Паутина времени (СИ) - Болдырева Ольга Михайловна - Страница 53

— Риш! — Лад успел отскочить и, не удержав равновесия, плюхнулся в болотную жижу.

Крис попытался накинуть на Маришку магическую петлю, но девушка легко порвала силовые нити, голодно оскалившись.

— Ты могла просто попросить! — возмутился император, а в следующий момент, рванув ворот рубашки, подставил полувампирке свою шею. — Пей!

Да, Крис выглядел менее аппетитным, но в этом состоянии Маришке было уже все равно, кому рвать глотку. Она потянулась к смуглой, такой манящей коже.

— Сумасшедший дом! — рукоять меча Лада с силой опустилась на затылок девушки. — Она тебя на смерть загрызет! Риш, быстро взяла себя в руки! До чего додумалась, в такой момент до драки доводить!

Маришка, на секунду потеряв концентрацию из-за удара, почти осознала, что делает что-то неправильное. Но Крис, проигнорировав замечание творца, шагнул ей на встречу.

— Пусть грызет, — спокойно разрешил он.

Но когда девушка накинулась на императора, в последний момент тот заломил ей руки за спину и сам впился в губы полувампирки требовательным поцелуем. Она, пытаясь вырваться, вцепилась клычками ему в губу, почувствовав пьянящий вкус крови. Но мужчина только коротко и злобно зарычал, не выпуская Маришку из объятий и продолжая ее целовать. И девушка ответила ему, прижимаясь к Крису, надеясь разделить с императором свою боль и его отчаянье.

Позади вежливо покашлял Лад.

— Ребятки, во-первых, мне чисто по-человечески завидно. А во-вторых, если мы в ближайшую пару минут не тронемся дальше — трогаться уже не будет никакого смысла. Ну что? Приходим в себя? Или вы перемещаетесь в горизонтальную плоскость, а меня посылаете за свечкой?

Язвительность, которая удивительным образом сочеталась в голосе творца с усталостью, отрезвила Маришку и Криса.

Они смущенно разошлись в разные стороны. К счастью, сознание девушки за эту пару минут успело проясниться, и теперь она понимала, что действительно была на грани.

— Немного крови? — предложил Лит, протягивая ей запястье.

Маришка отшатнулась, испугавшись странного тепла, которое прокатилось по телу от воспоминаний об этом странном поцелуе.

— Пф, — Лад, поняв, что так они точно не тронутся с места, оттеснил императора и, легко разрезав кинжалом свою руку, терпеливо подождал, пока полувампирка сделает несколько жадных глотков. — Все, теперь бегом вперед.

Впрочем, далеко продвинуться они не смогли.

Их путь окончился у развалин старинного замка, от которого был лишь намек на высокий фундамент и часть башни.

Встав на краю болота, Маришка, Лад и Крис тоскливо смотрели на ровный белый цвет, затопивший реальность впереди них. Жалкий клочок в сотню метров — все, что осталось от мира.

— Что ж, — вздохнул творец, — больше спешить некуда. Можете целоваться.

Спустя неделю мы остановились в поместье Эттов.

До основания величественного замка на болоте еще оставались столетия. Пока же в небольшом поместье нас с радушием принял низенький и круглый, как бочонок, граф, предоставив убежище посланцам истинного творца. От волнения потягивая себя за пышные усы, Эдорд слушал рассказы прибывших с нами господ о том, как стоило только признать власть Пресветлой матери и вознести ей хвалу — на следующее же утро небо над землей очищалось, а яркое светило оживляло унылые и бедные края.

— Чудные дела! — воскликнул он, когда его светлость князь Дикк рассказал ему об исцелении своего первенца, который за два дня до нашего с Зуллом прибытия в его замок начал кашлять кровью, подхватив легочную гниль.

— Что ж, друзья, я и мои люди в вашем распоряжении. Нам давно надоело влачить жалкое существование! Да здравствует Пресветлая Алив!

— Слава творцу! — подхватили десятки голосов.

Мы же с Альгой и Василием, чувствуя свою чуждость всеобщему веселью, поспешили удалиться к себе в комнаты. Эрик отлично справлялся с ролью побратима великого Объединителя, рассказывая всем желающим, как творец снизошла в ореоле света к Дариилу, откликнувшись на его зов.

