Лепестки на волнах (СИ) - "Anna" - Страница 75

Недоумение Беатрис усилилось, когда два дня спустямуж сурово выговорил ей за то, что она позволяет Изабелле дружить с маленькой англичанкой.

– Я не понимаю вашего неудовольствия, дон Мигель. Почему бы им не поиграть под присмотром служанок?

Мрачно хмурившийся де Эспиноса ответил:

– Мне неприятно видеть, что моя дочь общается с... еретичкой. Неужели нельзя найти для Изабеллы более подходящую компанию?

– Это же дети, какой в том грех? Кроме того, более подходящей компании – как вы изволили выразится – на «Сантиссима Тринидад» для Изабелиты нет.

Не ответив, он отошел от Беатрис и остановился, глядя в окна каюты.

– Что происходит, дон Мигель? – продолжала спрашивать она, – Вы так напряжены, кто эти люди?

Молчание длилось так долго, что она уже не рассчитывала услышать объяснения, но дон Мигель вдруг глухо выговорил:

– Это мой враг, Беатрис.

То, как это было сказано, заставило Беатрис прекратить дальнейшие расспросы. Ей показалось, что она ненароком коснулась незаживающей раны или распахнула дверь глубокого подвала, и из мрака на нее повеяло чем-то зловещим.

– Я... скажу Рамоне.

– Пусть играют, – неожиданно разрешил дон Мигель и устало добавил: – Лучше, если это будет на глазах у Рамоны, а то с Изабеллы станется сбежать от нее, чтобы навестить подружку.

***

После Малых Антильских островов караван взял курс на Азоры, идя теперь на северо-северо-восток. Для того, чтобы пересечь Атлантический океан, требовалось не меньше двух месяцев, впрочем, упассажиров находились нехитрые развлечения: онизанимались ловлей рыбы или попросту бездельничали, разморенные ярким солнцем, а отец Доминго чуть ли не каждый день провозглашал имя святого, которого следовало чествовать, и все с энтузиазмом откликались на его инициативу.

Беатрис оказалась перед выбором: она не хотела расстраивать мужа, но не знала, как объяснить Изабелле, почему та не должна больше играть с Эмилией. Пока она раздумывала, произошло еще одно событие.

Выйдя на палубу, она увидела девочек возле грот-мачты, рядом с ними была миссис Блад, которая несмотря ни на что, нравилась молодой женщине. Но Беатрис призывала себя быть сдержаннее и поэтому ограничилась лишь формальным приветствием, собираясь увести дочку в каюту.

– Арабелла!

Беатрис замерла на месте, услышав это имя, казалось бы, давно похороненное в ее памяти, и медленно повернула голову: к ним подходил тот самый высокий мужчина, супруг миссис Блад. Он поклонился Беатрис, затем обратился к жене по-английски, и та с улыбкой что-то ответила.

Мисс Блад больше не смотрела на Беатрис и поэтому не видела, что с той твориться.

…«Арабелла, не уходи...» – шепчут запекшиеся губы Мигеля, и лицо его искажается от боли.

А сеньорита Сантана знает, что это боль вызвана не раной от удара шпаги, пронзившей его грудь совсем рядом с сердцем...

Беатрис судорожно вздохнула. Почему до сих пор она не удосужилась узнать, как зовут англичанку?!

«Вас не должна смущать донья Арабелла... В настоящем этому нет места...»

Как же — вот оно, настоящее, красивая женщина, изящная, как фарфоровая статуэтка!

«Арабелла! Арабелла, жена его врага...»

Жгучая ревность опалила ее. Она немедленно выяснит все и до конца! Кивнув Рамоне на дочь, донья де Эспиноса сжала губы и направилась в каюту.

Она почти бежала по узкому проходу, как вдруг ребенок беспокойно задвигался в ее животе. Беатрис остановилась, пытаясь выровнять дыхание и дожидаясь, пока стихнут толчки. Но они не прекращались, и молодая женщина непроизвольно положила руку на живот в желании защитить еще нерожденное дитя. И вдруг странное успокоение охватило ее: ей вовремя напомнили, что у нее есть кое-что поважнее всех и всяческих выяснений. А значит, ей следует прислушаться к этой извечной мудрости.

Глава 44

Выбор

начало июня 1696

Беатрис открыла окно каюты в надежде на свежесть. Она хорошо переносила тяготы пути, но не доходя до Азорских островов, караван попал в зону штиля, и уже неделю, как паруса кораблей жадно ловили слабый ветер, но едва ли они одолели за это время пару морских лиг. Беатрис перестала спать ночами, а днем задыхалась от духоты. Однако сложнее всего для нее оказалось справляться с наполнявшей ее сердце печалью. Конечно, Мигель не давал ей ни малейшего повода заподозрить, что у него воскресли чувства к донье Арабелле, но сам воздух был пропитан напряжением, и это угнетало ее.

Велеть Мерседес принести холодной воды? Она тут же отказалась от этой мысли — в последние дни пресная вода имела явственный привкус затхлости, а помимо этого, хотя Беатрис и отдавала должное опыту служанки, но их отношения за все прошедшие годы не стали теплее, и ей не хотелось лишний раз обращаться к Мерседес. Она в который раз пожалела, что с ней больше нет Лусии, вышедшей в прошлом году замуж и поэтому оставшейся в Санто-Доминго.

«Напалубе, возможно, будет легче. Заодно посмотрю, чем занята Изабелита».

Беатрис, не утратившая порывистость движений, сделала несколько быстрых шагов к двери, и тут резкая боль скрутила низ живота. Молодая женщина оперлась руками на спинку стула, глядя перед собой расширившимися глазами.

«Еще слишком рано! Я просто поторопилась...»

Кажется, отпустило, и Беатрис перевела дух. Но не успела она выпрямиться, как боль вновь разлилась по ее телу, охватывая весь живот, затем поясницу, и становясь все сильнее...

***

Услышав отдаленный вскрик, Арабелла захлопнула книгу – все равно ей не удавалось вникнуть в текст, и посмотрела на мужа, склонившегося над тетрадью, в которой он вел путевые записи.

– Что, дорогая? – отозвался Блад, не поднимая головы. – Я тоже слышу ее крики.

– Тогда это непохоже на тебя, Питер.

– Ты недоумеваешь, почему я до сих пор не предложил помощь? – он отложил в сторону перо, и поскольку Арабелла молчала, продолжая в упор разглядывать его, сказал: – Прежде всего, на корабле есть врач.

– Если честно, я сомневаюсь в умениях сеньора Бонильи. Вы не раз беседовали, и ты наверняка составил себе мнение о нем, так что скажешь?

– Скажу, что ты предвзята, он достаточно толково рассуждал о способах врачевания ран, поскольку до «Сантиссимы Тринидад» служил на военном галеоне, – Блад поднялся и отошел к окнам каюты.

– Вряд ли там ему приходилось принимать роды, – возразила Арабелла.

– Возможно, у него была практика и на берегу.