Лучшая зарубежная научная фантастика: Сумерки богов - Дозуа Гарднер - Страница 169

Вестон спросил:

— И ты веришь ереси, согласно которой двигающиеся звезды — это не просто разноцветные огни, но корабли, с которых в древние времена пришел Враг?

— Да, верю. И среди тех огней есть корабли, дружественные нам, в прошедшие времена посланные, как и мы сами, с Земли. Думаю, ты знаешь имена: «Конец света», «Апокалипсис», «Армагеддон» и «Рагнарек».

Вестон неловко поерзал на троне.

— Могу сказать тебе, что те капитаны предали свою команду и бежали. Это случилось, когда мой отец был еще мальчишкой. Он был действующим капитаном. Теперь я занимаю этот пост.

— По какому праву вы так себя именуете?

— По праву кровного наследования! — разъяренно вскричал Вестон.

Чуть успокоившись, он добавил:

— Ты можешь передать то, что должен, мне.

— Очень хорошо, — ответил Энвас Дозорный и пересказал все то, что сообщил, когда впервые предстал перед Вестоном. — Восьмая волна, к которой приближались столь много лет, сейчас отклонилась и направляется на столкновение с «Армагеддоном». Посему снаряды и небольшие корабли Волны должны были двенадцать лет наносить удары противнику. Бомбардировка осуществлялась и последние пару лет, то есть продлилась четырнадцать лет и затем прекратилась. Мы не должны удивляться этому; вероятно, мастера Врага сейчас знают, что к нам сели шестьдесят армий десантного отряда из дредноута "Kzalcurrang–Achai" что в переводе на наш язык означает «Жаждущий битвы». Далее я докладываю, что наши сторожевые корабли, «Месть» и «Вендетта», были уничтожены между тринадцатью и семью годами назад дозорными судами с «Tzazalkiurung», что в переводе значит «Готовый нанести масштабный урон». Этот корабль в настоящее время находится в четырех световых минутах от нашего левого борта, где и остается последние семьдесят лет, несомненно, дожидаясь, окажет ли ему поддержку «Kzalcurrang–Achai». Основная масса флота Разрушителя прошла мимо нас, не причинив никакого вреда. Мы в гуще примерно из восьмидесяти дредноутов и четырех подвижных планет. Их главные суда сейчас в четырех световых минутах и не предпринимают никаких попыток обойти нас или отдалиться. Астероиды от взорванной планеты под названием «Шторм войны» окружают нас со всех сторон и, возможно, скрывают от основных сил Врага и главных кораблей, которые не замечают нас и двигаются к «Армагеддону» и «Концу света». «Апокалипсиса» не видно вот уже тридцать лет. «Рагнарек» сокрыт ярким светом; либо он маневрирует, либо отступил.

Голос капитана сочился сарказмом.

— И ты веришь во все это? Что судьба нашего мира зависит от движения маленьких цветных огоньков?

— Я должен доложить еще кое о чем. Дозорный корабль «Гермес Трисмегист» с «Концом света» зашел на орбиту вражеской планеты под названием «Угроза разрушения». Он движется без огней и не будет замечен Врагом. Орбита выведет «Гермеса Трисмегиста» на нас прежде, чем закончится десятилетие. Это спасательный корабль. Когда придут офицеры с «Гермеса», энергия и свет будут восстановлены во всех отсеках, раненые и отравленные излечатся при помощи их знаний; и те, кто не сохранил веру, будут казнены. Если вы ослушались, то предстанете перед Военным судом.

Капитан фыркнул.

— Когда я был ребенком, няня пугала меня байками о Военном суде и Судном дне, который наступит, когда люди с Земли поднимутся с Небес под ногами. Но ты не проживешь настолько долго, чтобы выяснить, правдивы ли эти сказки. Если только медицина землян не умеет воскрешать мертвых.

Дозорный спокойно ответил:

— Я жил рядом с радиацией внешнего корпуса. Я болен. И знаю, что моя смерть не за горами. Иначе захотел бы я нести проклятое Кольцо?

Вестон вытащил висевшую на шее цепочку. Из–под изукрашенного мундира выскользнуло Кольцо. Оно было золотым, покрытым изящными схемами и украшенным серым камнем. В центре камня сиял странный свет, показывавший, что сила кольца еще не иссякла.

— Скажи мне слово, приказывающее Кольцу.

— Я могу сказать его только капитану.

