После меня - Грин Линда - Страница 39

— Спасибо, но не надо откладывать. Я хочу, чтобы свадьба состоялась в июле, как мы и договаривались. Всем остальным людям просто придется свыкнуться с этим.

— Ну что ж, если тебе потребуется поддержка, дай мне знать. И если твой папа захочет познакомиться со мной поближе, я не возражаю. Я могу поговорить с ним, как мужчина с мужчиной. Заверить его в своих благих намерениях.

Я смотрю на него, приподняв брови от удивления.

— Послушай, милашка, — улыбается Ли, приводя автомобиль в движение, — я — идеальный потенциальный зять. Аккуратный, платежеспособный, даже мухи не обижу.

Я сжимаю свои кулаки еще крепче и смотрю в окно, стараясь не думать о публикации Сейди.

Как только я переступаю через порог, папа подходит ко мне и крепко меня обнимает.

— О-о, путешественница вернулась. Ну, и как там Венеция?

Он похож на какого-то доверчивого лабрадора, которого оставили дома одного и который сейчас увидел, что его хозяин наконец вернулся. Видеть мне это больно, особенно если учесть, что я сейчас собираюсь ему сообщить.

— Венеция удивительная. Она очень красивая.

Он идет закрыть дверь.

— Ли уехал?

— Да. Мы с ним, честно говоря, оба очень сильно измотаны. Думаю, ему хотелось побыстрее вернуться домой.

— Может, угостить тебя горячим какао по случаю твоего возвращения?

— Это было бы замечательно, спасибо, — говорю я, садясь за кухонный стол.

— Ну что, ты там насмотрелась на туристические достопримечательности?

— Да. Ли показал мне практически все интересные места. Мы ходили на мост Риальто, в оперный театр и даже поднимались на вершину какой-то высоченной башни на площади Святого Марка.

— Это колокольня — «кампаниле», — говорит папа. — А оперный театр называется «Театро Ла Фениче».

Он говорит это, старательно изображая итальянский акцент, и я невольно улыбаюсь.

— Да мне все равно, как они называются, — говорю я. — Мы чудесно провели время.

— Вот и хорошо, — говорит он, наливая молоко в кастрюлю.

Я держу свою левую руку под столом, потому что хочу рассказать ему обо всем до того, как он увидит кольцо. Момент сейчас для этого, по-моему, вполне подходящий.

— Кстати, — продолжаю я, — у меня для тебя есть новости.

Папа поворачивается ко мне. Наверное, из всего, о чем он может сейчас думать, лучшее для меня — это если он предполагает, что я беременная, тогда свадьба станет для него как бы облегчением.

— Ли сделал мне предложение, — говорю я, вытаскивая левую ладонь из-под стола и показывая кольцо на пальце.

Если папа и почувствовал облегчение от того, что я вовсе не беременная, то он этого никак не показал. Судя по выражению его лица, он и таких слов от меня услышать никак не ожидал.

— Ты выходишь замуж? — спрашивает он, и его лицо как-то странно при этом кривится.

— Я знаю, что это, наверное, кажется со стороны чрезмерно поспешным, но я люблю его, папа, а он любит меня. И он для меня очень даже подходит. Я в этом уверена.

— Все всегда так думают, когда женятся или выходят замуж, Джесс.

— Ты говорил, что он тебе понравился, папа.

— Да, говорил. И сейчас могу это сказать. Однако я с ним почти не общался.

— В чем же тогда проблема?

Он снимает молоко с плиты и медленно наливает его в мою кружку.

— Проблема, — говорит он, поворачиваясь и передавая мне какао, — заключается в том, что я тебя очень сильно люблю и не хочу, чтобы ты влипла в какие-либо неприятности.

— И что теперь? Мне, получается, не следует ни с кем встречаться из опасения, что они могут меня потом бросить?

— Нет. Но ты и сама сказала, что это все чересчур поспешно.

— Некоторые люди ждут годами, но все потом все равно получается не так, как хотелось бы. Вспомни, например, тетю Сару.

— Да, я знаю, — говорит он, садясь напротив меня. — Но это была не ее вина. Она ведь не могла предвидеть, что он станет тайно встречаться с кем-то еще менее чем через год после их свадьбы.

