Тринитарное мышление и современность - Курочкина Марина - Страница 51

- Когда Бог воплощается в человеке. Он не знает, что с Ним будет. Он тоже рискует, - сказала Марина, и в этот момент по ее лицу от пламени догорающих свечей пробежали оранжевые блики, а в глазах отразились золотые лучи. - Но когда Христос говорит, что вы сделаете больше, чем Я, Он имеет в виду, что движение от человека к Богу, то есть от простого к сложному, труднее, поэтому от нас и усилий требуется больше, и помощь нам нужна... Ты мне помогаешь очень сильно, если бы не ты, я бы давно погибла от напряжения, в котором пребываю. Это духовное напряжение, под него не "поднырнешь" и от него не спрячешься. Но сейчас мне нужна мужская помощь, мужская инициатива, ты ею не обладаешь, иначе я долго не протяну, но и обратно я не хочу.

- А Игорь? - спросила я робко. Марина усмехнулась:

- Если для Николая я - Ассоль, то для Игоря - путеводная звезда, которая указывает путь к благополучию, а заодно и голы забивает, так что мяч в корзину аж "засасывает", как он по баскетбольному выражается... Когда-то давно, еще в юности, я в очередной раз собиралась выйти

306

замуж и со своей подругой, тоже Маринкой, сидела в кафе и обсуждала свадебный наряд. С нами за столиком сидел пожилой иностранец, мы думали, что он ничего не понимает, а он сказал мне на неплохом русском: "Вы женщина-звезда, и вы не должны выходить замуж, ваша задача - вдохновлять мужчин на рыцарские подвиги". Мы с Маринкой тогда посмеялись, замуж в тот раз я действительно не вышла, но слова мне его запомнились. А как ты думаешь, кто я? - спросила Марина, состроив при этом уморительную физиономию.

Я рассмеялась на ее смешную гримасу, но ответила со всей серьезностью:

- Я у какого-то философа читала, что есть такие "осевые" люди, которые, образно говоря, движут ось земли, способствуя развитию человечества. Я думаю, что ты обыкновенная "осевая" женщина, - и, улыбнувшись, добавила: - а когда я читаю твое философствование, мне кажется, что ты - воплощение Шопенгауэра в образе женщины. Но только он был пессимист и "хулитель жизни", как о нем говорили, а ты несешь в себе совершенно удивительную любовь к жизни.

Марина усмехнулась и ответила:

- У Шопенгауэра есть удивительное вдохновение на познание, но нет вдохновения на благословение и прощение человечеству. Его мама не любила, отец слабый был, поэтому он и вырос мрачный, и ему трудно было перейти к оптимизму. Но зато у него наследство было большое, он мог писать книги... Мне сейчас в голову пришла смешная идея познакомиться с каким-нибудь хорошо сложенным мужчиной, который бы отлично танцевал.

- Хочешь двигать ось, танцуя? - спросила я.

- Именно так. Если бы я тогда, в юности, согласилась работать в мюзик-холле, нам предлагали с Маринкой, я бы стала не философом, а танцовщицей, - сказала Марина и задумалась; очевидно, она что-то вспоминала. - Поставь музыку, пожалуйста, "Отель Калифорния", я всегда обожала

307

эту вещь. Я сейчас вспомнила себя совсем молоденькой: зимой я ходила в белой шубке, в тонких капроновых чулках и всегда без головного убора, даже в мороз, и никогда не замерзала.

Я стала искать кассету ансамбля "Иглс", но Марина меня остановила:

- Нет, не надо. Смотри, какая сейчас луна за окном, а около нее лестница из облаков. Глядя на это, хочется чего-то другого, запредельного... Поставь лучше Шнитке. - Когда музыка отзвучала, Марина сказала: - Мне понятно состояние Шнитке, кажется, что он музыкой рассказывает историю своей жизни. Он говорит, что земная жизнь дана для того, чтобы ее разлюбить, не жизнь вообще, а именно земную. У меня перед глазами возникла картина: какая-то чайка, которой захотелось полетать во времени истории. С одной стороны упоение, она любит летать, а с другой стороны - ей только и разрешается летать, когда никто не летает. Для нее это возможность и вызов... Она начинает летать и теряет чувство меры и опасности, залетает в такие потоки, что не может с ними справиться, и воздушный поток ломает крыло, она еще может вылететь, но то ли чувство отчаяния, что ее никто не ждет, то ли горечи, что всю жизнь никто не ждет, она как-то медлит, и ее накрывает волна, и она гибнет с перемешанным чувством и горечи, и радости, а утром на берег, когда буря стихла, выносит красивое перо - менуэт на бис... В музыке Шнитке для меня есть что-то очень горькое и светлое...

