Лучшая зарубежная научная фантастика: Сумерки богов - Дозуа Гарднер - Страница 198

Он нервно опустил стекло.

— Вы Томас Грин? Я Мэтти Чонг.

— Что вы здесь делаете? — спросил усталый Том, не успев толком проснуться.

— Приехала взглянуть на вашего инопланетянина.

Ответ его удовлетворил. Больше он был встревожен внешностью незнакомки.

— Мэм, не возражаете, если я спрошу… Что с вами такое?

— Рак, — спокойно ответила Мэтти, направляя луч фонарика на глубокую выемку в лигните. — И если я протяну четыре месяца, то побью все прогнозы моих врачей.

Очень редко случалось так, что он оказывался не в центре всеобщего внимания. И этот день стал одним из таких исключительных случаев: президент находился в трейлере, набитом учеными, агентами секретной службы, представителями угольной компании, избранными репортерами и делегацией из трех конгрессменов Вайоминга. Но героем дня был доктор Грин, и всем хотелось стоять рядом с прославленным геологом. Конечно, доктору Чонг полагалось бы разделить с ним лучи славы, но сегодня утром она улетела в Юту. Ее болезнь приняла ожидаемый и, вероятно, фатальный оборот. Президент был здесь всего лишь еще одним гостем и, став знаменитостью меньшего калибра, был обязан пожимать руки и проявлять беспокойство о здоровье несчастной женщины. Каждого исследователя требовалось поздравить с этим историческим, потрясшим мир открытием. Президент настаивал, чтобы все вокруг улыбались. Он отлично умел изображать навязчивую веселость и общительность, а сегодня находился в лучшей для этого форме — когда на душе у него скребли черные кошки.

Сегодняшний день был особенно мерзопакостным. Резкий ветер и низкие свинцовые облака лишь подчеркивали мрачное настроение президента. Оно испортилось еще утром, когда пришел слух о том, что бывший глава администрации — скользкий политический червь — собирается передать следователю по особо важным делам проклятый чемоданчик с деньгами и десять часов исключительно компрометирующих записей. Администрация президента получила серьезное ранение и завтра вполне могла скончаться. Советники уговаривали отменить поездку в Вайоминг, но для этого понадобился бы искусный предлог, да и что бы изменилось? Ничего. К тому же президент понимал, что если достаточно много людей начнет восхищаться этими старыми костями и странными артефактами, то надвигающаяся опасность может оказаться не столь ужасной, какой обещала быть.

Администратором проекта стал доктор Ирвинг Кейс. Эту должность он занимал менее недели, но инстинкты старого бюрократа его не подвели, и сейчас он щеголял пустой широкой улыбкой, сдобренной низким приятным голосом.

— Господин президент, сэр. Не хотите ли посмотреть на открытие?

— Если можно это устроить. Давайте взглянем на старину Джорджа.

Они вышли в зимнюю стужу. На месте погребения уже установили палатку, чтобы защитить его от ветра и угольной пыли. Пока президент со свитой шагали по унылому дну карьера, десяток экспертов, перебивая друг друга, громко соглашались, что найденное ископаемое удивительно, уникально и, разумеется, просто бесценно. Первоочередной задачей было ничего не потревожить, потому что каждая мелочь имела значение. Да только никто не мог сказать, что важно, а что — нет. Президенту все твердили, как мало пока известно, и тут же предлагали десяток гипотез, объясняющих происхождение существа, как оно могло выглядеть при жизни, почему оказалось там, где оказалось, и почему жило не здесь.

— Оно жило не здесь? — переспросил президент и, решив пошутить, добавил: — Какое великолепное заброшенное место! Как раз в таких и бродят все киношные инопланетяне.

Сопровождающие рассмеялись, проявив мимолетную несерьезность, которая иногда свойственна власть имущим. Потом они дошли до палатки, и воцарилась благоговейная тишина. Кейс вежливо, но твердо напомнил правила: надеть защитные маски и перчатки, ничего не трогать. Затем попросил журналистов отойти, чтобы всем было хорошо видно.

