Ложь (ЛП) - Адамс Браво Каридад - Страница 86

- Если бы я был миллионегом, как месье Сан Тельмо, – мечтательно заметил Бело, – я бы постгоил здесь дом для Вас!

- Пожалуйста, Бело, замолчите! – прервала его Вероника. – Я ничего не хочу слышать о нем, так что не упоминайте при мне даже его имя, понятно?

- Это имя до сих пог живет в Вашем сегдце, газ Вам так больно слышать его!..

- Бело, зачем Вы терзаете меня? Разве Вы мне не друг?

- Вы отлично знаете, что я всегда буду Вашим самым вегным и пгеданным дгугом, но в то же вгемя, если позволите, я буду считать себя Вашим пылким воздыхателем.

- Месье Бело! – смущенно воскликнула Вероника.

- Пгостите, что я слишком гано сказал Вам это. Я понимаю, что Вы не можете выслушать меня, но мне необходимо сказать Вам кое-что. Я не тгебую от Вас немедленного ответа, пгосто подумайте над моими словами. Возможно, это поможет Вам пгивести в погядок Ваши мысли. Вегоника, пгошу Вас, выслушайте меня!

- Думаю, это – самое меньшее, что я могу для Вас сделать, Бело. Вы столько сделали для меня, и я так Вам благодарна.

- Забудем это глупое слово “благодагность”. Пгежде чем Вы выслушаете меня, я пгошу Вас напгочь забыть о ней. Вы ничего мне не должны, поскольку я был счастлив сопговождать вас и быть Вам полезным. Вы мне благоволите, так позвольте же и мне служить Вам.

- Вы так учтивы, нежны и заботливы, но я не могу принять Вашу заботу, – Вероника в волнении встала, и месье Бело тут же вскакочил со стула, стараясь успокоить ее.

- Окажите мне любезность, пгисядьте, – мягко сказал он, – так мне будет легче говогить. Как бы то ни было, а мне совсем непгосто сказать Вам то, что я должен сказать…

- Говорите, Бело, не томите, – Вероника снова села и беспокойно стиснула руки, стараясь унять тревогу. Ей казалось, что она и так знает наперед все, что скажет ей Бело, и оттого отчаянно боролась в душе сама с собой.

- Понимаете, Вегоника, мне кажется, что я влюбился в Вас с пегвого взгляда, как в стагых наивных и чистых гоманах. Когда-то я был светским человеком, а тепегь удалился от мига...

- Бело, друг мой! – начала Вероника, но Бело не дал ей договорить.

- Позвольте мне пгодолжить. Не тогопитесь извиняться, догогая, и не спешите дать мне от вогот повогот. У Вас еще будет на это вгемя…

- Несмотря на то, что мне грустно, Вы заставляете меня улыбнуться…

- Слава Богу, что Вы улыбаетесь, Вегоника, я слишком долго видел Вас печальной, и, честное слово, мне было очень больно видеть Вас такой.

- Мой бедный друг!..

- Не жалейте меня, быть может, Вам пгидется жалеть меня позднее, а пока позвольте пгодолжить. То, что я скажу Вам сейчас, потом, вегоятней всего, сказать не смогу, а есть вещи, котогые пгичиняют боль, если хганить их в себе, – Бело умолк и потер ладонями виски, словно собираясь с силами.

- Я слушаю вас, Бело, – поторопила друга Вероника.

- Нет необходимости говогить Вам о моих годах. К несчастью, внешность выдает их, и всем понятно, что я уже не юноша... – Бело запнулся, но затем решительно продолжил. – О своей пгошлой жизни и пгиключениях я гассказывать не стану. Ни к чему утомлять Вас долгим гассказом. В пгошлом я много стгадал, боголся, тегпел нужду. Много газ катился я по плохой догожке, но сумел устоять, выкагабкаться и подняться. И пусть гъязь часто пачкала мне в жизни кожу, могу поклясться, что душа моя чиста.

- Я отлично это знаю, месье Бело!..

- Спасибо!.. Да, так вот что я хотел сказать Вам. Когда Вы пгиплыли в Куябу и остановились в моем стагеньком отеле, я, сам того не понимая, считал свою жизнь конченой. У меня всегда имелось под гукой немного денег, бутылка славного шампанского, пага-тгойка кгасивеньких безделушек и какая-нибудь миленькая подгужка в пгидачу. Полагаю, нет необходимости вдаваться в подгобности, но я думал, что молодость унесла из моей души все самое лучшее: мечты, пгедчувствия, задог и сегдечные стгадания. Я считал, что годы одолели меня. Я находился на бегегах покоя, а вегнее, у вгат пгесыщения.

