Ложь (ЛП) - Адамс Браво Каридад - Страница 81

- У двери ризницы. Она там с каким-то типом, кажется, иностранцем. Если бы ты знал, как мне это не нравится, Теодоро. Господи, какая напасть в такой-то день! – обреченно пробормотала донья Сара.

В этот знаменательный день особняк рода Кастело Бранко напоминал огромный улей. Сверкающие лаком роскошные авто тянулись нескончаемо-длинной вереницей по широким дорожкам парка и, высадив гостей под навесами у подножия парадной лестницы, возвращались обратно, замыкая круг. В помпезно украшенной обеденной зале с позолоченным потолком, суетилась дюжина слуг в нарядных ливреях, подавая на стол изысканные яства к званому ужину.

Первыми в особняк вернулись Джонни и Вирхиния.

- Джонни, я буду готова через десять минут, и мы тайно сбежим через заднюю дверь! – радостно прощебетала невеста.

- Как пожелаешь! – сухо ответил Джонни.

- Не думаю, что ты будешь переодеваться дольше меня.

- Разумеется, нет.

- Распорядись, чтобы машина уже ждала нас у двери, я не хочу выслушивать от людей всякие глупости! – Вирхиния стала быстро подниматься по лестнице на второй этаж. Джонни поднял голову, посмотрел наверх и увидел, как ножки, обутые в белые атласные туфельки, быстро взбегали по ступенькам. К Джонни подошел Хулио Эстрада, и печально-холодное выражение лица жениха не ускользнуло от взгляда его верного друга.

- Тебе опять плохо, Джонни? Что с тобой? – озабоченно спросил он.

- Да нет, ничего! – рассеянно ответил Джонни.

- Иди, переоденься, – предложил Хулио другу.

- Успеется, – безразлично ответил тот. – Возможно, мы уедем отсюда не так быстро, как хочет Вирхиния!

- Я сам займусь машиной, Джонни, она будет ждать вас у дверей, – предложил Эстрада.

- Подожди, Хулио, не торопись!

- Но мне показалось, что Вирхиния сказала, чтобы машина...

- Сказала, и что с того? – взорвался Джонни. – Мы не можем бегать, как лакеи, из-за каждой ее причуды.

- Да что с тобой, Джонни? – не на шутку встревожился Эстрада.

- Я не знаю, что со мной, Хулио! – откровенно признался тот.

- Пойдем со мной, дружище, успокойся. Ты взволнован, и это понятно, – Хулио ободряюще хлопнул друга по плечу. – Все эти великосветские церемонии бесят и выводят из себя.

- Да, должно быть, ты прав, – согласился Джонни. – Вирхиния тоже сама не своя. Она даже не дождалась свадебного торта и не выпила бокал шампанского с гостями!

- Точно также, как Вероника, – тяжело вздохнул Эстрада.

- Что? – встрепенулся Джонни.

- Прости, это воспоминание не к месту, но оно само сорвалось с губ! – неуклюже попытался оправдаться Хулио.

- Я тебя понимаю и не виню, – печально отозвался Джонни. – Ты непрестанно думал о ней на протяжении всей церемонии, да и не только ты, – с тоской добавил он. – Тот, кто увидел ее хоть раз, не сможет не думать о ней!

- Ступай переоденься, Джонни! – Эстрада попытался сменить щекотливую тему.

- Ты думаешь, если я переоденусь, то перестану думать о ней, переживать? – Джонни горько усмехнулся.

- Теперь ты женатый мужчина, Джонни, вот что я думаю!

- Верно, женатый, – уныло согласился тот. – Я навсегда прикован к женщине, которую никогда не любил и не полюблю!

- Тише, Джонни, тише!

- Все это уже непоправимо, и только сейчас я понял, какую глупость совершил!

- Черт возьми, Джонни, ты сошел с ума!

- Я думал, что, женившись на Вирхинии, верну покой своим родителям и осчастливлю хоть кого-то в этом мире, а заодно, и сам стану не таким несчастным, но я ошибся, Хулио, ошибся. Всегда можно стать еще более несчастным!

- Джонни, ты сам сказал, что ничего нельзя исправить! К тому же, я думаю, что это лишь первое твое впечатление. Тебе необходимо выпить, идем к гостям, выпьем шампанского за твое счастье, а потом…

- А потом я уеду с ней, Хулио, но я не смогу сделать ее счастливой! – Джонни горестно покачал головой. – Одной воли для этого мало. Ни один человек не может до такой степени повелевать своими чувствами.

- Замолчи, и идем к гостям! – Хулио подтолкнул друга к двери. – Ну, идем же!..

