После меня - Грин Линда - Страница 61

— У меня есть новости, — говорю я, чтобы больше не оттягивать. — Ты скоро станешь дедушкой.

Он смотрит на меня с таким видом, как будто ждет, что я сейчас начну смеяться и скажу, что это была шутка. Увидев, что я не смеюсь, он как-то так вздрагивает, а потом начинает плакать.

— Эй, — говорю я, подходя к нему и обнимая его. — Я вообще-то думала, что ты обрадуешься.

Проходит несколько секунд, пока к нему возвращается дар речи. Когда это наконец происходит, он просто говорит:

— Я радуюсь. И очень даже сильно. А если честно, то я попросту ошеломлен. И давно?

— Уже четвертый месяц. Срок — девятого апреля.

Он смотрит на меня.

— Да, — говорю я. — Я знаю. Это как будто она направила его нам, чтобы у нас появилось что-то такое, что ослабило бы нашу боль.

Папа вытирает глаза.

— Она очень бы обрадовалась, Джесс. Она пришла бы в восторг.

— И, наверное, начала бы что-то вязать, да?

— О да!.. Она начала бы вязать, готовясь к появлению малыша. И к тому моменту, когда он родится, ты уже была бы завалена всяческой вязаной одеждой.

— И она уже наговорила бы мне всякого-разного о том, что делать и чего не делать, что есть и чего не есть. Она каждый день давала бы мне какие-нибудь новые советы.

Папа улыбается, а потом его лицо слегка мрачнеет.

— Я приготовил рыбу. Это тебе подходит?

— Да, вполне, спасибо. Хотя сейчас мне не очень-то хочется есть. По правде говоря, с утра меня довольно сильно тошнило.

— Ой, солнышко мое… Я помню, как это было у твоей мамы. Жаль, что я ничего не знал.

— Я не хотела никому ничего говорить раньше трех месяцев. Ты ведь понимаешь, что может случиться всякое.

— Конечно. Ты скажешь завтра Анджеле?

Пару секунд я размышляю, стоит ли мне соврать, и решаю не делать этого.

— Она вообще-то уже догадалась. Потому что я не смогла съесть ее воскресный обед. Так что все раскрылось раньше, чем мне хотелось бы.

— А-а, ну да, — говорит он, явно стараясь изо всех сил не обидеться. — Готов поспорить, что она обрадовалась.

— Да. Обрадовалась. Честно говоря, даже слишком сильно.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, она захотела начать подыскивать коляску уже сейчас. А еще у нее целый выдвижной ящик набит одеждой для младенца. Вот и скажи после этого, что на меня не оказывается давление!

— Ого! Да уж, в этом мне с ней не посостязаться. У нас, наверное, на чердаке лежит какая-то твоя детская одежда, но, думаю, ничего подходящего.

— А это не старые вещи Ли. Они абсолютно новые. Она купила их для своего внука еще до того, как он был зачат.

— Это как-то странно.

— А еще она показывала мне крестильную рубашку. В которой когда-то крестили Ли. Она хочет, чтобы в ней крестили и моего малыша.

— Мне бы и в голову не пришло, что ты захочешь своего ребенка крестить.

— Я не хочу. Но мне пришлось отложить спор по данному поводу на потом. Я сказала ей, чтобы она пока похранила крестильную рубашку у себя.

Папа на пару секунд задумывается, а потом качает головой.

— Что? — спрашиваю я.

— Я все еще пытаюсь осмыслить эту новость. Всего лишь год назад ты еще даже не была знакома с Ли, и вот теперь вы собираетесь стать родителями. Я полагаю, он этому рад, да?

— Да. Он сам это и инициировал.

— О-о, ты имеешь в виду, что это запланированная беременность?

— Ну ты и сказанул! — говорю я, смеясь. — Ты что, думаешь, что у меня всегда все происходит случайно и абы как?

— Нет, я не имел в виду… Мне и в голову не приходило, что ты захочешь так быстро обзавестись ребенком — только и всего.

Я бросаю взгляд на свою левую руку и начинаю крутить обручальное кольцо.

— Ну, человек ведь никогда не знает, что ждет его за ближайшим углом, правда?

— Да ладно тебе. Ты знаешь, что мама сказала бы по этому поводу.

