старый никуда не пойдешь!

     - Вы идите пока, - смотря на бравую пару, сказал самый боевой дед. – Мы через пару минут подойдем. Решим кое-что и подойдем. Ждать не заставим, не переживайте.

     Покачав головой, мне только и оставалось, что кивнуть, после чего я развернулся и молча вышел наружу. Стас вообще не проронил и слова, но я заметил, как его рука находится в определенном положении, чтоб если что, сразу же выхватить трезубец.

     Назад, в свой ангар я зашел не сразу. Показав Стасу знак на круговой осмотр, я полез в заполненную таблетку, и недолго там покопавшись, достал целый ящик вина. Сегодня, как мне, так и всем остальным просто необходима небольшая доза алкоголя. Лично я не уверен, что смогу уснуть без пары бокалов вина. Все-таки перенапряжение сказывается довольно сильно. Стас не смог удержать довольный возглас, и быстро дойдя до двери, распахнул ее настежь. Я только и успел, что покачать головой и молча зайти внутрь.

     Внутри нас ждала Таня и Макс, и, увидев, что у меня в руках, улыбки на их лицах появились, словно по волшебству. Недолго думая, я передал ящик первому кто проходил мимо и не был настолько уставшим, как мы. Ящик ушел к самодельному столу, если его можно было назвать столом. Простые куски досок, какие-то бочки, поставленные на них палки, и поддоны. Единственное, что более-менее облагораживало наставленное, были цветные скатерти. Оказавшись на том же месте, где меня перевязывала Таня, я с ленцой наблюдал, как заставляется стол. Ставится свежесваренная картошка, с зеленью, рядом различные консервы, тушеное мясо и овощной салат. Все это было необходимо, чтобы скрепить нашу компанию, и успокоить спасенных из рабства.

     Именно в тот момент, когда меня позвали к столу, в дверь ангара постучали. Это оказалось четверо стариков. Три деда, и та боевая бабушка, которая настаивала на своем присутствии. Все они были с охотничьими ружьями, и исподлобья смотрели по сторонам. К ним тут же пошла Анастасия, и буквально несколькими фразами заставила пожилых людей расслабиться. Они не убрали оружие, не кинулись к нам с распростертыми объятиями, но было видно, как напряжение их покинуло.

     Я подошел к своему месту, которое, даже без удивления, оказалось практически во главе стола, и, дождавшись, пока все займут свои места, замер. Судя по всему, мне придется произносить, мать его, речь. Жаль, что здесь нет броневика. Хотя, есть вариант залезть на кабину Камаза и уже оттуда вещать свои глубокие мысли. Глупость и юмор перед серьезными событиями всегда были моими неотъемлемыми качествами. Мне было сложно выступать на публике, и доносить до людей свои мысли настолько глобально. Я одиночка, а не командный игрок.

     - Всем добрый вечер, если судить по часам, - поднявшись, начал говорить я. – Не скажу, что все наладилось, и мы смогли подойти к чему-то светлому, но рассвет где-то близко. Мы все здесь так или иначе, смогли получить жизнь, смогли завоевать ее. Мы выжили, а это главное. Я не скажу, что я готов взвалить ваши жизни и поступки на свои плечи, каждый должен отвечать за себя. Но, если вы решите остаться здесь, то, извините, но вы будите должны играть по нашим правилам. Да, именно играть. Мир вокруг нас превращается в игру, или в ее жалкое подобие. Скиллы, умения, профессии, все это не шутки и не игра больного разума, теперь это реальность. Теперь это наша жизнь.

     - С другой стороны города, обосновалась военная база с выжившими, - немного передохнув, продолжил я. - Там безопасно, есть еда, военные для защиты, и какая никакая, но власть. Их там более десяти тысяч, за высоким забором, и под защитой серьезных пушек. Если у кого-то будет желание переехать, то мы поможем. Сопроводим и провезем. Лично мне кажется, что детей и, извините, стариков, необходимо отправить туда, там безопасно. У нас же все ни так радужно, как вам хочет казаться. Нет нормальной защиты, множества стволов и обилия патронов. Мы будет выживать, а не жить. Я уж молчу про продукты и бензин, все это, рано или поздно, но закончится. Мы не военные, мы обычные люди, которые хотят жить. Но если вы решите остаться у нас, и с нами, то только под наши правила. Народ, без обид и претензий, но иначе, вам здесь не рады. Я буду горой стоять за любого из тех, кто останется с нами, но мать вашу, доверие за доверие. Во мне нет героизма, и прочих бредней, я хочу выжить и жить. Снаружи тьма, в сердцах многих тоже тьма. Надо научиться сохранять в себе человечность. С нами вы или нет? Это главный вопрос. Вот вам мысли на ужин. Пару бокалов для отдыха и решайте. Я все. Больше столь громких и длинных речей от меня не ждите. Вкушайте, и думайте.

     Выдохнув, я сел назад, и закрыл глаза. Я постарался срезать все острые углы, и убрать грубость. Не знаю, вышло у меня или нет, но та тишина, что пролилась над столом, сказала мне о многом. Чтобы перестать думать, я по-быстрому накидал себе перекус и приступил к поглощению, наверно вкусного ужина. Различные звуки вернулись только через пару минут. Люди сначала неохотно, но с каждой минут все активней стали накладывать себе еду. Разговоры же вернулись совсем не скоро. Прошло минут десять, прежде чем кто-то затеял разговор, и что самое интересное, это были старики. Я не старался вникнуть или подслушать, я просто забивал желудок, пытаясь управиться быстрей, и завалиться спать. Пусть с разгрузкой и тому подобным разбирается Женя, ему полезно.

     - Серый, я тут подумал, может, придумаем какое-нибудь название для тварей? – внезапно произнес сидящий рядом Макс. – А то как-то неинформативно получается, и забивает все. Твари, монстры, чудовища. Пусто звучит, и немного сбивает с толку.

     - Я поддерживаю, - кивнул Стас. – Надо бы этих тварюшек как-то обозвать, все проще делиться информацией будет.

     - Предлагаю обратиться к какой-нибудь мифологии, - услышав наш разговор, произнесла Анастасия. – К египетской, или греческой. Думаю, там можно найти что-то подходящее.

     - А по мне так не нужно мудрить, - пожал я плечами. – Можно называть их просто – Темные. И привыкать выговаривать незнакомые слова не придется, и прижиться должно быстро.

     - Хм, в этом что-то есть, - не донеся ложку до рта, задумчиво произнес Женя. – Темные. Неплохо, как по мне.

     На этом мы и порешили, да больше гадать не стали. Постепенно обстановка разрядилась и за столом стали вестись праздные беседы. Вина мы выпила по два бокала, на большее я поставил крест, не то сейчас время. Было видно, как старики расслабились и сейчас пытались больше вникнуть в нашу ситуацию и вообще во все то, что происходит в мире. Я практически не встревал в разговоры, а только наблюдал и слушал. Мне нужно было самому убедиться, что обстановка внутри нашей группы стабильная. То, что я видел, мне нравилось. Люди не казались забитыми, и съедаемыми страхом. Да, некоторые фразы и эмоции, что пробивались наружу, давали мне четко понять, что ни все так радужно, но каких-то более темных вспышек я не видел.