Лучшая зарубежная научная фантастика: Сумерки богов - Дозуа Гарднер - Страница 128

По прибытии на Парадизо нам нужно будет покинуть шаттлы быстро–быстро-быстро на случай, если нас кто–то ждет, — и так же быстро на них вернуться, если придется срочно убираться. «По машинам — пристегнуться — отстегнуться — покинуть машины! Живее, чтоб вас!» — командовал О’Рурк и в подкрепление поддавал отстающим ремнем.

В общем, не секрет, что подготовка людей к бою — это бесконечная череда повторений. Солдатам мозги особо не нужны — они должны быть вымуштрованы, послушны приказам и не страдать от переизбытка нервных окончаний. А главное — они должны доверять командирам и товарищам и сами должны быть достойны доверия. Это и есть командный дух, и, пока мы тренировались, было любо–дорого смотреть, как он зарождается и объединяет даже тех, кто недавно был готов искромсать друг друга ножами из–за казарменной девки.

Мы с Моралесом волновались не меньше остальных, да что там — даже больше, что естественно для молодых офицеров перед первой операцией. Одно дело — сражаться, исполняя приказы, другое — отдавать их, зная, что можешь приказать не то и угробить своих людей, а заодно и себя. Более чем когда–либо мы полагались на своих сержантов, они понимали это и, обращаясь к нам «сэр», тут же тихо подсказывали, что делать дальше.

По вечерам я сидел в столовой и слушал Коса, и чем ближе мы были к месту назначения, тем больше он впадал в уныние. Местное солнце стало размером примерно с Луну, тускло–красную луну в ореоле дымки. Диск пересекал крошечный темный объект — Парадизо. Я сидел, наблюдая на мониторе перемещения этого уголька, и слушал, как Кос рассказывает, что те, кого мы прибыли спасать, ожидают гибели и запустения.

— Они бегут, — добавил он, — но они бегут от чего–то, от чего, как они сами понимают, убежать невозможно.

— И ты это все отсюда чувствуешь?

— Я же говорил, экстрасенсорика не подчиняется закону обратных квадратов. Это одно из ее самых странных свойств. Знаешь эти древние рисунки Дюрера. где горы, до которых миль пять, изображены по законам перспективы — крошечные, с ноготь размером — но так же четко и детально, как большие фигуры на переднем плане? Вот примерно что–то такое я и улавливаю. Очень далекое, но вполне отчетливое. Искажений и помутнений нет. Я не выдумываю!

А, чтоб его, подумал я, и ведь, наверное, действительно не выдумывает. Дар у Коса был удивительный, и я не мог с ним поспорить, как бы мне ни хотелось.

С каждым днем солнце становилось все больше и больше. Я взял куб из корабельной библиотеки и почитал немного — и даже заинтересовался всеобщей историей, которая в школе нагоняла на меня смертельную тоску. Система Н 2223 поначалу считалась древними возможным местом обитания людей — ну, с учетом, что это были довольно свеженькие древние, которые жили всего несколько веков назад, в эпоху Воюющих Государств.

Из–за войн приостановились космические исследования, но, с другой стороны, необходимость сражаться вызвала огромные технические усовершенствования. Особенно разработки, касающиеся природы темной энергии — естественной антигравитации, — и открытие того, как же все–таки можно превысить скорость света. Поэтому, когда мы наконец снова обратились к звездам, мы были лучше экипированы и обладали более продвинутым теоретическим пониманием нашей сложной мультивселенной. Все это неплохо было знать, пусть практическая ценность подобных знаний была для меня почти нулевой.

А так–то жизнь продолжалась — я занимался со своими ребятами физподготовкой, проверял оружие и посещал официальные обеды комсостава, причем Мари сидела во главе стола, а я по–прежнему с противоположного конца, потому что табель о рангах не делает исключений для любовника командира. Вечерами я пил с Косом и слушал, как он рассказывает, что угроза, нависшая над Парадизо, становится ближе с каждым днем, только вот он не мог сказать, что это, потому что оно было «темное».

— Представь его как объект с малозаметными характерными признаками, — предложил он однажды после третьей кружки пива.

— Значит, это объект?

— Я не знаю, что это. Он темный.

— Корабль пришельцев?

— Может быть. Если Зоопарк находится в яйце из сверхпрочной стали, их мысли не уловить, понятно? Вот и тот объект… темный.

