Тиора (СИ) - Филатов Максим - Страница 32

Юноша побродил еще немного вокруг, впитывая картинки новых мест, запахов, звуков, фотографируя все это себе в память, и понял, что пора идти на свое место заработка. Остановившись посередине того же моста, на котором он стоял вчера, Марк сразу же без всяких раздумий достал планшетку с надписью и начал свою «работу».

Таким образом, он хотел постоять некоторое время в Гонконге, неделю, может больше, поднакопить денег и двинуться далее. Марк пока не думал о том, куда он поедет дальше, да и по большому счету ему было все равно, лишь бы двигаться, видеть новые места, новых людей, выгоняя из себя всю тьму, накопившуюся внутри за годы его странной «болезни» и выживания в нищете и апатии. Это была его борьба, и юноша знал, что от себя и от проблем сбежать невозможно.

Наверняка кто-то и подумал, что Марк бежал от своих проблем, но парню это казалось совершенно наоборот: он шел навстречу своим страхам, ибо лишь так можно было все это преодолеть. Кто-то мог посоветовать обратиться ему к врачам, но юноша знал свою «болезнь» от А до Я, как и любой больной, который начинает чрезмерно интересоваться своим недугом, симптомами, лечением и кучей вещей, которые могут протекать параллельно или проявляться в виде побочных эффектов, усугубляющих и без того тяжелое состояние. И большинство таких больных в итоге могли знать свою болезнь лучше, чем какой-либо врач, особенно если болезнь эта достаточно специфична. Марк знал, что никакие таблетки не смогут помочь ему в решении этих проблем, а значит все советы окружающих, совершенно не понимающих сути этого недуга были бессмысленны. Многие из его знакомых верили в силу таблеток, что они могут помочь и от таких проблем: принял пару таблеток, и все само собой решилось. Юноша уже давно не пытался никого переубедить в чем-то относительно своего состояния, или попытаться рассказать и объяснить суть своей «болезни» тем, кто, не зная ничего, пытался судачить об его якобы «неправильной» жизни. Марк знал, что это бесполезно, и если начинались подобные разговоры, мысленно махал рукой и старался поскорее отделаться от таких людей, которые, по его мнению, лишь пытались самоутвердиться или показать свой ум, рассказывая другим о том, как нужно правильно жить в этом мире, совершенно не разобравшись, да даже и не пытаясь разобраться в сути проблемы. «Пока сам себе не поможешь, никто тебе не поможет». Парень не раз мысленно повторял эту фразу, и именно поэтому было затеяно это путешествие-преодоление. Другого выхода он не видел.

Весь день Марк простоял в духоте на мосту с табличкой в руках. Было много разных людей, которые давали ему деньги, было много тех, кто просто проходил мимо, либо улыбаясь, либо неодобрительно покачивая головой (таковых было меньшинство), были и приступы. То приступы удушья, то головокружения, то просто приступы немотивированного безотчетного страха, который резко вздымался по всему телу и конечностям, заставляя бежать и кричать, зовя на помощь. Ничего этого Марк не делал. Он вдыхал глубже, сжимал кулаки и думал «Ты справишься», поднимал рюкзак и шел в торговый центр, чтобы там прийти в себя и успокоиться в прохладе кондиционеров, затем шел обратно на свое место и продолжал свое стояние. Это был одновременно и Рай, так как парень общался с большим количеством новых людей, что вызывало кучу положительных эмоций, и Ад, борясь с приступами и мучительным страхом в груди. Но, как юноша задумался в какой-то момент: безвылазно сидя дома в своем городе, было бы не лучше, даже наоборот, все лишь усугублялось бы, и домашний покой в одиночестве способствовал бы лишь появлению все новых и новых демонов, а значит и новых симптомов, все больше раздирающих его разум на куски.

Все же симптомы случались редко, и в целом парень был доволен тем, что смог решиться на такой шаг. Мало кто даже абсолютно здоровый сможет выехать при таких условиях в чужую страну, а уж для тех, кто страдал такой же проблемой, поездка Марка была настоящим подвигом. Это взбадривало его и мотивировало к движению дальше.

