После меня - Грин Линда - Страница 43

И пока она мне все это рассказывала, я думала только о том, что он, должно быть, делал с тобой. Мне вспоминались те случаи, когда ты должна была прийти на встречу со мной, но не приходила, объясняя это тем, что у тебя была бессонная ночь с «Г». Мне вспомнился твой синяк, про который ты сказала, что просто случайно ударилась. Я вспомнила все это, Джесс, и заплакала горькими слезами из-за жалости к тебе. Заплакала из-за того, что он делал с тобой, и из-за того, что ты, должно быть, сильно страдала.

Но мы не позволим ему избежать наказания за это, Джесс. Эмма готова, если потребуется, обратиться в суд. Готова это сделать и я. Правда выйдет наружу. Мне только жаль, что тебя уже не спасти. X

Суббота, 2 апреля 2016 года

«Нет!» Хотя я и кричу это слово, делаю это беззвучно, в своей голове. И это хорошо, потому что я лежу в постели в квартире у Ли, а он сейчас на кухне готовит нам поздний завтрак.

Мое сердце сильно колотится, как будто пытается предупредить меня о надвигающейся опасности. Посмотрев на свои глаза в зеркале платяного шкафа, я вижу, что они дикие и выпученные. Все мое тело дрожит. Я не хочу в это верить. Я не хочу, чтобы мое счастье было испорчено. Кто бы это ни делал и как бы они это ни делали, они делают это специально, чтобы причинить мне вред. Я это знаю.

Но чего я теперь не могу отрицать — так это того, что они все про меня знают. Знают даже то, чего еще не знаю я сама. Они знают такие вещи, которые, если я позволяю себе их анализировать, очень даже точно увязываются одна с другой.

Официантка в отеле в Венеции. Та, у которой выскользнул из руки поднос. Может, она в самом деле узнала Ли? Может, она узнала его потому, что уже видела его раньше в том же самом номере, но только с другой женщиной? Женщиной, которая лежала на полу с окровавленным лицом, когда она, официантка, неожиданно зашла в номер.

Похоже, нет никакого смысла все это выдумывать. Вот это-то и заставляет меня нервничать. Я никому о той официантке не рассказывала. Никто, кроме Ли и официанта, который приходил убирать, не знает о том, что там произошло. Но тогда как об этом может быть написано в публикации, которую я сейчас читаю и которую Сейди, что видно по дате, разместит аж через восемнадцать месяцев?

Я выключаю телефон, встаю и кладу его в свой рюкзак, который лежит в углу комнаты. Впрочем, это не тот случай, когда «с глаз долой — из сердца вон». Разве такое возможно? Как можно прочесть что-то вроде этого — и попросту об этом забыть?

Выходит, что если я — хотя бы на мгновение — поверю в то, что это правда, то получится, что я помолвлена с мужчиной, который когда-то избил свою — теперь уже бывшую — подружку так, что сломал ей челюсть.

Это не может быть правдой. Такое если с кем-то и происходит, то не со мной. У меня удивительная новая жизнь, и я никому не собираюсь позволять все испортить с помощью попыток меня запугать.

Я надеваю шелковый халат, который Ли купил мне в Венеции, и иду в ванную. Дверь на кухню закрыта, но я слышу, как шипит на сковородке бекон и как что-то тихонько бубнит радио. Ли подпевает какой-то песне группы «Кайзер Чифс»[25]. Я хочу улыбнуться, но мышцы рта меня не слушаются.

Я захожу в ванную и закрываю за собой дверь. Нет, им меня не запугать. Я не позволю им привести меня в смятение. Никто не сможет со мной такое сделать.

Я включаю душ и раздеваюсь. Я смотрю на свое тело в зеркало. Гладкая кожа без единого пятнышка. Это все выдумки. Одни лишь выдумки. Если бы Ли на самом деле был таким, я бы про это уже узнала. Но он еще ни разу даже не выходил из себя. Я — и то более вспыльчива, чем он. Всего лишь один инцидент в гостиничном номере в Венеции еще не превращает его в человека, способного укокошить свою жену. Он никогда не причинял мне боли, и я ни разу не видела, чтобы он причинял боль кому-то другому. Вот на чем мне следует концентрировать свое внимание.

