Айрин, Эйнри и остальные. Книга 1 (СИ) - Смирнова Ирина "cobras" - Страница 159

Ситуация была патовая. Характер гордой дочери Венги никак не мог пойти на сделку с очень не к месту проснувшейся совестью.

К счастью в этот момент пришел вызов от Айрин…

— Кэйт, дорогая, ничего не изменилось в планах? Ты подъедешь завтра? Посидим, поболтаем, перед… — девушка замялась, явно не желая озвучивать вслух неприятное ей событие.

— Да, конечно. Конечно, я помню, не волнуйся. И даже подарок приготовила, небольшой, но Дэйну должно понравиться.

— Отлично! Спасибо большое! Значит завтра, ближе к вечеру, да?

— Хорошо… Эйнри…

— Эйн, конечно же, будет только твой, — в голосе Айрин прозвучал намек на легкое раздражение.

— Да нет, наоборот, если он не хочет…

— Что за глупости?! — раздражение стало более заметным, хотя причина поменялась. — Еще ты начни мне его баловать… Будет сидеть рядом с женой, как миленький!

— Вы поругались, да? — запереживала от слишком агрессивного настроя подруги Кэйтайриона.

— Да нет еще пока… Надеюсь, и не поругаемся. Но ведет он себя ужасно, — пожаловалась, грустно вздохнув, Айрин. — Но это мы лучше при встрече поболтаем, — тут же улыбнулась она подруге.

— Хорошо, тогда до встречи!

— До встречи… Хотя… Лейхио спрашивает, нет ли случайно рядом с тобой Шайна?

— Есть, и абсолютно не случайно. Мы тут тоже пытаемся не поругаться.

— Преотличный день сегодня просто. Ладно, я ухожу из комнаты. До встречи!

— До встречи… — эхом откликнулась Кэйт.

Потом повернулась к Шайну:

— Ну, и я тоже не буду вам мешать своим присутствием!

После чего, гордо развернувшись, удалилась в ванную комнату.

Поплескав в лицо ледяной водой, Кэйт показала язык отражению в зеркале и пошла мириться, гася легкое раздражение из-за агонизирующей гордыни. Остаться без вожделенного "Все будет хорошо" на ночь было страшнее, чем дать почувствовать Шайну, что он прав…

Кэйтайриона вышла и остановилась, насупленная и смущенная.

— Мир? — застенчиво улыбнулась она

Шайн обернулся, все еще под впечатлением невеселого разговора с Лейхио.

Кэйт не видела ничего криминального в том, что парни общаются, Айрин придерживалась той же позиции, пусть это и было несколько нетипично. Общественное мнение было традиционно венговским — а к чему это зверикам общаться с себе подобными в чужих гаремах?

Однако, ломая привычные стереотипы, подруги пришли к выводу, что от подобного проявления лояльности все-таки больше плюсов, чем минусов, особенно в связи с тем, что теперь они были "в одной лодке", вызвав к себе более пристальное внимание Старшей госпожи Первого Дома, вынудившей их готовить вечеринки для будущих советов…

В глазах парня появилась привычная теплота, и, конечно же, он сразу вернул ей улыбку, понимающе поддержав:

— А разве с вами можно иначе?

— Я у тебя неправильная Богиня, Шайнэ?

— Нет, моя госпожа, просто…

— Только не говори, что я еще ребенок! — сдвинула брови Кэйт, представила, как комично это выглядит со стороны — еще только ножкой топнуть осталось — и рассмеялась.

— Нет, моя госпожа — вы самая очаровательная и прекрасная женщина на свете…

Вот ведь… "И ни капли фальши в его словах, — растаяла девушка, — Он искренне верит в то, что говорит". И почему-то сразу захотелось доказать, что он прав, и чтобы даже не вздумал сомневаться.

Как-то незаметно, в процессе балансирования между худым миром и доброй ссорой, подошло время обеда, после которого девушка предложила совершить небольшую прогулку. Как следует утеплившись, Шайн и Кэйт немного побродили по окрестностям, иногда просто болтая ни о чем, иногда играя в догонялки и весело дурачась. Наконец, замерзнув, вернулись домой, и уселись пить горячий чай на травах.

