Невыносимые противоречия (СИ) - Stochastic Аноним - Страница 155

Эти мысли выбил из его головы надрывный кашель. Ти трясся будто его било током. Остальные наблюдали за ним, сидя у стен, молчали и экономили силы.

В обед Сиу объявил, что ему нужны двое для работы. Какой не сказал. Обещал заплатить едой, водой и коксом. Генри вытянулся рядом Веревочным и Пепе. На виске Тито от волнения пульсировала жилка. Расстегнутый сжимал и разжимал кулаки. Каждый хотел, чтобы выбрали его. Любая работа лишь бы пожрать, напиться и забыться. За Сиу в гараж вполз Рамон.

- Кого же выбрать? - издевался он.

Тринадцать пар глаз следили за каждым его движением. За каждым поворотом головы и жестом. Он то щелкал толстыми пальцами, то тыкал ими в мальчишек, пытаясь припомнить слова детской считалки.

- Раз, два, три, четыре, пять, я... ах ты ж блядь!

- Иду искать! - взвизгнул Сопливый.

- Что? Думаешь, самый умный здесь? Думаешь, можешь меня перебивать? - Рамон двинул ему в челюсть, а когда тот упал, наподдал ногой в живот.

Генри разучился моргать. Волосы на предплечьях у него встали дыбом. Веревочный сделал шаг вперед, чтобы привлечь к себе внимание. Рамон снова растопырил жирные пальцы и затянул детскую считалку.

Он выбрал Родимое Пятно. Велел ему поискать напарника. Не идиота, ловкого, расторопного. Чтобы на лету схватывал и руки не из жопы. Рамон распинался так, будто избранным предстояло микросхемы собирать.

Родимое Пятно выбрал Сыпь. И уже к вечеру они вернулись и рассказали отсальным, что задания были таким же тупыми как игра в аиста. Целый день Сыпь и Родимое Пятно собирали на пустыре старые батарейки и провода.

Зачем? Какая разница, главное они получили за работу дозу, воду и еду. Сосиски, мать их. Толще пальцы, мясо розовое. Возмутительно розовое. Невыносимо розовое. Стоило услышать о мясе, и оно преследовало тебя во сне. Даже во сне у Генри текли слюни.

Так проходил день за днем. Идиотские задания стали привычными, награда за них целью, причиной для радости и предметом хвастовства.

- Я видел вертолёт, - рассказывал, вернувшись с пустыря, Босой.

- Крысу!

- Я поймал пчелу! - Веревочный с гордостью демонстрировал распухшую ладонь.

- Мне в рот залетела божья коровка.

- Это была муха!

- Я нашел нераспечатанный презерватив.

-Обручальное кольцо, визитку спортклуба.

- Открытку, фотографию, порно-журнал, часы без стрелок, старый фотоаппарат, детскую пустышку.

Зачем они рассказывали о дурацких находках? Что в них было особенного? Почему все в гараже завидовали болтунам, вернувшимся с пустыря? Это же не розовое мясо. Не белый порошок. Они болтали о старом хламе, а в гараже слушали, открыв рот. Прав был Сиу, они тут все нанюхались собственной мочи, и потому даже хлам казался им сокровищем.

В один из этих дней Босой обзавелся кедами. В другой - Расстегнутому и Дредам пришлось закопать сдохшую бродячую собаку.

Генри ничего не мог с собой поделать. Единственное о чем он мечтал, на что надеялся - это выйти из гаража хотя бы на пять, десять минут.

Ему повезло в дождливый день. Их посадили в углу второго гаража со свечами и стреляными гильзами, которые нужно было выпрямить. Развалившись на раскладушке, Рамон курил косяк и слушал радио. В воскресенье на выборы явилось семьдесят пять процентов жителей столицы. Явка в регионах составила пятьдесят пять процентов. По результатам голосования в конгресс прошли социалисты Рохаса, националисты Карлоса, коалиция военных и коммунистов.

- Будешь? - Рамон протянул Пепе косяк. - Вперед.

Тот затянулся и выдохнул дым в лицо Генри. В носу закрутило от знакомого сладковатого запаха, внутри болезненно потянуло.

- Давай ты тоже, - посмеялся Рамон, видя как Генри прикрывает глаза. - Давай, расслабься. Отменная трава, да? Спорим, ничего лучше ты в жизни не пробовал? А? Ну как я спрашиваю?

- Не пробовал, - Генри невольно улыбнулся.

- Это подарок от Карлоса, - Рамон тоже заулыбался.

Военные набрали популярность после публичного суда, тараторило радио. Если внимательно присмотреться, их выработанная совместно с коммунистами программа во многих пунктах совпадает с программой Эдуардо Варгаса. Вернемся ли мы к тому с чего начали? Один из избранных в конгресс кандидатов от партии военных Франц Варгас, сын президента. На антенне радио сидела муха и чистила лапки. Другая муха ползала по решетке динамика. Чем глубже Генри затягивался, тем больше политические дебаты напоминали разговор двух мух. Тонкий женский голос идеально подошел бы той, что чистила лапы. Мужской и торопливый той, что наматывала круги по динамику.

Но даже под кайфом Генри помнил, что он должен предупредить Франца о покушении и перевороте.

Рамон присел около коробки, куда они складывали выпрямленные гильзы.

- Классная работа, - похвалил он. - Будто ты этим всю жизнь занимался. Откуда ты?

- Из квартала Цветов, - сказал Пепе.

- У меня подружка там жила. Внизу третьей улицы, знаешь где это?

- Да, мой отец там жил.

- А сейчас он где? - Рамон передал Пепе и Генри бутылку лимонада.

- Умер пять лет назад. Он инвалид был, позвоночник на стройке сломал, один жил, рядом никого не было, когда инфаркт случился.

- А мать где?

- Умерла, когда я был маленьким.

- Неприятно, - вздохнул Рамон. - Я тоже без семьи рос, пока Ливи на улице не выловил и не начал учить уму разуму.

Потом Рамон и Пепе посмеялись над светлой щетиной Генри. В их насмешках не было ничего обидного или унижающего, наоборот, Генри почувствовал себя спокойным и умиротворенным.

Как мало, оказывается, ему надо для удовлетворения.

Провожая Генри и Пепе назад, Рамон похлопал их по плечам. Автомат его без дела болтался за спиной. Открыв дверь в гараж, Рамон напустился на Родимое Пятно за то, что тот слишком близко стоял к двери: сбил с ног, врезал по почкам.

Сыпь подставил Генри подножку, и Генри растянулся на земле. Пока Рамон не ушел, подниматься не отважился.

Ночью Генри сидел в камере. Анхель сжимал его пальцы и требовал перевести оперное либретто. Сколько Генри ни напрягался, он не мог вспомнить слова.

День походил на день. Трудно сказать, когда появились слухи о работе. Заползли в гараж и пустили корни в головах. То ли все началось с того, что Босой, очередной раз шарясь по пустырю, видел Диего. То ли Сыпь принес огрызки разговоров о том, что Диего и Ливи теперь вместе работают на Карлоса. Карлос? Он же за легализацию кокаина? Сколько у него плантаций коки? Я слышал, все склоны и сельва к югу от Анд принадлежат ему. Тысячи гектаров. Наверняка, если Диего и Ливи теперь ходят под ним, он подарил им пару гектаров. Я всю жизнь мечтал работать на плантации коки, повторял выросший в деревне Дреды.