Мышеловка для кота (СИ) - Николаева Ольга - Страница 98

— Ну. Я же вам говорила, а вы не верили. — Снова мама Кирилла спасла. — А ты, Ирочка, сядь, покушай. Негоже голодной стоять и нервничать.

— Ну, так когда торжество-то будем гулять?!! — Дребезжащий голос какого-то ну очень пожилого дядяюшки был будто сигналом для поднявшейся волны обсуждений.

— Кир, о чем они? Какое торжество? — Мои глаза округлялись, по мере того, как обсуждение начало набирать обороты. Звучали предложения, одно другого нелепее, о том, где нужно праздновать, сколько гостей приглашать, кто сейчас лучший ведущий… Откуда-то долетела фраза, что праздник должен быть семейным, в тесном кругу, максимум сто человек, ну, плюс еще тридцать — для поддержания деловых контактов…

Эти разговоры здорово напрягали. В первую очередь, своей абсолютной серьезностью.

— Лиз, не переживай. Свадьба будет такой, как захочешь ты. Никто не будет слушать этих перечников. А если уж сильно прижмут, оплатим им отдельный праздник. Придем, поздороваемся и по-тихому свалим.

Он, между прочим, тоже не шутил. Ни намека на юмор не услышала в голосе, ни проблеска иронии — в глазах.

— Свадьба?! Какая свадьба, о чем вы все?!! — Чуть громче спросила, чем требовалось. Не удивительно: на грани истерики сложно себя контролировать.

— Действительно, Кирюш. — Жеманный голосок вклинился в наш разговор. — Не стоит затягивать фарс. Тем более, на глазах у родственников. Люди все взрослые, серьезные, потом не поймут, что ты их разыграл, и не простят… — Эта крыса декольтированная всем своим видом показывала, как ей не нравится происходящее. Вот достала же меня, до печенок, а…

— А вас это не коснется, дорогая. Мы будем праздновать по обычаям моей семьи. Не уверена, что ваши родственники готовы к этому.

— Мда? — Это уже Кир протянул, заинтересованно. — Ну-ка, поделись идеей. Мы это еще не обсуждали.

— Да обыкновенно. В деревенской столовой. Сначала венчание в нашей церкви, а потом три дня — пьянка на всю деревню. Но это не очень дорого. Главное — самогона нагнать, чтобы всем хватило. А угощение каждый сам тащит. — Меня понесло, от злости и непонимания происходящего. — Сейчас осень начнется, народ урожай снимет, поросят пойдут резать. Домашняя колбаса будет лежать всех сортов и видов. Картошечка, опять же, молодая.

Ирку перекосило. В прямом смысле. Кирилл усиленно сохранял серьезную мину, только я видела, чего ему стоило не заржать в голос. Вилена Игоревна прислушивалась и улыбалась. Чему — неизвестно. Женщина-загадка, блин…

— Кирилл!!! Она же над нами издевается!!! разве ты не видишь?!! — Фальцет стервозной "сестренки" откровенно резанул по ушам. Противно стало. Хотелось скривиться, как от съеденного лимона, однако, я держалась. До поры… — Что здесь, вообще, забыла эта хамка, деревенщина? Как ты мог ее привести сюда, в семью? Ты нас что, совсем не уважаешь?

От этого выпада замерли все за столом. И молча наблюдали. Никто не рискнул вмешиваться.

Я выдержала паузу. Кир, видимо, тоже с мыслями собирался. Не сказал ни слова. Но, судя по его виду, нужно было готовиться к беде.

Промокнула губы салфеткой, отложила, аккуратно. И только потом решила ответить, раз уж выпал такой шанс.

— А вас, глубокоуважаемая, кто сюда приглашал? Сдается мне, что даже и не вспоминали о такой значительной персоне… Или я ошибаюсь, Кир?

— Да ты… Да как… Да кто тебе позволил разговаривать в таком тоне, на моей территории? — Фальцет захлебнулся. Превратился в басок хамоватой гопницы. Стало еще противнее.

— А она твоя? Эта вот территория? Я чего-то не знаю, Кирилл? Вы с мамой живете в чужом доме? Или Ирина его только что нечаянно присвоила?

— Нет, малыш. Ирина, похоже, заблудилась. Окончательно. И перепутала границы. Не с той стороны зашла. — Тон Кирилла был обманчиво- спокойным. Даже, я сказала бы, ласковым… Если бы не глаза. Пустые и холодные. Почти такие же, как я видела при первой нашей встрече. Когда, вроде бы, и прямо смотрит, но кажется, что очень свысока. Ну, как на букашку. Или на соринку, на подошву прилипшую.