С каждым повтором Алевтина становилась еще более прекрасной и желанной, а собравшиеся слушали юного герцога Рита, затаив дыхание.

Тех, кто не соглашался принять новую веру, не было.

И уже спешили по всем сторонам света первые носители силы Пресветлой — будущие основатели Ордена. Нам оставалось только провести заключительный ритуал, закрепив власть Алив над этими землями и провозгласить рождение новой империи — Лирии. Так что одну проблему с чистой совестью можно было вычеркивать из списка срочных дел.

Теперь — сердце мира и спасение Времени.

Под вечер я отлучился из покоев в поисках чего-нибудь съестного. Люди, занятые подготовкой, могли не есть несколько суток — лишь бы быстрее добиться желаемого. А возглавлял все это безобразие Нартен.

Зулл, увидев меня, тащащего с кухни огромный поднос, приветливо махнул ладонью. Я смог в ответ только кивнуть — руки были заняты. Зато заметил пристально и недобро наблюдающую за князем Вину и с неожиданной ясностью понял, что она его убьет. Сегодня или через неделю — неважно. Но Эрик Рит, побратим великого Дариила, быстро замнет этот инцидент. И, чтобы спасти свою колдунью, вычеркнет из истории имя Нартена Зулла, первого из свободных князей, кто воздал хвалу Пресветлой матери.

Уже у самых покоев я пересекся с сыном. Тот позвякивал какими-то пробирками, придирчиво рассматривая содержимое одной из них в свете факела.

— Кого-то еще поймал для Литта? — окликнул я Эрика.

— Да. Эдорд держал в подвале вампира. Правда, нацедить удалось совсем немного, тварь была на последнем издыхании. Мы думаем дальше заняться родовым знаком-татуировкой. Основу зелья я уже приготовил, осталось еще несколько нюансов.

Я не смог удержать любопытства. О знаке Великого Объединителя история умалчивала. И многие императоры тщетно пытались доказать, что изображение именно на их теле наиболее соответствует символу, который носил Дариил.

— И какое животное он выбрал?

— Змею.

Поднос чуть не полетел из моих рук. А как же львы, драконы, фениксы и единороги, которыми так кичились поколения Литов?!

— Серьезно?

Эрик кивнул.

— Хладнокровна, рассудочна, опасна, но нападает только, когда ей угрожают. К тому же Дари любит змей…

— Подожди минуту, — попросил я Эрика. Оставив поднос на столе, я порылся в сумке и вернулся в коридор, держа в руках тонкий потрепанный дневник Алив. — Он хранился в фамильной библиотеке, якобы отданный первому Риту Пресветлой матерью на сохранение. Еще одна загадка временных петель.

Парень лениво пролистал первые страницы.

— Ни слова не понимаю, — признался он.

Я в очередной раз порадовался тому, как вовремя к нам попал Василий, для которого язык творцов оказался родным.

— Сохранишь? — попросил я. — В будущем этот дневник мне очень пригодится.

Эрик, забрав из моих рук записи Алевтины, улыбнулся немного грустно.

— В этом есть что-то странное: к тому моменту, когда через сотни лет ты вновь коснешься этих страниц, я уже стану горсткой пыли и праха. Я привык оставлять позади себя могилы и до сих пор не могу поверить, что теперь у меня осталась одна короткая смертная жизнь.

Зато ты оставишь после себя добрую память, — тихо возразил я, осознав, что Эрику просто страшно, — это лучше, чем могилы, поверь.

— Спасибо, Оррен, — парень небрежно сунул дневник подмышку. — Ты будешь на ритуале?

Хотелось бы отказаться, да Алив не позволит.

— Через сколько?

Сын задумался.

— После заката, раньше не управимся.

Я подумал, что получится символично — новый день наступит, принеся с собой мир и спокойствие.

Альга, растянувшись на кровати, лениво щурилась на огонь в камине. Еде она обрадовалась, попытке завести беседу — не очень, присутствовать на ритуале отказалась наотрез, сообщив, что лучше подышит свежим воздухом на заднем дворе.

— Я тут подумала над именем Вины, — супруга подозрительно принюхалась к выпечке и отщипнула кусочек теста от пирога с мясом, — а то мальчики уже до неприличных вариантов дошли.