После меня - Грин Линда - Страница 41

— Привет, Джесс, ты прекрасно выглядишь. Это просто здорово, что ты теперь работаешь у нас. — Произнося эти слова, он рыскает глазами вверх-вниз по моему телу. — Дай мне пять минут — и я вернусь с твоим паролем, помогу тебе разобраться с компьютером и устрою для тебя небольшую экскурсию по зданию.

— Хорошо, — говорю я.

Карл уходит вверх по лестнице. И тут же звонит телефон. Лишь после третьего сигнала я набираюсь смелости для того, чтобы поднять трубку и сказать:

— Доброе утро, компания «Эклипс Пи-Ар», чем я могу вам помочь?

Слушая того, кто позвонил, я пытаюсь выкинуть из головы изображение Сейди, хохочущей и показывающей на меня пальцем. Позвонивший спрашивает, можно ли ему поговорить с Ли. Ли уже сказал мне, какой у него добавочный номер, поэтому я переключаю звонок на него. А потом я стою там, как какая-нибудь кукла Барби в форме секретаря, и размышляю над тем, что же я, черт побери, натворила.

ЛИЧНОЕ СООБЩЕНИЕ

Джо Маунт

14/09/2017 21 : 58

Джесс, я хочу, чтобы ты знала: мне очень жаль, если я тебя подвел. Сегодня приезжали полицейские. Они задавали много вопросов про Ли. Вот почему я сообщаю тебе это в личном сообщении, а не выставляю на всеобщее обозрение. Я не поверил им. Я сказал им, что считаю, что кто-то просто так пытается напакостить, и что им совсем не нужно вмешиваться. Но когда они уехали и оставили меня наедине с самим собой, я, размышляя над тем, что они сказали, с ужасом подумал, что они, возможно, правы. Может, я совершил самую ужасную ошибку в своей жизни? Может, я видел только то, что хотел видеть, и не видел всего остального? У людей в жизни такое случается, не так ли? Я начал вспоминать все-все с самого начала и думать о том, что я, возможно, упустил, и вот теперь у меня есть серьезное опасение, что, возможно, именно из-за меня все пошло вкривь и вкось. Возможно, я не смог тебя должным образом защитить. Если я подвел тебя, Джесс, если я не оказался рядом с тобой, когда ты очень-очень во мне нуждалась, пожалуйста, прости меня. Я искренне сожалею.

Пятница, 18 марта 2016 года

Я останавливаюсь на ступеньках и делаю несколько глубоких вдохов, прежде чем зайти на кухню. Мне нужно суметь удержать себя в руках, когда я увижу папу. Если я дам слабину, он захочет узнать, в чем дело, а я ему этого рассказать не могу. Я не могу произнести даже одного слова из того, что я только что прочла. По правде говоря, я все еще пытаюсь «переварить» это в своей голове. Тот факт, что полицейские проявляют к произошедшему уже серьезный интерес, меня прямо-таки ошеломил. Они ведь, наверное, знают, что делают. Они не стали бы транжирить свое время на расследование чего-либо, если бы не считали, что подозрения являются обоснованными — или, по крайней мере, в какой-то степени обоснованными. Они не пришли бы к папе и не стали бы его расспрашивать, если бы не полагали, что выдвинутые обвинения вполне могут соответствовать действительности.

Но в то же самое время я не могу совместить человека, относительно которого они проводят расследование, с тем человеком, с которым обручена. Эти двое — не один и тот же человек. Они не могут быть одним и тем же человеком. Я не настолько глупа, чтобы влюбиться в парня, который избивает женщин. Я бы его «раскусила». Я не трачу свое время на подобных козлов. Никогда не тратила. Единственное, что мне приходит в голову, — что где-то что-то пошло как-то не так. Может, его бывшая подружка рассказала что-то про то, что он ее стукнул, и когда они начали копать в этом направлении, она стала рассказывать то, чего в действительности не было? Мне ведь известно, что Сейди ревновала меня к Ли с самого начала. Ей бы потребовалось совсем немного, чтобы прийти к ложному выводу. Люди верят в то, во что они хотят верить. Вот только теперь и папа тоже полагает, что это, возможно, правда.

— Доброе утро! — говорю я, заходя на кухню. Папа отрывает взгляд от своего кофе, тут же настораживаясь, потому что я никогда не говорю «Доброе утро!». Обычно я вообще не говорю ничего бодрым и громким голосом до восьми часов утра.

