После меня - Грин Линда - Страница 56

Как только носильщик уходит, я начинаю плакать. Я сажусь на край кровати. Слезы у меня льются рекой, и я чувствую себя полной дурой из-за того, что усомнилась в Ли. Ведь все, что он делал для меня, было таким обалденным, и чудовищем он становился только в моем воображении. Я думаю, это происходило потому, что где-то в глубине души я понимаю, что недостойна его. Я считаю, что он для меня слишком хорош, и поэтому я невольно как бы занимаюсь саботажем собственного счастья, выдумывая для себя всякие потенциальные проблемы.

— Послушай, — говорит Ли, — если тебе здесь не нравится, мы можем поехать в какое-нибудь другое место.

Произнося эти слова, он улыбается. Я слегка качаю головой, причем делаю это раз двадцать, прежде чем ко мне возвращается дар речи.

— Мне здесь очень нравится, — говорю я. — И мне очень нравишься ты. Я просто чувствую, что я вроде бы всего этого недостойна.

— Не говори глупостей, — возражает Ли, опускаясь на колени передо мной. — Или ты напросишься на то, что я через минуту начну цитировать рекламу компании «Лореаль».

Я глажу его лицо:

— Вот так вот у нас всегда все и будет, да?

— Ну, вообще-то я не могу позволить нам пробыть здесь дольше двух недель.

— Нет, я не про это. Я — про нас. Вот такими будут наши отношения. Мы всегда будем рядом друг с другом такими вот счастливыми.

Ли кивает:

— Да. Но я не хочу, чтобы мы были только вдвоем. Я хочу обзавестись детьми и не намерен откладывать это дело в долгий ящик. А еще я не хочу останавливаться на одном ребенке. И даже на двух. Я хочу, чтобы у нас с тобой была целая футбольная команда.

— Вообще-то мне будут нужны хоть какие-то передышки. А мы не можем усыновить кого-нибудь — как Брэд Питт и Анджелина Джоли?

— Нет, потому что я хочу, чтобы это были наши дети — твои и мои. Не знаю, как тебе, а мне очень не нравилось быть единственным ребенком в семье. Я не хочу, чтобы и у нас был только один ребенок и чтобы он чувствовал себя одиноким.

— Хорошо, но если я превращусь в располневшую мамашку, от которой постоянно пахнет детской отрыжкой, ты все равно будешь меня любить, да?

— Конечно, — говорит он, улыбаясь. — Но ты такой не станешь. Ты будешь восхитительной мамой. Такой же восхитительной, какая восхитительная ты сейчас жена.

Он начинает меня целовать. Я позволяю его словам успокоить меня, позволяю его рукам гладить мою теплую кожу и спрашиваю себя, в какую же все-таки игру я играла эти последние несколько месяцев. Вот это — моя жизнь. Это — мои реалии. Это — то, чего я всегда хотела.

Ли расстегивает мою рубашку. Перед моим мысленным взором — фотография «Г». Малыш улыбается, и его зубки выглядывают из блестящих розовых десен. Я впервые как бы слышу, как он гулит — гулит так, как это делают все развеселившиеся младенцы. И в этот миг я осознаю, что он будет зачат именно сейчас. Да, здесь и сейчас. Это мгновение не могло бы быть еще более идеальным. И это как раз то, чего я хочу для него: я хочу, чтобы у него все было идеальным. Ли укладывает меня на постель, и я мысленно говорю «Г», что ради него я готова на что угодно. Да, на что угодно.

Часть четвертая Джесс

Суббота, 30 июля 2016 года

Я точно знаю, в какой именно момент был зачат «Г», и поэтому я ничуть не тороплюсь делать тест на беременность. Прошло уже три дня, как у меня должны были бы начаться месячные. Они не начались. Однако я вовсе не сгораю от нетерпения по поводу этого теста — я воспринимаю его скорее как формальное подтверждение того, что я и так уже знаю. Тем не менее, сидя в туалете дома и мочась на тестовую палочку, я с надеждой думаю, как будет замечательно, если появится синяя полоска.