Контраст между свежим морозным воздухом и теплым уютом дома приятной истомой разливался внутри, расслабляя и убаюкивая. А Шайн, сидевший напротив своей госпожи, обеими ладонями удерживающей высокую кружку, просто тихо шалел от счастья, что он по-прежнему рядом с ней…

— Шайнэ? — тихо спросила Кэйт, заметив его затуманившийся взгляд. — Ты о чем думаешь?

Парень смущенно опустил глаза и помотал головой: "Это не стоит вашего внимания".

Кэйтайриона задумчиво взглянула на него, встала, ненадолго вышла из комнаты, потом вернулась и, загадочно улыбнувшись, продолжила чаепитие.

А через некоторое время, когда Шайнэйлиер попытался перебраться поближе и, обнаглев окончательно, выпросить еще одну порцию ласки, в качестве компенсации за то время, пока ему приходилось ждать "своей очереди", девушка, раскусив его маневр, погрозила пальчиком.

— Шайн, пришло время очередного урока, раздевайся, — голосом строгой учительницы произнесла она.

Внутри парня все сладко заныло. Как же он любил и ненавидел эти уроки, когда госпожа была с ним нежна и ласкова, по-венговски нежна и ласкова. Пользы от этих уроков было немало — его уже не трясло при виде раскиданных по кровати воспитательно-развлекательных игрушек. Некоторые из них уже оставили сексуально-приятный след в его памяти, стерев предыдущие, не самые радующие его воспоминания.

— Думаю, что сегодня нам стоит поработать над твоим страхом большого количества женщин, желающих поиграть с твоим телом.

Шайн испуганно сглотнул, и умоляюще уставился на госпожу. Но его никто не стал спрашивать, и что-либо говорить разрешения не было. А у них с Кэйтайрионой был строгий уговор — во время уроков он, ну, не покорный раб, а, скорее, послушный ученик. Поэтому ему разрешалось подавать знаки глазами, а вот обращать внимание на эти знаки или нет, девушка решала сама. Обычно она реагировала, но сегодня…

Стало страшно, и внутри живота начало крутить и вибрировать. Его пустит по кругу любимая госпожа? Матерь Сущего, неужели ему придется снова пережить повтор своего кошмара?

Кэйт, успокаивающе погладив парня, одела ему на голову даже не повязку, а маску из какого-то гладкого блестящего материала, прохладным касанием к коже остудившего пылающее жаром лицо. Маска натянулась так плотно, что можно было подумать, будто Шайна просто покрасили в черный цвет. Две небольшие дырочки для дыхания, и все.

Материал не пропускал ни свет, ни звук. Кэйт взяла Шайнэ за руку и уложила к себе на постель, на спину. Надежно зафиксировала его тело веревкой, используя специальные выдвигающиеся крючки по краям кровати, и, широко раздвинув ноги, села сверху, чтобы начать целовать, оглаживать, возбуждать и успокаивать одновременно.

Убедившись, что уже достаточно давно ничего страшного не происходит, Шайн позволил себе расслабиться и погрузиться в наслаждение процессом. И вдруг рук на теле стало не две, а четыре.

Возбуждение сразу исчезло, накатил ужас, сердце забилось, как будто вот-вот выпрыгнет из груди… Но прошло несколько минут, и парень понял, что четыре руки — это лучше чем две. Намного лучше… И только он снова расслабился, как рук стало шесть.

Каждый кусочек его тела был обласкан, он чувствовал жаркие поцелуи и очень надеялся, что это губы Кэйт, хотя, по ощущениям, иногда его касались и совершенно другие, незнакомые… И мысли уже путались, стремясь отыскать "свои, родные", чтобы точно быть уверенным, что его не оставили, не бросили, усыпив бдительность…

Внутри шла борьба между прежними страхами, кошмарами и доверием. Он доверял своей госпоже. Она не сможет ему навредить, и все что она делает — это только ему во благо, не зря же она его Богиня?

И, наконец, доверие полностью победило. Он расслабился окончательно, позволив телу отзываться на ласки и количество рук начало уменьшаться. Шайн испуганно дернулся, но тут же пришло понимание, что руки любимой по-прежнему здесь, и снова позволил себе наслаждаться игрой. И вот их снова только две, и наконец госпожа стягивает с него маску, целует в губы и шепчет ему, довольная: "Ты справился, мой родной! Какой ты молодец, ты справился!".