IV. "Всего на час сумею быть я старше "

31 октября 1996 года, ровно за два месяца до дня рождения Марины (она родилась 31 декабря 1957 года), раздался телефонный звонок. Сквозь сон я слышала, как Марина разговаривала с Николаем: "Любовь - это не

308

закипание чайника на конфорке, любовь - это разделение внутреннего состояния человека... Ты думаешь только о себе... Не звони мне больше, не трать понапрасну денег..." Марина повесила трубку и снова легла в постель. Потом было еще два звонка с небольшим промежутком, но там было молчание, - очевидно, Миридонов проверял, дома мы или нет.

Через некоторое время раздался звонок в дверь, я встала, посмотрела в глазок тамбурной двери и увидела Миридонова. Я сказала Марине, что там стоит твой Петюня. Она надела белый халат - подарок Николая и вышла к нему. Через пять минут она вернулась в комнату, достала из письменного стола журналы для презентации и отнесла ему.

- Ну и работенка! Ни сна ни отдыха! - сказала она, снова ложась в постель.

Где-то минут через сорок опять раздался звонок в дверь. Это был снова Петр Миридонов. Марина вышла к нему, они о чем-то некоторое время говорили, потом Марина открыла дверь в комнату и сказала мне:

- Вставай, умывайся, готовь завтрак, у Петюни презентацию перенесли на три часа дня, он с нами позавтракает.

Пока Марина обсуждала с ним проблемы, связанные с бизнесом, я сварила кофе, сделала бутерброды с красной икрой, с сыром, с ветчиной. Марина сказала:

- Ветчину выбирай попостнее, а то Пете нельзя жирное. У Петра была язва, и Марина побеспокоилась о его здоровье.

- За чужой счет, - весело сказал Петр, - не только пьют, но и едят и аристократы, и дегенераты. И потом у меня сегодня радость - я перезанял деньги! Теперь до Нового года не будет никаких "наездов". Прямо камень с сердца упал.

Мы сели завтракать, и Марина сразу перешла к делу - стала говорить Петру, как надо настроиться на презентацию.

309

Петр сказал, что его бывшие друзья-милиционеры разрешили ему воспользоваться опорным пунктом для проведения презентации. Петр говорил, что он теперь спокоен, что у него все получится. Он был весел и возбужден, рассказывал старые анекдоты, на его довольно высоком лбу надувались вены. Он с аппетитом ел бутерброды, мне пришлось еще подрезать ветчины и сыра. Пока мы завтракали, Марина почти через каждые десять-пятнадцать минут говорила по телефону с сотрудниками.

- Кушай, кушай, тебе сегодня работать, - подбадривала она Петра в промежутках между телефонными разговорами, - мужчина должен быть сытым и довольным, тогда у него все получается. Эмоциональное воодушевление - главное в нашей работе. Говори людям, что нет нерешаемых проблем, а есть нежелание их решить. Но может, ты все-таки передумаешь и возьмешь меня с собой? Вдвоем мы будем выглядеть гораздо убедительнее. Ведь люди ищут не только денег, но и защиты, уверенности. На опорном пункте обещать богатую жизнь, согласись, как-то странно.

- Я хочу просто потренироваться, а потом приглашу в офис. Я хочу один попробовать, должен же я навыки приобретать, чтобы быть раскованней на основной презентации. Вспомню свою комсомольскую юность, как на собраниях людей вдохновлял.

- Ты их вдохновлял на картошку ехать, а здесь на принципиально новое отношение к жизни и к самим себе, - сказала Марина, отпивая из чашки черный кофе.

- На картошку тоже трудно, все чистенькими хотят быть, - сказал Петр и попросил чая со слабой заваркой.

- Петя, постарайся не концентрировать внимание на всех безработных и разорившихся, которые не хотят приложить усилия для продвижения вперед, - продолжила свои советы Марина, - тратить на них силы накладно для бизнеса и для собственного здоровья. Легче найти человека,