— Я капитан! Я! Капитана Вальдемара нет! Это миф! Да и будь такой человек, он бы давно уже умер, прошло больше ста лет! Я настоящий капитан!

— Истинный капитан использовал бы власть не для себя, но для завершения миссии и разрядил великие орудия, которые, согласно преданиям, несет наш мир на своей спине, — мягко промолвил Дозорный.

— А если мое намерение было именно таким?..

— Тогда ты не заковал бы меня в цепи, — ответил Хранитель, звякнув кандалами.

Капитан подождал, пока остынет гнев в душе, и заговорил голосом еще более спокойным, чем раньше:

— Дозорный, если бы я смог убедить тебя, что нет никаких миров в пустоте под нашим миром, никаких вражеских дредноутов, никакой войны, кроме той, что ведется с Врагом на нашем корабле, между Центральной линией Даркхолла и по кругу к Меньшему разлому? Что тогда? Если нет вселенной за пределами нашего мира, нет орудий, из которых можно было бы стрелять, осталась бы у тебя причина скрывать от меня Кольцо последнего командующего?

— Нет, — отозвался Дозорный. — Если бы не было миров под нашими ногами, я отдал бы команды Кольца тебе.

— Тогда прикинем: если ты прав, то в пространстве под нами идет война, и этот корабль и все на его борту были отправлены на нее, сражаться, возможно, умереть, и все для того, чтобы защитить корабль под названием «Земля» от нашего великого Врага.

— Земля — не корабль. Это планета. На Земле все наоборот. Люди живут на внешней поверхности, и их окружает воздух. Там гравитация притягивает их к центру, поэтому они стоят ногами на поверхности, глядя на звезды.

— Пусть будет так; земляне отправили эти громадные суда далеко в космос, чтобы играть в свои войны, разве нет? И сделали это со всей мудростью и пониманием, зная, что даже самый краткий полет в космосе потребует смены не одного поколения, так?

— Именно так.

— Тогда я спрашиваю тебя со всей откровенностью: как такое может быть? Кто, кроме безумца, разделил бы свои армии в полете через пустоту, отправив их воевать так далеко, что единственными солдатами на поле боя станут внуки первопроходцев?

— Я знаю лишь, что именно так было сделано.

— И нас оставили в неведении обо всем? Никто даже не видел вражеских звезд, и мы ничего не знаем о них. Как мы так быстро стали столь невежественны?

— Мой учитель как–то сказал, что Компьютер разговаривал со всеми детьми и наставлял их. Когда он замолчал, на борту не оказалось письменных данных, по которым можно было бы учиться. Многое было утеряно; еще больше пропало в неразберихе войн и во тьме. Нам известны лишь устные предания; но в прошлом все люди были сведущи в священных искусствах и могли читать знаки.

Вестон нетерпеливо отмахнулся, словно слова пленника ничего не значили.

— Послушай меня. Я вел людей в битвы, не однажды, но много раз. Против восставших эльфов Альверина и против Врага. Поверишь ли ты моему слову, что нельзя выиграть битву или командовать войсками, если солдаты не хотят умирать друг за друга или за родные коридоры?

— Поверю.

— Тогда скажи: кто на этом корабле хочет умереть за Землю, которую даже никогда не видел? Или умереть за обитателей других кораблей, о которых рассказывают легенды, «Конец света» и «Апокалипсис»? А команды и люди этих мифических миров желают умереть за нас? Если да, то почему? Возможно, их прадеды знати наших предков, когда Земля породила их, но кто знает их теперь? Понимаешь? Войны с таким временным промежутком просто невозможны.

Но Дозорный ответил:

— Медицина тех времен была куда могущественнее нашей, и люди ожидали, что проживут много сотен лет благодаря тем предметам, которые помещали в свои тела; у нас таких технологий нет, и мы не можем их воссоздать с нашими ограниченными знаниями. Для бессмертных войны, неважно сколь долгие, пролетают быстро.

Капитан на мгновение заколебался и посмотрел на своего гиганта; мужчина стал громадным и сильным благодаря умениям, которые, как знал капитан, были утеряны. Помнил он и старые рассказы, повествующие о том, что до разрушения Медицинского отсека, случившегося во время Второй волны, все офицеры были юными и бессмертными, могли видеть в темноте, словно кошки, и были сильными, как гномы, мгновенно исцелялись от любых ран, яда или увечья.