Фотографии и видео уже продемонстрировали миру таинственную находку. Огромный пласт угля, в котором было захоронено тело существа, окрестили Большим Джорджем, поэтому его (или ее) стали неформально называть так же. В палатке подвесили лампы. Угольную крошку вымели, и теперь на полу было тесно от научных приборов и разноцветных змеящихся проводов. То, что предстало взгляду президента, было одновременно понятным и неизмеримо странным: шестьдесят миллионов лет назад нечеловеческие руки выкопали глубокую яму в водянистом торфе, а затем или Джорджа опустили в нее ногами вперед, или он сам туда забрался. Работали лопатами — два археолога указали на почти невидимые детали и уверенно описали, как выглядели металлические инструменты и какие конечности ими орудовали. Однако скептики напоминали, что все это лишь очень неплохие предположения, но ничего пока не доказано. И, возможно, такое положение дел никогда не изменится.

Джордж был существом крупным, и даже неискушенному наблюдателю было ясно, что он из другого мира. Тяжесть угольного пласта сплющила его, но гораздо меньше, чем ожидал президент. Две согнутые ноги перемещали длинное горизонтальное тело, предположительно, еще две конечности были не видны, скрытые толщей породы. Пятая поднималась из–за угловатой головы, напоминающей богомолью выражением настороженности, застывшим на лице, — суставчатая рука, сложная и лишь частично сохранившаяся. Как и другую руку, ее снесла лопата доктора Грина вместе с ныне знаменитым золотым кольцом. Тело выглядело величественно, но у президента почти сразу появилось впечатление, что Джордж смотрится нелепо, словно тут свалены в кучу части тел самых разных существ, а хитроумный фальсификатор сейчас втихаря посмеивается, глядя на дурацкое восхищение собравшихся.

— Как нам удалось обнаружить этого бедолагу? — спросил президент самого знаменитого в мире геолога.

— У края могилы слой угля стал тонким, — пояснил Грин. Навалившаяся известность начала его выматывать: глаза с набрякшими веками полуприкрыты, а на лице и в опущенных плечах читалась глубокая усталость. — Если бы ковш экскаватора прошел в другом месте, я бы ничего не заметил.

— Вы говорите о кольце?

— Да, сэр.

— Я еще не видел этот артефакт, — заметил президент.

— Руки и кольцо отосланы в Сандию[99], сэр. Для анатиза и тщательного изучения, — пояснил Кейс, приблизившись к нему.

Президент кивнул и снова перевел взгляд на существо.

— Так хорошо сохранился.

— Признаки разложения тела очень малозаметны, — пояснил он. — И причина нам неизвестна. Возможно, его сохранили кислотность торфа и отсутствие кислорода. Хотя не исключено, что плоть оказалась попросту слишком инородной и несъедобной для наших микробов, — с наслаждением произнес свой небольшой сценический монолог Кейс.

Президент опять кивнул, изображая, будто осмысливает причуды чужой биологии. Потом вернулся к утверждению, которое не так давно его озадачило.

— А почему мы считаем, что Джордж жил не здесь?

— Ноги, — отозвался кто–то.

Каждая нога заканчивалась узкой трехпалой ступней.

— Они не для хождения по болотам, — вставил еще кто–то. — Джордж погрузился бы в него по колено, а то и глубже.

Нарушив правила, президент шагнул ближе. Никто не осмелился его остановить, но вокруг стало заметно тише. Существо было чуть меньше лошади крупной породы. Опустившись на колени, президент уставился на заднюю ногу существа, двигая головой, чтобы та не отбрасывала тень. Останки пролежали в бывшем болоте шестьдесят миллионов лет, однако сохранили плоть и даже, похоже, естественный цвет — коричневатый. Сокрушительный вес породы вывернул мертвую ногу, на которой был виден каждый палец. Но, наверное, еще поразительнее оказалось то, что лежало возле ступни, — остатки шкуры какого-то животного, раскроенной и сшитой в некое подобие простой обуви.

— Это что, действительно мокасин? — спросил президент.

Доктор Кейс тоже опустился на колени рядом с ним и сильнее прижал ко рту маску, чтобы абсолютно исключить вероятность загрязнения своего сокровища микробами.