— Нет, не могла, но до этого она была рядом с ним девять лет. Вот что я имею в виду. Человека невозможно изучить досконально.

— Может, и нельзя, но у людей больше шансов наладить прочные отношения, если у них уже несколько лет за спиной.

Я ударяю ладонью по столу. Папа от неожиданности едва не подпрыгивает. Мне хочется крикнуть ему, что у меня нет нескольких лет. Для меня — сейчас или никогда.

— Послушай, я, как и ты, совсем не хочу испортить свою жизнь. Тебе нужно наконец просто позволить мне жить своей собственной жизнью. Именно это сказала мне мама перед тем, как умерла. Она сказала, что я должна быть честной с самой собой и должна жить той жизнью, о которой всегда мечтала.

Цитировать маму — это подло. Я это знаю. Но мне необходимо задействовать все рычаги для того, чтобы привлечь папу на свою сторону. Я хочу, чтобы он был рад предстоящему событию. Мне кажется, что тогда ему впоследствии будет легче.

Папины глаза становятся такими жалостными, как у олененка Бэмби. Он встает, подходит ко мне и прижимает мою голову к своей груди.

— И она, конечно же, была права. Твоя мама всегда была права. Мне просто тяжело отпускать от себя мою маленькую девочку.

Я встаю и крепко его обнимаю, вытирая при этом свои слезы о его плечо в кардигане.

— Я никогда не перестану быть твоей дочерью.

— А я никогда не перестану за тебя переживать. Я не смог бы выдержать, если бы тебе снова пришлось страдать.

Не сдержавшись на этот раз, я всхлипываю. Папа тянется рукой к кухонному столу и, достав из коробочки салфетку, передает ее мне.

— Ты уверена в нем, Джесс? Может, тебе просто очень сильно вскружил голову симпатичный парень с классной работой и красивой машиной?

Я качаю головой:

— Послушай, ты же знаешь, что я на это так просто бы не повелась.

— Он купил тебе очень много чего. И свозил тебя на дорогостоящий отдых.

— Да, но я не поэтому выхожу за него замуж, понятно? Если бы наш принц Гарри попросил меня выйти за него замуж, я бы сказала «нет» — потому что я не люблю его и потому что он рыжий.

Папа улыбается и вытирает в углу своего глаза слезу.

— А еще я могу тебе сказать, что чувствую, что Ли — мой суженый. Никто никогда не обращался со мной так, как это делает он. Он заставляет меня чувствовать, что я — особенная.

Папа медленно кивает.

— Так вы уже назначили дату?

— Июль.

— В этом году?

— Да.

— Ты не…

— Нет. Я уже говорила тебе, что он — человек ответственный. Мы просто не видим никакого смысла в проволочке.

Папа некоторое время молчит. Я знаю, чем он сейчас занят: он пытается понять, что сказала бы в подобной ситуации мама.

— Ну ладно, держи меня в курсе того, что тебе может понадобиться. Я имею в виду, что, само собой разумеется, я все это оплачу.

— Тебе нет необходимости это делать. Все оплатит Ли.

— Платить вообще-то должен отец невесты.

— Знаешь, папа, такой подход — это уже как бы прошлый век.

— Что? Мужчина уже больше не может оплатить свадьбу собственной дочери?

— Это просто вопрос здравого смысла. Ли зарабатывает намного больше, чем ты. А расходы обещают быть немалыми.

— Значит, бракосочетание будет проходить не в церкви у нас на улице?

— Нет. Ли хочет арендовать помещение в каком-нибудь отеле в Лидсе. Анджела собирается помочь организовать это.

У папы такой вид, как будто ему врезали ногой по зубам.

— Она предложила это потому, что мамы нет в живых и она не может это сделать. Мне не хотелось обижать Анджелу отказом.

— Ну да, конечно.

— Может, ты сможешь помочь нам советом по поводу угощений? Поможешь составить меню или что-то в этом роде?

Он идет к раковине и начинает мыть кастрюлю, в которой подогревалось молоко. Я знаю, что ему больно, но больше мне ничего не приходит в голову, я не знаю, что еще могла бы ему сейчас сказать.

— Ну ладно, — говорю я. — Я, пожалуй, сейчас пойду к себе, мне нужно подготовиться к завтрашнему дню.