Я говорю «дома», но, если честно, все еще не чувствую, что мой дом — здесь. У меня такое ощущение, что я просто присматриваю за квартирой, в которую в любой момент могут вернуться из отпуска хозяева и вытурить меня отсюда. И мне придется упаковать свои вещи в сумки и вернуться к своей прежней жизни. Привыкну ли я когда-либо к этому своему новому жилью — не знаю. Может, я почувствую себя дома только после того, как мы переедем в какое-нибудь другое место?.. А переехать нам, конечно, придется. В такой квартире, как эта, не очень-то удобно жить с маленьким ребенком. Я хочу, чтобы рядом был сад, в котором «Г» мог бы бегать. Пусть даже не очень большой и не очень красивый, но все же сад. Хватит и небольшой лужайки с травой, на которой можно было бы погонять мяч.

Я поднимаю тестовую палочку и надеваю на нее колпачок, потом спускаю воду в унитазе и мою руки. Я слышала, как некоторые женщины говорили, что они чувствуют себя совсем по-другому после того, как узнают, что беременны. Пусть даже они и не могут физически ощутить появившееся внутри них скопление новых клеток. Я же почувствовала себя по-другому еще с того момента, как мой ребенок был зачат. Я даже вставала каждое утро пораньше и плавала перед завтраком для того, чтобы иметь возможность поговорить с ним, пока Ли этого не слышал. Мне казалось, что мой сын уже находится рядом со мной. Я даже как бы слышала, как он гукает, когда ложилась в воде на спину. Ему это нравилось. Да, я знаю, нравилось. И я люблю его. Я от него без ума. Мне очень нравится, что у меня есть возможность думать о ком-то, кто для меня важнее, чем я сама. О ком-то, ради кого я пожертвовала бы своей жизнью. А может, уже пожертвовала.

Я отгоняю от себя эту мысль, едва она приходит мне в голову. Я не позволяла таким мыслям появляться у меня в голове с начала медового месяца. А еще я не заглядывала в «Фейсбук» после возвращения с Сейшельских островов. Потому что когда я заглянула туда в последний раз, я едва не сорвала свою собственную свадьбу. Больше я уже так глупо себя вести не буду — мне ведь теперь есть что терять. И очень многое. Поэтому я не хочу доводить себя до сумасбродства от чтения всего этого.

Я снимаю с тестовой палочки колпачок и обнаруживаю на ней синюю полоску. Она даже синее полоски на сравнительной диаграмме — показателя положительного результата теста. Синяя, отчетливая, наглядная. «Г» — здесь. Он уже внутри меня. Я-то это уже знала, но теперь у меня есть этому подтверждение и для других людей. Никто не сможет усомниться в моих словах. Никто не сможет сказать, что я всего лишь фантазирую. Вот она — синяя полоска на белом фоне. «Г» уже существует.

Я не планировала говорить об этом Ли сразу же. Думала, что мне, может быть, захочется подержать это в себе — как своего рода секрет — какое-то время. Но я держу это в себе уже так долго, что сейчас, похоже, расколюсь.

Из ванной я иду на кухню. Ли готовит нам кофе. Я вновь надела на тестовую палочку колпачок, но все еще держу ее в руке. Ли оборачивается и смотрит на меня. Его взгляд опускается на тестовую палочку и возвращается на мое лицо. Его брови вопросительно поднимаются. Я киваю, и мое лицо помимо моей воли расплывается в улыбке.

Ли, широко улыбнувшись, подходит ко мне и берет меня на руки.

— О господи, ты не теряешь времени даром, да?

— Так ты ведь сам говорил, что хочешь побыстрее обзавестись детьми.

— Я знаю, и я действительно этого хотел. И хочу. Я просто не ожидал, что это произойдет так быстро.

— А вот произошло. Ты ведь не передумал?

На глазах Ли выступают слезы. Человек, который в моем присутствии никогда не ронял ни одной слезинки и который с большой гордостью заявил мне, что он не плакал даже тогда, когда умер отец львенка Симбы в мультфильме «Король Лев», теперь льет слезы, узнав о том, что скоро станет отцом.

— Я люблю вас, миссис Гриффитс.

— Я тоже вас люблю.

— И его, — говорит Ли, кладя левую руку на мой живот.

Я удивленно поднимаю брови:

— Почему ты говоришь «его»? А может, «ее»?

— У меня просто такое предчувствие, что это будет мальчик. Я ведь говорил тебе, что мне нужна футбольная команда.

— Так футбольная команда может быть и женской.