Путь Кейна - Корнев Павел Николаевич - Страница 87

— А мне плевать, что там кому не нравится, — усмехнувшись, я вытер тыльной стороной ладони кончик испачканного пылью чертового корня носа. — Ты же меня знаешь…

— Знаю, — кивнула девушка, по привычке проведя пальцами по крупному бриллианту в кольце на правой руке. Старых серег на ней сегодня не было. — И я рассчитывала, что после той сцены, которую ты устроил в Альме, мы расстались навсегда!

— Я так и собирался. — Мне едва удалось сдержаться, чтобы не прыгнуть к ней и вместо этого сделать крошечный шажок вперед.

Бурлившая энергия «Ветра севера» и разъедающая сознание отрава чертова корня требовали выхода, и бездействие буквально разрывало меня на части.

— И что же тебе помешало? — приподняла брови, изображая удивление, Катарина.

— Я люблю тебя, — неожиданно для самого себя сказал я вовсе не те слова, которые собирался произнести.

— Это не смешно.

— Но я действительно люблю тебя, Катарина! — Я вновь шагнул вперед. Она вновь не сдвинулась с места.

— Будь так — ты бы вел себя по-другому!

— Можно начать все заново! — Я с удивлением осознал, что на глазах у меня выступили слезы. — Я хочу быть с тобой!

— Слишком поздно, — печально покачала головой девушка. — Слишком поздно для нас с тобой…

— Ты же сама говорила: мы будем жить вечно! — закричал я, чувствуя, как начинает подкрадываться безумие от близости той, что еще недавно была самым дорогим и желанным существом на свете. — Как мне доказать свою любовь?!

— Уже никак. — Голос Катарины помертвел, а жилка на шее забилась куда быстрее, чем в начале разговора.

— Прости меня за все. Хочешь, я встану на колени? — Я немного согнул ноги, дожидаясь ответа и борясь с самим собой, чтобы не плюхнуться на колени прямо сейчас. Голова закружилась, тени по углам комнаты сгустились и принялись, кривляясь, строить жуткие рожи. — Прости…

— Поздно…

Не думаю, чтобы сторонний наблюдатель смог уловить мой прыжок — слишком сильно напряжены были мышцы, слишком ярко полыхала внутри злая сила боевого зелья. Нож с черным от осевшего чертового корня лезвием сам собой появился в руке, но, прежде чем он вонзился в горло Катарине, та совсем уж неуловимым движением оказалась в другом углу комнаты. Лезвие воткнулось в дверной косяк и надломилось.

Выкинув бесполезную рукоять, я медленно развернулся к неподвижно застывшей девушке и приложил руку к пытавшемуся вырваться из груди сердцу.

Вот и все, вот и все…

— Ты за этим сюда явился?

В голосе Катарины не было удивления, в нем больше не было никаких эмоций вообще. Даже злости. Даже разочарования. Одна лишь усталость. И, как мне хотелось надеяться, — капелька тоски.

— Да, — не стал лукавить и вымаливать прощение я.

Обычный человек никогда не сравнится ни в скорости, ни в силе с вампиром. Не дано это людям, нечего и пытаться. Даже защищенные зачарованными доспехами ветераны уступали в рукопашных схватках в пещерах под Кровавым Утесом быстрым и ловким детям ночи. Вот только меня давно уже нельзя было причислить к обычным людям.

И все же я немного опоздал. Катарина размазанной тенью метнулась вперед, и какая-то крупинка драгоценного времени ушла на борьбу с самим собой — мне вдруг нестерпимо захотелось опуститься на колени и задрать подбородок, открывая горло. Это потом уже где-то глубоко внутри проснулся дремавший до поры до времени зверь, и жажда жизни метнула мое тело вбок.

Длинные острые когти не задели шею и вместо этого полоснули по левой стороне груди. Меня закружило на месте и с силой взявшего разбег рыцарского скакуна швырнуло назад. Выбив оказавшуюся незапертой дверь, я спиной вперед вылетел в коридор и, врезавшись поясницей в балюстраду, перекувыркнулся через нее и полетел вниз.

На мое счастье, приземлился я на ноги, и падение с третьего этажа на каменный пол холла не выбило из меня дух. Ну почти не выбило. Вот только левая рука обвисла как плеть. А времени перевести дыхание уже не осталось — по лестнице стремительной дробью понеслись легкие шаги, со стороны главного входа тоже уже спешила охрана.

