Мечта тигра (ЛП) - Хоук Коллин - Страница 70

Я словно вернулся в цирк, ощутил его тревогу и страх. Кровь кипела, дыхание застревало в легких. Это было слишком. Почему я не спас его? Почему не помешал, вернувшись во времени? Я не был смелым. Я был трусом. Слабым и бесхребетным, раз не спас любимых от ненужной боли.

Я смел орудия, отшвырнул стол. Он разбился о стену. Я стал тигром, терзал шкафы когтями, сломал стул зубами.

Что-то коснулось моего плеча, и я развернулся и громко заревел. Запах был свежим, как цветы, но я не успокаивался. Я ударил по чему-то мягкому и услышал вскрик. Я вернулся к работе, нападал, а когда не мог уже дотянуться как тигр, стал человеком.

Когда все крюки, пилы и ножи лежали у моих ног разбитые или разбросанные, чтобы я их не видел, я рухнул на пол, грудь вздымалась. Боль пронзала легкие, сердце, будто в грудь вонзили кривой нож. И он резал меня лезвием с зазубринами пополам.

Я всхлипнул, и за одним всхлипом последовали другие. Спиной к стене, я притянул ноги, зажал голову руками и рыдал от жуткой боли. Мне был открыт просторный мир, все время и пространство, но я ощущал себя в тюрьме, которую сделал сам. Я хотел изменить то, что произошло с Реном, но Кадам запретил. Мне можно было менять лишь то, что я уже сделал.

Если бы у меня хватило смелости спасти Рена, если бы я достиг этого, он так не пострадал бы от рук Локеша. Но он пострадал. И я уже дважды был виноват. Сначала в лесу с Келси, когда я подвел его, и его поймал Локеш. А теперь здесь, когда я позволил пыткам продолжаться. Как он мог меня простить? Моей судьбой было всех подводить.

Что-то мягкое коснулось моей руки, и прохладные пальцы убрали мои волосы со лба. Ана присела передо мной. Ее разум коснулся моего, она смотрела мои мысли, словно издалека. Она не говорила со мной, не отвлекала, а позволила мне бить. Печаль осталась между нами, и она делила мою боль.

Я не знал, что делаю это, но я тянулся к ней, я нуждался в ее физической близости, а не только духовной. Ее разум закрылся от меня, она заерзала в моих руках, и я опустил их, решив, что ей неуютно. Но через миг она открыла свой разум. Она обвила меня руками, гладила мою спину, пока я прижимал ее к себе.

— Шш, Сохан, — сказала она. — Вернись, мой тигр, — ее голос успокаивал мои мысли.

Ее губы коснулись моего виска, она осыпала нежными поцелуями мой лоб. И я ощущал бальзам, растекающийся по венам. Это почти пьянило. Зрение стало размытым, все во мне онемело.

— Что… что ты сделала? — спросил я.

— Я погасила боль, — ответила она, обхватив мое лицо. Ана прикусила губу и вдохнула. Она медленно и осторожно приблизилась к моему лицу, ее полные губы коснулись моих. Поцелуй длился лишь миг, и я был слишком потрясен, чтобы ответить, но я это не смогу забыть.

Ее губы были мягкими и сладкими, как лепестки розы. Робкие губы Аны были бальзамом, и хотя я сидел неподвижно, глубоко в душе я хотел испить ее и забыть обо всем. Волшебный поцелуй убрал остатки боли и оставил прекрасное умиротворение и желание того, что было невозможно.

Она отстранилась, склонила голову и смотрела на мой рот, словно поражаясь, как и я, как и почему это произошло. Но я не хотел знать. Я хотел притвориться, что красивая девушка заботилась обо мне, хотела быть со мной. Я прогонял возражения, но меня пронзила тревога. Она отогнала радость от чудесного момента.

— Я не хочу забыть, — сказал я, решив, что она не просто притупила боль. Мой голос был хриплым. Она не ответила сразу, и я отодвинулся. Она опустила руки, и я поймал ее ладонь и удержал.

Наконец, она ответила:

— Я не забрала твою боль, Сохан. Не всю. Я просто… разделила ее с тобой, — ее слова были слабыми и неуверенными. — Я не буду забирать твои воспоминания, — она встала, отряхнула руки, а я не знал, говорила она о пытках Рена или поцелуе. Оказалось, что я помнил и то, и другое, и я не знал, что повлияло на меня сильнее.