Я забираюсь в ванну и задергиваю занавеску. Ванна — скользкая. В нее бы положить резиновый коврик. Но такому человеку, как Ли, не станешь советовать приобрести резиновый коврик для ванны. Он в ответ лишь рассмеется и скажет, что мне, наверное, затем придет в голову купить вязаное покрывало для крышки унитаза.

Протянув руку, я делаю воду горячее. Да, вода мне сейчас нужна горячая. Достаточно горячая для того, чтобы заставить меня отвлечься от этих дурацких мыслей. Я закрываю глаза и подставляю под воду лицо, а затем начинаю мыть волосы шампунем. Но перед моим мысленным взором то и дело предстает лицо девушки, которую я видела в гостиничном номере в Венеции. И выражение страха на ее лице. Самого настоящего страха. Вот почему она положила ту записку в мои вещи. Потому что она видела, что произошло ранее с той женщиной.

Я замечаю, что дрожу. Я вспоминаю о том, какое объяснение мне дал по этому поводу Ли. Возможно, он и в самом деле оказался похожим на ее бывшего парня. Возможно, страх в ее глазах был вызван именно воспоминанием о ее «бывшем». А записка? «Будь осторожной». Может быть, она просто предупреждала меня, исходя из своего собственного опыта общения с мужчинами? Если кто-то из них относился к ней плохо, она, возможно, решила, что они все такие. Я чувствовала себя подобным образом после того, как меня бросил Каллум. Я была готова наговорить всякого про мужчин любой женщине, которую увидела бы рядом с мужчиной.

Я выключаю душ и тянусь рукой туда, где вроде бы должно висеть полотенце. И тут до меня доходит, что я оставила его на тыльной стороне двери. Я вылезаю из ванны, ничего не видя из-за упавших на глаза волос, и ищу на ощупь полотенце, но вместо этого нащупываю плечо Ли. Я вздрагиваю и слегка вскрикиваю. Я ведь даже не услышала, как он сюда вошел.

— Привет, — говорит он. — Не бойся, это я. Я собирался сказать тебе, что завтрак готов, но теперь с этим придется подождать. — Он начинает целовать мои плечи. — Когда ты пойдешь покупать себе свадебное платье, — говорит он, — обязательно купи платье с открытыми плечами. Я хочу, чтобы все видели, какие роскошные у тебя плечи.

Его ладони обхватывают мои груди. Он крепко целует меня в шею. Я очень сильно его хочу. Я хочу, чтобы он заставил меня забыть обо всем, что я недавно прочла. Я хочу, чтобы он был тем Ли, которого я знаю. Тем Ли, который готов целовать землю, по которой я хожу. Тем Ли, который никогда не причинит мне вреда. Даже и за миллион лет. Я издаю тихий стон, когда его ладонь проскальзывает мне между ног. Мое тело хочет этого. Мое тело хочет, чтобы он вошел в меня. И нет никакой причины, по которой мое тело стало бы меня обманывать.

Он снимает с себя домашний халат и прижимает меня к кафельной плитке. Я кусаю себе губы, когда он входит в меня. И я позволяю ему трахать меня у стены в ванной. Он трахает меня так энергично, что я на некоторое время даже забываю, как меня зовут, — не говоря уже про то, что я недавно прочла.

Я иду в центр города, чтобы встретиться там с Анджелой. Мой мозг все еще лихорадит, а мое тело все еще пощипывает — так, как будто они подрались друг с другом и все никак не могут от этого отойти и успокоиться.

Анджела договорилась с магазинами для новобрачных о том, что мы придем в определенное время и что нам будет оказано особое внимание. Она сказала, что все, что мне нужно будет сделать, — это явиться на свадьбу. В обычной ситуации мне очень не нравится, когда какие-то другие люди говорят мне, что делать и куда идти. Однако сегодня я даже чувствую от этого облегчение. Я не уверена, что смогла бы сейчас организовать даже посещение туалета — не говоря уже о таком мероприятии, как свадьба.

Я подхожу к первому из включенных в список магазинов для новобрачных. Мне он кажется довольно консервативным. Анджела машет мне через окно. Заходя в магазин, я с трудом заставляю себя улыбнуться и изобразить на своем лице что-то вроде радостного волнения. Анджела устремляется ко мне и целует меня. Она, по всей видимости, едва сдерживается.