Невыносимые противоречия (СИ) - Stochastic Аноним - Страница 145

- Донесешь, Эди? - забеспокоилась Тереза.

- Я могу помочь, - предложил Генри.

- Справлюсь, - Эди посмотрел на его волосы и дернул плечом.

- Скажи Марте, что я позвоню ей вечером, - пропела Тепеза вместо прощания и закрыла дверь.

Из окна кухни они видели, как Эди, пристегнув к багажнику ящики, взгромождается на мотороллер.

- Давай займемся твоими волосами? - Тереза заговорила о красках, шампунях и седине.

Слушая ее, Генри прошел в ванную, стянул майку, позволил повязать себе вокруг шеи косынку из целлофана и наклонил голову. От запаха краски, он расчихался, ноздри снова начали кровоточить. Следующие полчаса он просидел на кухне с салфетками у носа. Когда кровь остановилась, Тереза смазала его порезы мазью.

Смывая краску с головы, Генри рассматривал коричневую воду на дне ванны. В зеркале он увидел, что его отросшие патлы стали чернично-черного цвета. На их фоне лицо казалось белым, как сахар или соль, на кухне Терезы.

- Что скажешь? - улыбалась рядом она. - Нравится? Непривычно? Нужно время. У меня не было другой краски. А так ты меньше похож на пришельца из другого мира. И больше на окружающих.

Она пригладила свои волосы.

- Спасибо, - Генри улыбнулся первый раз, с тех пор как вышел из тюрьмы. Первый раз за долгое время.

День окончился резко. Темнота обрушилась на Генри усталостью, страхом и сожалением. Или его расстроил просмотр теленовостей? Тереза приготовила на ужин яичный салат и включила телевизор. Глядя на вооруженных людей на улицах, Генри не смог притронуться к еде. Заметив его подавленность, Тереза отослала его отдыхать. В окнах дома напротив перемигивались телевизоры. Соседи наверху слушали музыку, внизу - скандалили. Повозив перебинтованными пальцами по старым наклейкам на окне, Генри лег на раскладушку.

Он и не верил, что сможет заснуть, но сон мягко окружил его, заманил картинками из боевика, который он смотрел давным-давно, и забрал в темноту без сновидений.

Генри проснулся в предрассветных сумерках. В щель под дверью из коридора пробивался свет. Тяжелые шаги, вероятно, принадлежали Ливи.

- Прекрати орать! Объясни, что происходит! - выкрикнул Ливи, и Генри резко скатился с раскладушки. - Я сейчас приеду. Что значит не выйдет? Дом окружен военными? Что случилось с нашими людьми во дворе? Кто их убил? Кто начал стрельбу? Так было нападение или не было? Кто тебе сказал, что Лонарди мертв?

До Генри дошло, что Ливи говорит по телефону. Тяжёлые шаги, грохот, будто Ливи врезался в мебель, тихое ругательство.

- Тереза, я ...

- Езжай.

Хлопнула входная дверь, и наступила тишина. Сидя на полу, Генри подтянул к себе кроссовки, завязал и развязал шнурки, потом напялил кроссовки на ноги. Судя по потертой подошве, обувь Тереза притащила ему из секонд-хенда, но эта пара была намного лучше того, что ему приходилось носить в тюрьме.

Когда небо начало светлеть, Генри выглянул в коридор. Прокрался мимо приоткрытых дверей: в ванную, на кухню и гостиную. Один из клетчатых пледов валялся на полу, в кухне тикали часы и бурчал холодильник. В замке входной двери болталась связка ключей. Генри едва не уронил её. Поворот ключа, и он очутился на лестничной площадке. Так просто, легко, что у него закружилась голова. Ступени пружинили под ногами, а уличный ветер как будто обнял, подхватил и понес вперед. Эйфория была настолько велика, что Генри разучился думать. Столкнувшись в конце улицы с бородачом в рабочем комбинезоне, растеряно остановился. Нужно выбрать направление, продумать план действий. Никто и ничто не сможет его остановить. Мир вокруг казался таким ярким, живым и выпуклым, будто Генри обрел зрение после долгой болезни. Трещины на асфальте, цветное белье на балконе, ругательства накарябанные на дверях подъездов. Через двадцать шагов Генри охватил страх открытого пространства, и он шмыгнул в первый попавшийся двор. Рассматривая качели на проржавевших цепях и бурый песок в песочнице, убедил себя, что никто за ним не гонится. Никто его не преследует. Он свободен. Ливи занят. Кажется, он сказал, что Лонарди умер? Генри охватила тревога, перед глазами опять замельтешили кадры из новостей с солдатами на улице.

Следующий двор был меньше предыдущего. Стены домов делали его похожим на коробку. Странным образом это утешило Генри, помогло ему почувствовать себя защищенным. Еще пару дворов, и он очутился лицом к лицу с бомжом, вылавливающим из мусорника пустые бутылки. У старика оказался писклявый и громкий, как сирена, голос. Осыпая Генри ругательствами, он погнал его прочь: убирайся в свой район, тут нечего искать.

Выбежав на мостовую, Генри все ещё слышал за спиной его истеричные крики. Но редкие прохожие, похоже, ничего не замечали. Девушка с развивающимися на ветру волосами кивнула Генри, как старому знакомому. Мимо прогрохотал автобус, взвизгнула колесами легковушка на повороте.

Пока Генри шатался по дворам, день набрал обороты. Стекла верхних окон ловили лучи солнца, на балконы и скамейки выбрались покурить старики.

Пройдя мимо сгоревшей школы, Генри остановился около светофора. Сосредоточился на красном глазе, нырнул в нагретый проносившимися мимо машинами воздух.

Перейдя дорогу, он услышал сигнал. Генри обернулся как раз тогда, когда грязно-серая машина толкнула его в бедро. Не сильно, но достаточно, чтобы он упал и перестал дышать. Корчась на асфальте, он увидел как водитель распахивает дверь.

Ливи навис над Генри и ухватил его за шиворот.

- Ты что нахрен вытворяешь?

Тереза позвонила ему? Генри прикрыл руками голову.

- Куда, к чертям, собрался? Мало у меня и без тебя проблем, - приставив пистолет к боку Генри, Ливи дотащил его до машины и затолкал на переднее сидение.

- Только рыпнись, отстрелю, нахрен, голову!

Водители проезжавщих мимо машин таращились на Генри, прохожие глазели на Ливи. Толкнув одного из зевак, он, пыхтя и отдуваясь, сел за руль. Потер больное колено прежде чем завести мотор.

Преследуя Генри, Ливи заехал на тротуар, чтобы вернуть машину на дорогу, потребовалось время. Ворочая руль, Ливи не переставал ругаться. Но теперь он ругал не Генри, а упертых козлов, что не уступали дорогу. Ругал и морщился от досады. А когда гнев улегся, Ливи надолго замолчал. Они проскочили перекресток и угодили в пробку на следующем - справа напирали автобусы, слева - легковушки.

- Ну и что ты задумал? Куда поперся? Тереза места себе не находит. Мало тебе было неприятностей. Мало тебя порезали в тюрьме?

Генри сжал зубы.

- Я спрашиваю, хочешь вернуться в тюрьму?

Он произнес это так вяло, что Генри осмелел:

- Я хочу уйти.

- Куда?

- Зачем я тебе? Почему мне нельзя уйти? Зачем ты вытащил меня из тюрьмы?