Мы убрали все, кроме главного здания, забрали с собой оставшихся байга, чтобы найти их племя. Мы ускорили время на день, чтобы я, Кадам, Рен и Келси успели сбежать, а потом пошли в лагерь байга с теми их соплеменниками, что были с нами.

Дети побежали к отцам, которых считали умершими, и жены приветствовали мужей и сыновей. Они отмечали, что им повезло встретить богов дважды за много дней. Знахарь задумчиво смотрел на меня. Я забыл изменить облик, но он только поклонился и сказал, что рад, что я нашел свою богиню. Я хмыкнул в ответ, он согласился переместить все племя, и мы перенесли всех людей, хижины и остальное в другое время и место.

Ана убедила меня, что они будут хорошо скрыты, и что проживут свои жизни, как захотят, без вмешательства людей из времени Келси. Я оглядел новые джунгли, пытаясь понять, где мы были, но решил, что это не важно. Она создала амулетом ручьи, урожай каждый год, много зверей в лесу для охоты и припасы еды, попросила вызывать ее, когда будет нужно, и она придет, если сможет.

Мы пошли в тени джунглей, и Ана сверилась со списком.

— У тебя хватит сил еще на одно задание перед отдыхом? — спросила она.

— Зависит от задания, — ответил я.

— Думаю, это быстрое, — сказала она.

Он взяла меня за руку, и нас унесло от нового дома байга. Земля появилась под моими ногами, и стало видно знакомый домик.

— Дом Пхета? — нахмурился я. — Что нам тут нужно?

— Тут говорится, что ты придумаешь роль Пхета, чтобы направлять Кадама.

— Что? — растерялся я.

— Это все, что тут сказано, — ответила она.

Кадам вышел из-за угла. Мое сердце колотилось, и я подумал, что мы перепутали линию, но Кадам тепло поприветствовал нас и сказал:

— Хорошо. Я хотел поймать тебя перед тем, как начнется.

— Что ты от нас хочешь? — спросил я.

— Можно посмотреть список, милая? — он протянул руку Ане, и она отдала листок. Он посмотрел вычеркнутые пункты. — Отлично. Вы стараетесь, — сказал он. Поднялся ветер, трава вокруг хижины шептала тайны, как шипящие волны океана. Я хотел, чтобы все притихло. Я устал от загадок и тайн.

— Это место, где я впервые встретил Пхета, — сказал он.

— Не понимаю, — ответил я. — Я думал, ты был Пхетом.

— Почти всегда. Но не в первый раз. Первый раз Пхетом был ты, — он посмотрел на мое лицо и с пониманием улыбнулся. — Прошу, заходи, я объясню.

Мы прошли в хижину, я, конечно, ударился головой об косяк. Я не знал, зачем делать такие маленькие двери. Внутри было не так, как при моем последнем визите. Я помнил рукомойник, шкафы, склянки с травами и специями, даже ванну. Тут все еще были стол и стулья, а еще самодельная кровать и лампа.

Я не помнил сад Пхета или веревку с вещами снаружи. У двери было дерево, осталось небольшое место для костра, но хижину явно давно не использовали. Мох рос на камнях, крыша была отчасти разрушена.

— Что случилось с этим местом? — спросил я.

— Ничего, — ответил Кадам. — Улучшения, что ты помнишь, еще не были сделаны.

Свет лился в дверь, и я видел дюймы пыли и растения в трещинах стен и пола. Я вдохнул и выдохнул.

— Тут жили звери, — сказал я.

Кадам улыбнулся.

— Конечно. Это уютное логово, — он смотрел на меня, пока я все разглядывал в тесном пространстве. — Но тут давно ничто не жило.

— Да, — согласился я, — свежих запахов нет.

Он кивнул, удовлетворенный ответом.

— Присядем? — он указал на стол. Он остановил время вокруг нас, коснувшись амулета на горле, чтобы его другое я не пришло, пока мы беседуем.

Мы сели, Ана была рядом со мной, Золотым плодом она создала чай. Кадам улыбнулся.

— Ты помнишь мое любимое, — сказал он Ане, пока наполнял свою чашку.

Я увидел, как ее щеки краснеют.

— Я помню все, чему вы меня научили.

— Ты была отличной ученицей, — сказал он. — Податливее него, — он кивнул на меня. — Ты уже, наверное, знаешь, каким упрямым он бывает.

Ана рассмеялась, и мне это так понравилось, что я забыл разозлиться за шутку. Мы поели, и я сказал:

— Что я должен сделать?

Кадам отодвинул тарелку с крошками и сцепил пальцы.