Однажды ночью я проснулся от кошмарного сна про яму, полную чудовищ с человеческими лицами, — проснулся с жутким воплем, который, в свою очередь, разбудил Мари.

— Что такое? — сонно промямлила она.

— Вот то, что угрожает Парадизо, — сказал я, утирая пот со лба, — это не можем быть мы? В смысле, мы летим забрать их, и…

— Mon cher[49], перестань выдумывать. В этом нет никакого смысла. У нас есть приказ, и мы собираемся его выполнить, только и всего. Обратного пути нет.

Она была права, и я снова уснул, а через несколько дней мы вышли на орбиту вокруг мира, который бедный старый Инноченте мечтал превратить в новый Эдем.

Ступить в первый раз на планету или другое космическое тело — немногим людям доводилось пережить подобное. И в будущем, надо полагать, немногим доведется. Воспоминание о Парадизо — один из незабываемых «первых разов» моей долгой жизни.

Мы высадились на волнистой равнине, покрытой высокой жесткой травой — ну, или чем–то с узкими листьями, похожим на траву. Солнце поднялось над горизонтом под углом в сорок пять градусов и походило на красный глаз какого–то космического чудища, высматривающего себе обед. Краснота придала оттенок всему — небо было лиловым, сине–зеленые листья казались черными, и все, от лужиц воды до бликов на наших масках, было словно в закатных лучах.

Мы не пользовались дыхательными аппаратами — в этом не было необходимости. Воздух содержал слишком много кислорода, и вдохнуть было все равно что опрокинуть бокал шампанского. С другой стороны, наши форменные ботинки внезапно стали казаться свинцовыми. Древние смогли засечь Парадизо своими орбитальными телескопами, потому что она была большой — твердая планета типа Земли, конечно, не газовый гигант, но для своего типа крупная. Я вдруг стал весить килограммов сто десять, а не стандартных земных восемьдесят семь, как должен бы. Все двигались, как дайверы в водолазных костюмах, и мы с Моралесом договорились устраивать десятиминутный перерыв каждый час, пока не привыкнем. Я распорядился, чтобы автопилоты, управляющие шаттлами, закрыли их и использовали лазеры или еще что угодно, что выглядело бы достаточно угрожающе, — и настала пора выходить.

«Алеф» шел первым, О’Рурк — впереди, я замыкал строй, присматривая, чтобы никто не отстал. «Бет», взвод Моралеса, держался за нами. Мы поднялись на невысокую гряду и увидели город, основанный Папой Инноченте. Мы не знали его названия, потому обозначили его О-1, Объект Один. Место было симпатичное, небольшие массивные дома из белого камня с красными и коричневыми черепичными крышами у небольшой бухты, окаймленной холмами, которые постепенно поднимались и превращались в далекие фиолетовые горы. Никаких высотных зданий, лишь одно широкое строение с низким белым куполом, чуть розоватым в лучах солнца. Сквозь шлем я услышал, как Моралес сказал: «А вот и храм». Он оказался прав.

Я не был уверен, что Кос поспеет за нами, и оставил его на «Жукове». Тем не менее я хотел поддерживать с ним связь. Мы посылали образы через камеры, вмонтированные в шлемы, и вскоре я услышал его голос, который было невозможно спутать ни с чьим другим:

— Кон, я не могу читать город. Все спокойно. Я вообще не чувствую колонистов, ни там, ни где бы то ни было еще.

— Как ты это объяснишь?

— Никак.

— Ты же чувствовал их из космоса, а теперь даже не можешь почувствовать их с орбиты?

— Я же сказал, что не знаю, как это объяснить.

Мы приблизились к О-1 со свинцовыми ногами и тяжело дыша. Мы откинули маски. Несмотря на пылающее солнце, воздух был приятным, почти прохладным на наших разгоряченных лицах. Небольшие черные зверьки — шестиногие кролики? — разбежались по траве, заметив нас. Животное, несколько напоминающее гиену (тяжелый торс, хилые задние лапы), выскочило из сине-зеленого леса справа от нас, описало широкий круг и снова исчезло. Оно бежало, двигаясь похоже на лошадку–качалку: вперед–назад, вперед–назад. Летающее существо с широкими треугольными крыльями нырнуло вниз, взмыло и тяжеловесно удалилось. Его тело казалось крошечным на фоне огромных крыльев.