Путь Кейна - Корнев Павел Николаевич - Страница 88

— В цене не сошлись. — Боль на миг отпустила, и я перекатился с бока на колени.

— Далеко собрался? — даже не попытался помочь мне здоровяк.

— Нет, уже нет… — Оставляя за собой кровавый след, я подполз к телу лежавшей навзничь Катарины, на долю которой пришлось никак не меньше четырех смертоносных заклятий. Без содрогания смотреть на нее теперь было невозможно, но, как ни удивительно, лицо совершенно не пострадало.

Усевшись рядом, я устроил ее голову у себя на коленях и погладил длинные черные волосы. В широко раскрытых глазах больше не было жизни, а тонкие губы приобрели блеклый оттенок воска.

— Прости и прощай.

А потом я прикоснулся к своему рассеченному плечу и провел окровавленными пальцами по мертвенно-бледным губам Катарины:

— Дадут тени, на том свете свидимся.

Молча топтавшийся рядом Арчи не выдержал и, приставив свой новый меч к стене, присел пол.

— Неужели ты ее до сих пор любишь? — Ухватив меня за подбородок, он заставил посмотреть себе в глаза.

— Люблю.

— Почему тогда пытался убить?

— Потому что не могу жить с ошейником на шее! — усмехнулся я и, почувствовав, что начинаю терять сознание, поспешил выговориться: — И подыхать не хотел, и вещью ее становиться не собирался. Но ты же должен знать, Арчи, кровавая горячка рано или поздно всех ломает. А я не хотел. Хотел быть равным. Хотел…

Поднявшийся с колен Арчи накинул мне на шею какой-то амулет на длинной серебряной цепочке, и сознание начало медленно проясняться, а в раны закололи длинные ледяные иглы.

— На третьем этаже три трупа. Все из окружения Берингтона, — подошел к Арчи спустившийся по лестнице монах, и гореть мне в аду, если донесшийся из-под капюшона голос не принадлежал старшине обозников Мартину.

— Выходит, никто не ушел, — удовлетворенно кивнул здоровяк и наклонился ко мне. — Ну что, страдалец, хочешь, мы тебе огненную тризну организуем? Сгоришь в очищающем пламени вместе с возлюбленной, да и воссоединитесь где-нибудь на небесах?

— Не богохульствуй! — пробасил один из монахов, ножом с коротким кривым лезвием снимавший скальп с эльфа. — А то епитимью наложу.

— Напугал, — хмыкнул Арчи и потормошил меня за правое плечо. — Ну ты как, остаешься?

— Что здесь вообще происходит, можешь мне объяснить? — Я даже не попытался встать на ноги, по-прежнему прижимая к груди голову Катарины.

— Тебе какая разница? Меньше знаешь, крепче спишь, — вновь влез в наш разговор монах и убрал окровавленный скальп в специально приготовленный для этого мешок. — И ты, Арчибальд, тоже об этом не забывай.

— Заговор, что ж еще? — не обратил внимания на предостережение здоровяк. — Кровососы с эльфами Северные княжества к рукам прибрать хотели, ну и Йорк в долю взяли. Да только сам знаешь, как оно бывает — тут засветились, там прокололись, так и пошли слухи… Тебя вот тоже предвидеть никак не могли. Ну мы им перышки немножечко и пообщипали…

— Мы — это кто? — оглядел спускавшихся на первый этаж монахов я. — Только не говори, что орден Святого Георга, — не поверю.

— А сам не понял еще? — Арчи подхватил свой меч и вытер заляпанную в крови подошву ботинка о гобелен. — Так ты остаешься или как?

Я молча оглядел уже собравшихся в холле полтора десятка монахов, еще недавно так лихо кидавших во все стороны смертоносные чары, и только тихонько вздохнул. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы узнать излюбленный стиль Инквизиции — насколько возможно сделать работу чужими руками и только в конце нанести завершающий удар. Вот ведь… слуги божьи.

— Нечего мне здесь делать больше. — Я осторожно опустил голову Катарины на пол и посмотрел на торчащую из бока стрелу, камзол вокруг которой давно пропитался кровью. — Только тебе тащить меня придется. И за мечами моими на третий этаж пусть сбегают.