— Доброе утро, милая. У нас все готово к сегодняшнему вечеру?

Он сегодня вечером на работу не идет. Я веду его поужинать вместе с Ли в надежде на то, что они начнут налаживать отношения друг с другом.

— Да, я приеду домой после работы, и мы пойдем в ресторан. Ли будет ждать нас там.

Я подхожу к нему и целую его в щеку.

— Это в честь чего? — спрашивает он.

— Ничего. Я просто хочу, чтобы ты помнил, что я тебя люблю. Вот и все.

Встретиться с Сейди во время обеда — это, в общем-то, последнее из всего, что мне хочется сейчас сделать. Она прислала мне в понедельник сообщение, в котором спросила, не хочу ли я встретиться с ней на этой неделе, и у меня не хватило решительности сказать «нет». Кроме того, я знаю, что рано или поздно мне нужно рассказать ей о своей помолвке. Мне совсем не хочется, чтобы она узнала о ней от кого-то еще.

Я захожу в «Прет». Сейди сказала, что не хотела бы идти в какое-либо крутое заведение. Я вижу, что она меня сразу замечает, но при этом как бы вглядывается: я это или не я?

— Привет, — говорю я, подходя к ней. — Как дела?

— Хорошо. А ты, случайно, не видела Джесс Маунт? Она, похоже, куда-то пропала.

— Очень смешно.

— Ну и как оно — вставать рано по утрам?

— Нормально. А насчет одежды — я вообще-то не могу ходить на свою новую работу в лосинах и ботинках «ДМ», не так ли?

— О господи, в следующий раз ты придешь с супермодной сумкой.

— Нет, не приду, я все еще хожу со своим надежным рюкзачком, — говорю я, похлопывая по рюкзаку. — Есть вещи, которые не подлежат переменам.

Сейди таращится на меня с недоверчивым видом.

— Что ты хочешь заказать? — спрашиваю я. — Платить буду я.

— Ну, тогда все подряд.

— Я серьезно.

— Подогретый сэндвич-врап, шоколадное пирожное и какао, пожалуйста. А я заплачу за такую же еду в следующий раз.

Я киваю, беру кое-что для себя и иду обратно к столу. Я пытаюсь разгружать поднос только правой рукой. Лично я вполне могла бы и не заметить, если бы Сейди пришла с обручальным кольцом и с фатой, но Сейди всегда была гораздо более наблюдательной, чем я.

— Ну и как там, на новой работе? — спрашивает она.

— Нормально.

— Всего лишь нормально?

— К ней нужно привыкнуть — только и всего.

— Они там все самодовольные и заносчивые рекламщики?

— Я надеюсь, ты не включаешь Ли в эту категорию.

— Ты знаешь, что я имею в виду.

— Они немного прямолинейные. Там у них не очень-то весело, но работа эта, если честно, совсем не трудная. Мне нужно всего лишь стоять там и много улыбаться. И никто не требует, чтобы я ползала по полу и собирала рассыпанный попкорн.

— О-о, это уже кое-что.

— Да. А у тебя на работе как дела?

— Да все так же. Никаких изменений, абсолютно никаких. Как прошла твоя увеселительная поездка?

Прежде чем ответить, я жду, когда Сейди откусит большой кусок сэндвича. Я хочу, чтобы она хотя бы несколько секунд ничего не могла сказать, перед тем как на меня набросится.

— Прекрасно, спасибо. У меня, кстати, есть для тебя кое-какие новости. Мне хотелось сообщить их тебе с глазу на глаз.

Я показываю свою левую руку. Сейди смотрит на кольцо, потом снова на меня и на пару секунд перестает жевать. Когда ее челюсти вновь начинают двигаться, она жует очень медленно. У меня мелькает мысль, что я, пожалуй, предпочла бы, чтобы она сразу на меня набросилась и чтобы мне не пришлось этого ждать.

— Что, черт побери, ты творишь, а? — наконец говорит Сейди.

— Я выхожу замуж.

— Да, в двадцать два, за парня, с которым ты знакома лишь пару месяцев.

— О господи, ты говоришь, как мой папа.

— И это неудивительно, не так ли? Мне кажется, любой человек сказал бы тебе то же самое. Во всяком случае, любой из тех людей, которые за тебя переживают.