Я уже и забыть успела. Такого Кирилла. А Ирка заставила вспомнить.

А потом он посмотрел на меня и улыбнулся. И сразу стало легче: мой, нормальный, Кир не исчез. Просто на время выпустил на волю высокомерного засранца.

— И что теперь делать, Кирилл? — Успела вставить пару слов, пока Ирина хватала ртом воздух, заткнувшись от неожиданного отпора. Знала же, что вот-вот завопит еще громче, и тогда уже не перекричишь…

— Ну… я думаю, что нужно попросить маму, чтобы она Иру выгнала из этого дома, и больше никогда сюда не приглашала. — Кир мог воду замораживать голосом в тот момент. Даже я поёжилась, до того не по себе стало. Страшно представить, каково было его сестренке…

А та разом сникла и потерялась. Пропал и воинственный пыл, и надутые губы, и гордая осанка. Даже, мне кажется, макияж резко потускнел, и стразы уже не так блистали…

— Кирюш… это уже слишком… тебе не кажется? — Вилена Игоревна, как ни странно, тоже посмурнела. Понятно, любимая родственница и не менее любимый сын так неожиданно разругались из-за какой-то приблудной мадам, впервые увиденной…

Стало жалко и мать Кирилла, и за Ирину неудобно, и вообще — захотелось сбежать с этого сурового праздника жизни…

— Мам, я тебя предупреждал. И неоднократно. Ничего нового ты сейчас не услышала. — Тот же нехороший тон, что и с Ириной. Может быть, и смягченный, но совсем чуть-чуть. Оскорбленный аристократ проснулся, чтоб его. Захотелось дать щелбан, чтобы думал, как с матерью разговаривает.

Щелбан, конечно же, не дала. Но ногой под столом пнула. И грозные глаза сделала, чтобы понял, что пинок не был случайным.

— Лиз, я тебя очень прошу: не вмешивайся в наши семейные склоки. Не трать нервы. Я потом все объясню, в подробностях, а сейчас потерпи немного.

И все эти беседы, значится, мы вели на фоне глухого молчания всей присутствующей родни. Офигенно. Куда я, к чертям, попала?

Вдохнула и выдохнула, очень глубоко, и несколько раз, пока эта троица испепеляла друг друга взглядами. Правда, мать Кира больше умоляла, очень красноречиво вздыхая, переводя глаза от Кирилла к Ирке, и обратно…

В который уже раз я ощутила себя ненормальной: вот же он, момент моего триумфа над Иркой, минуты, когда Кирилл очень ясно дал понять, кто для него ценнее и дороже, и мне бы сиять от радости, и злорадствовать, и упиваться восторгом… Но… ощущение неловкости, сочувствия, и немного — злости. На Кира. За то, что не перевел ситуацию в более мягкую, не оставил эти разборки до общения наедине.

Ладно бы, только Ирину поставил на место при всех, это было бы не так и грустно… А вот зачем расстраивать маму? Да еще и при родне? Видно же было, как ей тяжело и неприятно… И плевать, что там у этих троих за отношения…

Молчание затягивалось. Единственным, кто не беспокоился об этом, кажется, был Кир.

Он откинулся на спинку стула, обнял меня за плечи одной рукой, а второй легонько поглаживал мою ладонь. Смотрел на окружающих, при этом, вызывающе и холодно.

Вот и пойми, после этого, то ли он прикидывается уродом столь качественно, то ли своё уродство от меня так хорошо скрывает…

Пауза в лучших традициях Станиславского слишком уж затянулась. И какое-то дальнее чутье подсказало мне, что партер, балкон и галерка вполне себе наслаждались действом. Хреново себя ощущали только два актера: Вилена Игоревна и Ирка. Ну, и я, конечно же, случайно втянутый в игру заблудившийся зритель. Ставший частью нелепой пьесы.

И шило в заднице, проснувшееся в ненужный момент, очень громко мне подсказало, что пора бы уже действие заканчивать. Антракт, буфет, и так далее… А после рюмочки коньяка в буфете можно бы и не возвращаться. Я так пару раз делала…

— Скажите, пожалуйста, а здесь поблизости есть какая-нибудь речка? Или озеро, на худой конец?

Кирилл перевел взгляд с родичей на меня, в недоумении. Все остальные тоже перевели. Еще ни на одном совещании так мое ничем примечательное лицо еще взглядамт не буравили. А ведь, казалось бы, и раньше умела внимание привлечь…