— Да не волнуйся ты. — Арчи передал двуручный меч одному из монахов и, осторожно обхватив меня, поднял на руки. — И вынесем, и подлечим. Но только ты, ваша светлость, князь Кейн рода Лейми, не обессудь — с тебя причитаться будет. И отдать придется с резами[36].

— Ага, разбежался. — Усмешка у меня вышла кривоватой, да еще в простреленном боку заворочалась боль, и сознание ухнуло в бездонную черную яму.

Но перед тем как меня окончательно закружил хоровод теней, в средний палец левой руки впился холод черного княжеского перстня рода Лейми.

Да еще кто-то мерзко хихикнул за левым плечом…

История третья.

КРОВНЫЕ УЗЫ

Пролог

Никогда не стоит забывать о вежливости. Никогда и ни при каких обстоятельствах.

В детстве наставники вбивали эту нехитрую истину, не жалея розог, и, надо сказать, в итоге их усилия принесли свои плоды. Быть может, мои манеры иной раз и оставляли желать лучшего, но никто не мог назвать меня грубияном. И никто меня так не называл.

Подонком и выродком — случалось, грубияном — никогда.

Мной двигал простой расчёт: будь вежлив с людьми, и люди будут вежливы с тобой. И даже если нет… Лично ты ведь постарался, чтобы сегодня все вернулись домой, верно?

Итак, я о вежливости никогда не забывал и потому сказал:

— Благодарю, Свин, ты мне очень помог.

— Буль… — ответил Свин. — Буль, грах, краа…

Я провёл по плащу сначала одной стороной ножа, затем другой и на серой потрёпанной ткани осталось две тёмных полосы. Толстяк с завязанными за спиной руками немного ещё посучил ногами, но очень скоро затих, лишь продолжала растекаться по грязному полу плескавшая из его перерезанного горла кровь.

— Весь секрет в том, чтобы не перерезать артерию, — громко произнёс я. — Иначе забрызгает с ног до головы.

Миг спустя в дверях возникла тень.

— Ты обещал оставить его мне! — в приглушённом голосе прозвучала неподдельная обида.

Я распрямился и подтвердил:

— Обещал.

— Ты дал слово!

— И что с того?

— У нас была сделка!

— Вовсе нет, — возразил я. — Обещание — это не сделка. У сделки две стороны. А я пообещал и передумал. Улавливаешь разницу?

Тень зашипела от злости.

— Ты обещал кое-что ещё! — напомнила она. — Передумаешь — убью!

— Вот! — выставил я перед собой указательный палец. — Теперь это сделка. А сделка — это святое. Не волнуйся, я не передумаю.

— Уж лучше бы так! — выдала тень и скрылась в коридоре заброшенного дома.

— Не передумаю, — повторил я.

«Или мне придётся убить тебя первым»… — но вслух этого я произносить не стал. У некоторых людей исключительно острый слух, а тени не склонны расценивать обещание отправить их на тот свет пустой болтовнёй.

Шаги стихли, и тогда я перестал прятать руку с ножом за спиной и убрал его в чехол на поясе.

— С огнём играешь, — прозвучало из дальнего угла.

В выломанное окно на противоположной стене проникало серебристое сияние луны, но до верзилы с коротким ёжиком тёмных волос оно не доставало, его силуэт терялся во мраке.

— Вовсе нет, — усмехнулся я. — Вовсе нет.

— На кой ляд тебе понадобилось его убивать? — с некоторой даже ленцой поинтересовался громила.

— Я обещал лёгкую смерть, если он ответит на мои вопросы. Он ответил.

— Твои обещания не стоят выеденного яйца! — объявил верзила. — И не заливай о человеколюбии, плевать тебе на всех остальных.

— В чём-то ты, без сомнения, прав, — со смешком подтвердил я и всё же счёл нужным пояснить свой поступок: — Мертвецы не преподносят сюрпризов, друг мой, а от живых никогда не знаешь, чего ожидать. Так спокойней.

— Боялся, местные узнают о твоём интересе? — догадался громила. — Думаешь, они всё же причастны? Этот ничего не знал…

— Неважно! — резко бросил я. — Это не их дело. И не твоё. Вздумаешь вмешаться, сделке конец. И виноват в этом будешь ты и только ты.

— Если ты ведёшь какую-то игру…

— Веду, разумеется! Но вас это не касается. Мы заключили соглашение, его и будем придерживаться.