Вокруг сновало множество людей, и парень заметил, что сегодня не было того колоритного музыканта, спавшего посреди моста. Из попрошаек был лишь одноногий полноватый азиат, который в этот раз лежал в другой стороне перехода. Увидев Марка, он улыбнулся и помахал юноше рукой, на что парень ответил ему тем же приветствием.

Сегодня было много мелочи и десяток. Люди часто подходили группками, разговаривали с ним и давали какие-либо деньги или еду. Пару раз к Марку подтягивались туристы из его родной страны, общались с ним, давали деньги, очень обрадованные увидеть своего соотечественника в таких необычных условиях. В то же самое время они не осуждали, но поддерживали юношу, говоря, что это очень смело и здорово, отправиться вот так налегке в дальнее путешествие. Марк видел искренний восторг и восхищение в их глазах и на миг забывал обо всех проблемах на своем сложном пути бродяги-путешественника.

Также к юноше подходили молодые гонконговцы в дорогих костюмах, они были работниками офисов одного из бизнес-центра. Их интересовала ситуация в России и они задавали много вопросов относительно политики страны и нынешнего президента. Марк старался отвечать, максимально сглаживая углы и объясняя это тем, что он давно отстранился от политики, и она его интересует мало, лишь самые значительные события, от которых никуда не денешься, если только не поселишься в каком-нибудь глухом лесу, куда не доносятся никакие новости. Политика была для него сродни грязи. В то же время обсуждать на кухне, как это принято у простых смертных, очередные действия сильных мира сего, по мнению Марка, было бессмысленно: с обычными людьми никто никогда из них не считался и считаться не будет, а трата нервов на политические распри лишь отрицательно действует на здоровье. На политические же решения и движения мира она не влияет ровным счетом никак. Юноша постарался как можно объективнее рассказать о том, как живут обычные граждане в его стране, после чего довольные гонконговцы распрощались с ним, всунув ему в руку стодолларовую банкноту.

Затем подошел француз, звали его Венсан. Этот парень жил в Гонконге вот уже восемь лет, преподавая здесь французский и английский языки. Он имел легкий французский акцент и родом был с юга Франции, из городка близ Марселя. Марк, когда-то учивший французский язык еще в школе (в чем был относительно неплох в то время), сразу же с радостью сообщил ему об этом и, выдержав паузу, выдал пару фраз по-французски, от чего у Венсана округлились глаза. Он был польщен и приятно удивлен. Какой-то русский парень, неплохо говорящий по-английски, стоит с табличкой в руках и с одним рюкзаком, как обычный бродяга, посреди моста в центре Гонконга и еще ошарашивает его некоторым знанием французского языка. Поистине мир очень разнообразен и удивителен, о чем Венсан не преминул сразу же сообщить Марку.

Они долго и тепло беседовали на многие темы, и юноша думал о том, что есть огромное количество людей, которым неважно, какой ты национальности, цвета кожи, ориентации, чего угодно. Есть просто интересная встреча и беседа таких людей, направленных друг на друга, интересующихся чужой культурой, жизнью и менталитетом, которая дает столько добрых и положительных эмоций. Войны и ксенофобия нужны лишь правительствам, обычные нормальные люди не желают даже слышать эти слова в адрес друг друга, какой бы национальности они не были. Венсан с Марком крепко пожали друг другу руки, и француз тихо вложил купюру в руку юноши, дружески хлопая его по плечу. Марк еще раз сжал его кисть и произнес: «Merci beaucoup, Vincent!», на что тот, уже удаляясь, обернулся и, улыбнувшись, помахал ему в ответ рукой. Мир все еще жив, и все еще заслуживает жизни.

* * *

День уже шел на убыль, когда внезапно подошла она. Худенькая, с небольшой грудью и узкими бедрами, одетая в летние легкие штаны и футболку, она казалась достаточно миниатюрной. Светло-русые волосы ниспадали ей на плечи и такое же светлое лицо с носиком, немного усыпанным мелкими веснушками, искрилось жизнерадостным задором. На ее плече висела большая сумка для фотоаппарата, что было видно по форме и брендовой надписи. Девушка резко остановилась напротив Марка, прочитала надпись на его табличке, и, округлив свои серо-голубые глаза, подняла их на его лицо.