— Да, и еще она сказала бы мне, что не нужно никогда жалеть о том, что сделала, а нужно жалеть о том, чего не сделала.

Папа некоторое время молчит.

— Ты будешь замечательной мамой.

— Неужели? Не могу себе этого даже представить. Я вполне могу от себя ожидать, что рано или поздно забуду ребенка в поезде, надену ему подгузник наоборот и вообще наделаю всяких разных глупостей.

— Ты будешь своего ребенка обожать, — говорит папа. — А это — единственное, что имеет значение.

Я договорилась с Сейди встретиться возле канала. Мне подумалось, что свежий воздух подействует на меня благотворно, и, кроме того, мне не хотелось сообщать ей о том, что я беременна, в кафе: я опасалась, что она опять устроит мне сцену при посторонних. Я подозреваю, что ее реакция на эту новость будет не такой позитивной, как у папы. Я имею в виду, что в результате рождения у меня ребенка у нее же не появляется внук, верно? У нее вообще ничего не появляется. Она просто продолжает терять свою лучшую подругу. Лучшую подругу, которую за последние два месяца она почти и не видела.

— Привет, — говорит она, подходя и обнимая меня. — Как дела, незнакомка?

— Все хорошо, спасибо.

Она смотрит на меня:

— Почему всего лишь хорошо?

Я решаю сказать ей сразу:

— Ну, последние шесть недель я то и дело занималась тем, что выблевывала из себя свои внутренности.

Когда до нее доходит смысл моих слов, она от удивления аж разевает рот:

— О господи!.. Ты беременна?

Я киваю, слегка улыбаясь в надежде на то, что это даст ей понять, что новость эта — хорошая. По крайней мере, с моей точки зрения.

— Черт побери!..

Я качаю головой:

— Классно сказано. Наверное, следовало бы начать продавать в магазинах открытки с такими словами: «Черт побери, ты беременна!»

— Извини. Я просто шокирована — только и всего.

— Да, женщина рано или поздно выходит замуж, и у нее рано или поздно рождается ребенок. Или такого еще никогда не бывало?

— Но ведь это же не какая-нибудь женщина, а ты, Джесс. Моя лучшая подруга, которая до совсем недавних пор не вставала по утрам раньше одиннадцати. Я все еще никак не могу свыкнуться с мыслью о том, что ты уже вышла замуж. А теперь вот мне уже пора начинать ходить с тобой по магазинам в поисках одежды для будущей мамы и ее ребенка.

— Ну да, именно так и обстоит дело. Если ты мной недовольна, то извини.

Я начинаю идти по дороге, тянущейся вдоль канала. Несколько секунд спустя я слышу, как Сейди, застонав, бросается вслед за мной и догоняет меня.

— Эй, я такого не говорила. Я очень даже довольна. Если ты сама рада тому, что произошло. Ты рада?

— Да, — говорю я.

— А Ли?

— Очень рад. Это вообще-то была его идея.

— То есть это запланированная беременность?

— Ты выражаешься как мой папа. Я вообще-то ходила на занятия по отношениям между полами.

— Но ты не говорила мне, что будешь пытаться забеременеть.

— Да, но ты дала мне однозначно понять, что это совсем не то, чего тебе хотелось бы услышать.

Мы отходим чуть-чуть в сторону, пропуская едущего на велосипеде мальчика, а затем молча идем по дороге. Я знаю, что первой молчание нарушит Сейди.

— Послушай, извини меня, хорошо? — говорит она некоторое время спустя. — Если ты и в самом деле этого хотела и тебя никто не принуждал, то тогда я, конечно, за тебя рада.

— Правда?

— Да. Я ведь теперь становлюсь вроде бы как тетушкой, да? Я буду нянчиться с твоим ребенком, но тут же буду звать тебя, если он начнет капризничать или вдруг обделается.

— Мне приятно осознавать, что я могу на тебя рассчитывать.

— Да, можешь. И это не шутка. Я буду тебе помогать. Я могу даже, если хочешь, присутствовать на родах.

— Не говори глупостей. Ты что, не помнишь, что произошло, когда ты держала меня за руку в тот момент, когда мне делали татуировку «Дары смерти»?

— Ты сейчас про то, что ты визжала, как резаная, и впивалась ногтями мне в ладонь аж до крови? Нет, я про это напрочь забыла.

— Мне, возможно, придется делать кесарево сечение.