Вылетевший из коридора солдат даже не понял, что произошло: в один момент я оказался рядом и засапожным ножом перехватил ему горло. Бедолага еще падал, когда второй охранник в длинном выпаде попытался разрубить меня ударом тяжелого полесского меча, но слишком поторопился и сам заполучил укол в незащищенную кольчугой подмышку.

Понимая, что скрыться от набегавших со всех сторон мечников мне не успеть, я отпрыгнул к стене и тут же почувствовал тупой удар в бок. Скосив глаза, заметил торчащее под ребрами древко короткой стрелы с серебристым оперением, а уже в следующий миг, покачнувшись, ушел из-под ног пол, и, оставляя кровавый след, я сполз по стене.

Боли не было: «Ветер севера» еще гнал по жилам кровь и пытался затянуть раны, вот только возможности уползти отсюда и отлежаться мне не дадут.

Заслышав властный голос, окружившие меня охранники раздались в сторону, и, ничуть не торопясь, ко мне подошли трое: спокойная и бледная, как сама смерть, Катарина, дородный бородач в богато украшенном парадном одеянии с вышитым золотом гербом Берингтонов и — тут я не поверил своим глазам — эльф.

Эльф! На узком лице — презрение, в бездонных янтарных глазах — скука. И только тонкие бесцветно-розовые губы кривятся в каком-то подобии улыбки. А чего б ему не скалиться? Это он меня подстрелил, а не наоборот. И наконечник наложенной на тетиву короткого лука новой стрелы уже смотрит мне в сердце.

В глазах у меня начало расплываться, но заплетенную в одну из прядей распущенных серебристых волос нелюди черно-синюю ленту разглядеть я успел.

Черное с синим — цвета клана Полуночной воды. Но у эльфов среди чужаков с непокрытыми волосами только старейшины появляться могут! Неужели это…

— Вам нужна его кровь? — видимо, на правах хозяина дома поинтересовался у Катарины бородач.

Эльф заметил безмолвную мольбу в моих глазах, и у его улыбки немного поменялось выражение. Презрение? Жалость? Или все та же скука? Да кто этих нелюдей разберет.

— Нет, — покачала головой девушка.

Будь у меня силы — я бы в голос выругался, но «Ветер севера» уже не справлялся с накатывавшей волнами болью, и мне осталось лишь смотреть, как эльф медленно натягивает лук.

И тут парадная дверь исчезла в ослепительной вспышке. Мгновением позже уши заложило от оглушительного грохота, а по полу забарабанили щепки разлетевшихся на сотни кусков толстенных дубовых створок.

Крутнувшийся на месте эльф выпустил стрелу в метнувшиеся с улицы фигуры, но это был лишь отвлекающий маневр — основная часть нападавших проникла внутрь через черный ход. Слишком поздно понявшие, в каком плачевном положении оказались, хозяева попытались организовать оборону, но люди в темных балахонах уже перекрыли все выходы. Срывавшиеся с их рук разряды черных молний, от мощи которых трещало и расползалось по швам пространство, одинаково хорошо рассекали и тяжелые доспехи охранников, и заговоренные куртки эльфов. Что уж говорить о хрупкой человеческой плоти? Или даже вампира?

Все было закончено через сущие мгновения, и люди в темных балахонах бросились добивать подранков и обыскивать верхние этажи. Я протер правой рукой слезившиеся от стоявшей в воздухе едкой гари глаза и только тут понял, что весь этот разгром устроили вовсе не приятели убитого мной на постоялом дворе странного монаха, а полтора десятка георгианцев. Или все же выдававших себя за них самозванцев?!

Я перевел взгляд на подкатившуюся к моей ноге отрубленную голову эльфа, лента в волосах которой стала черно-багровой от крови. Не надо было тебе свои леса покидать, выродок. И сам бы жив остался, и у меня шкура целее была бы.

— Живой? — Рядом со мной остановился здоровенный монах, двуручный меч в руках которого смотрелся на редкость неуместно.

— Ты, Арчи, никак, новую игрушку нашел? — закашлялся я и почувствовал во рту острый привкус крови и желчи. — По мою душу заявился?

— А она у тебя есть, душа-то? — Арчи скинул с головы капюшон и оглядел залитый кровью холл. — Давно, поди, дьяволу уже продал.