Дождавшись, когда друзья уйдут, Вероника неслышно вошла в холл через дверь, ведущую в парк, и, улучив момент, незаметно для слуг поднялась по лестнице. Месье Бело она оставила на аллее, заросшей магнолиями.

- Мария! – тихо окликнула проходившую мимо служанку Вероника.

- Сеньорита Вероника, Вы? Какая радость! – искренне обрадовалась та.

- Тише, тише, не шуми так! – Вероника приложила палец к губам, призывая Марию замолчать.

- В чем дело? Что происходит? – недоумевала служанка.

- Не хочу, чтобы меня слышали, или видели, – пояснила Вероника.

- Вы хотите преподнести сюрприз! – предположила Мария.

- Да, надеюсь, это будет сюрпризом!.. Где Вирхиния?..

- В своей комнате. Я как раз торопилась отнести ей…

- Она одна? – перебила служанку Вероника.

- Совершенно одна, она не хочет, чтобы подружки поднялись к ней, а донья Сара еще не вернулась из церкви, – охотно принялась объяснять Мария. – Сеньорита Вирхиния ужасно разозлилась, потому что велела мне положить в сумку платочки и не нашла их там. Вот она и ждет, когда я принесу ей платки. Я как раз шла за ними в гладильную.

- Иди, Мария, только обратно пока не поднимайся!

- Но как же... – начала служанка.

- Спускайся вниз и постарайся, чтобы нас никто не беспокоил!

- Но, сеньорита Вероника, сеньорита Вирхиния сейчас чисто зверь!..

- Сделай, пожалуйста, то, о чем я тебя прошу, Мария. Мне очень важно поговорить с Вирхинией наедине хотя бы десять минут, чтобы нас никто не прерывал, понимаешь?

- Да, сеньорита, будь по-вашему. Я выполню вашу просьбу.

- Я сама верну Вирхинии платок, который она потеряла! – Вероника легонько подтолкнула служанку к лестнице.

- Вы? – спросила та с неподдельным изумлением.

- Да, Мария, а сейчас иди и оставь меня одну.

Вероника мягко притворила за собой дверь и прошла по маленькому кабинету, примыкающему к спальне Вирхинии.

- Мария, – послышался совсем рядом недовольный голос невесты, – подойди сюда немедленно, дура этакая! Я уже битый час жду тебя! Ты принесла платки?

- Да, Вирхиния, принесла, – спокойно ответила Вероника.

- Вероника! – испуганно охнула Вирхиния.

- Пожалуй, я побуду горничной на время, чтобы сорвать с тебя наряд невесты, который тебе не следовало надевать! – небрежно обронила Вероника, прожигая кузину взглядом своих бездонных, черных глаз.

Увидев перед собой бледную Веронику с залегшими под глазами темными кругами, Вирхиния затряслась как осиновый лист, словно увидела привидение. Она в страхе попятилась назад, тщетно силясь улыбнуться.

-Т-ты л-лишила меня дара речи, – заикаясь, пролепетала она и жалко улыбнулась. Так мог бы улыбаться убийца, молящий о милосердии призрак своей жертвы, неожиданно восставший из могилы и стоящий перед ним. – К-какой сюрприз… Т-ты приехала на мою свадьбу?

- Нет, я не думала, что ты с твоими выходками дойдешь до такого!

- О чем ты?

- Ты еще осмеливаешься спрашивать меня об этом? – возмущенно воскликнула Вероника, но тут же взяла себя в руки. – Впрочем, я спросила глупость, – уже спокойнее сказала она. – На что ты только не осмелишься, Вирхиния? На какие чудовищные преступления не пойдешь? Какую подлость и гнуность не совершишь?

- Ты сошла с ума? Почему ты меня оскорбляешь? – перешла в наступление Вирхиния.

- Я тебя оскорбляю? – усмехнулась Вероника. – Да самые худшие оскорбления – ничтожная малость по сравнению с тем, что ты заслуживаешь!..

- Вероника!..

- Ты даже не представляешь, какое удовольствие я испытываю, глядя на тебя! Мне кажется, что я дышу впервые после долгого времени. Мне неважно, что ты вышла замуж за Джонни, и не имеет значения, как ты этого добилась. Бог знает, какими грязными способами подцепила ты несчастную, исстрадавшуюся душу. Важно то, что мы стоим лицом к лицу, что под твоим макияжем проступает бледность, а под маской чистой, незапятнанной женщины таится страх. Чистота и незапятнанность – смешной, нелепый маскарад при твоем ханжеском лицемерии и низости.