- Бело, друг мой, – Вероника попыталась что-то сказать, но Бело жестом остановил ее.

- Когда я увидел Вас, моя душа словно пгобудилась от спячки, и ко мне снова вегнулись бугные дни моей юности. Я снова стал честолюбивым, у меня снова появились мечты. Я не смел надеяться, вегнее, не надеялся до тех пог, пока не понял, что Вы – несчастны, что Ваш муж – слепец, котогый, сжимая в гуках чистейшей воды бгиллиант, думал, что это обычная галька.

- Бело...

- Пгостите меня, если это сгавнение оскогбило Вас, и если я пгоизношу имя, которое Вы не хотите слышать, но так нужно. Я считал Деметгио де Сан Тельмо ослом, самым глупым из болванов.

- Но, месье Бело...

- Успокойтесь, моя догогая, вскоге мое мнение о нем изменилось, – поторопился добавить Бело. –  У его безумия была пгичина, но я по-пгежнему считаю, что его ошибка была непгостительной. Впгочем, я всегда думал, что Вы пгостите ее.

- Вы знаете, Бело, что я не хочу больше видеть его, – с горячностью выпалила Вероника. – Мое единственное желание – уехать отсюда и держаться от него подальше, потому что в моем сердце живет только злость!

- Вот в том-то и беда, – многозначительно заметил умудренный жизнью француз.

- Что Вы имеете в виду?

- Вы сами говогили, что ненависть и любовь – сёстгы.

- Но не в моем случае, Бело. У меня нет к нему ненависти, есть только горькое разочарование! Что Вам известно о чувствах любящей женщины, которая думает, что ее никогда не любили?

- По-моему, тут Вы к нему неспгаведливы! – покачал головой Бело.

- Деметрио стал ухаживать за мной, с самого начала ища отмщения. Все его слова были запятнаны злобой, а каждый взгляд омрачен ненавистью.

- Но Вы же сами пгизнали, что он Вас любит!

- А к чему мне его запоздалая любовь? – пожав плечами ответила Вероника.

- Хотел бы я быть великодушным, чтобы понять его, но я не пгаведник, – Бело развел руками, словно извиняясь, – я годился на свет с душой гъешника.

- Бело, – укоризненно произнесла Вероника.

- Вегоника, Вы любите Деметгио, – с легкой грустью ответил он, – и не сможете полюбить дгугого.

- Возможно, когда-то я любила его, – поспешно признала Вероника, – но теперь всеми силами буду бороться, чтобы вырвать эту любовь. Я хочу уехать из Рио, как можно дальше, хочу забыть о том, что я – Кастело Бранко.

- Вы увегены в этом?

- Абсолютно уверена, Бело.

- Мне следовало бы встать на колени, чтобы возблагодагить Бога, потому что тепегь я могу сказать: если Ваши слова – пгавда, и Вы хотите обгести в душе покой, то я могу пгедложить Вам это...

- Но как?

- Не думаю, что Деметгио де Сан Тельмо сможет отказать Вам в газводе, ибо он обоснован. Напготив, я увеген, что он согласится на газвод по-хогошему, где только пожелаете. Стгого говогя, его поступок можно считать пгеступлением, но иногда пгеступления можно опгавдать и пгостить.

- Я Вас не понимаю…

- Ваш бгак может быть гастогнут всего чегез несколько недель. Даже цегковь не обяжет Вас и далее быть связанной с человеком, котогый на самом деле никогда не был Вашим мужем.

- Это – правда!

- Не далее чем чегез месяц Вы будете полностью свободны, а когда Вы успокоитесь и пгидете в себя, я осмелюсь спгосить Вас: “Вегоника, Вы будете моей женой?”

- Бело, – Вероника смутилась, не зная, что ответить.

- Я знаю, что Вы меня не любите, – упрямо продолжал Бело, – но, возможно, когда-нибудь сможете полюбить и пгедпочтете меня более молодым, кгасивым и стгойным, более знатным и богатым, похожим на госкошные отели, куда я хотел отвезти Вас, и котогые Вы отвеггли из-за их госкоши и блеска. Я пгедлагаю Вам золотую сегедину, искгеннюю и вегную любовь без потгясений. Мы вычегкнем пгошлое, и в этом стагом, гомантичном гогодке на бегегу геки Вы станете сказочной коголевой, котогую нагод станет гасспгашивать о том, каким обгазом месье Бело так повезло... Вегоника, ответьте пгямо: я могу надеяться?..

- Вам не нужно надеяться, Бело, – ответила она, не раздумывая. – Я согласна на Ваше предложение руки и сердца и постараюсь дать Вам немного счастья.