Вторая Попытка. Дилогия (СИ) - Кыштымов Александр - Страница 116

   Визирь видел истребитель. Он сообразил - Первый Помощник в оди-ночку разогнал погоню. Вывод напрашивался сам собой. У Руководителя уже есть то нечто, о котором он говорил ему десять минут назад, и он уже добился неоспоримого преимущества перед Кангендом. Абдулла непременно укрепится в мысли о необходимости слияния городов. Промедление смерти подобно. У Мусы хватило ума окружить себя грамотными и дальновидными мужами. Визирь вскоре всё поймёт, и тогда Вилли не избежать нового разговора, более серьёзного, чем сегодняшний.

   У Лабера всё больше и больше портилось настроение. До чего странно устроена жизнь. Почему людей сближает не желание жить в мире, любви, доверии, а животный страх быть уничтоженным более сильным. Пусть он нами помыкает, издевается, плюёт в лицо, но зато мы все останемся живы, смирим гордыню, стерпим оскорбления и приспособимся жить со страхом в душе. Он не помешает спать, есть, работать. Это всё лучше, чем смерть на колу или в пламени костра...

   Руководитель попросил высадить его в Дальнем посёлке возле дома Ли Фу. В окнах горел свет. Гриз толкнул низкую дверь и очутился в небольшой, чистенькой комнатке. Посредине стоял низкий стол. В углу - узкая кровать. На трёх косых полках аккуратными стопками лежали пергаменты и листы бумаги. Старик сидел за столом и не торопливо писал. Увидев гостя, он отложил перо, улыбнулся и молча указал на табурет, стоящий по другую сторону от стола.

   - Как прошла спасательная операция?

   - Гармаш?..

   - А кто ещё? - снова улыбнулся Ли Фу. - У нас ничего не проходит мимо его ушей и глаз.

   - Всё хорошо. Мы успели вовремя. Никто из бежавших не пострадал, чего нельзя сказать об оставшихся в Кангенде.

   - Нам крайне необходимо спасти несчастных. Но и война нам ни к чему.

   - Падишах очертя голову ринется на нас. У него имеются иллюзии и он их питает. У меня созрел план. Он поможет избежать большой крови, но предварительно мне хотелось бы обсудить его с тобой.

   - Я догадываюсь о чём пойдёт речь. Ты надеешься на наших друзей из подземелья?

   - Да. Они помогут решить непростую задачу. Следующей ночью запустим их в дело. Придётся подключить Абдуллу. Это неизбежно. Он знает планировку дворца и поведёт головного люрминса.

   - Ты не боишься измены? Он может воспользоваться удобным моментом и направить оружие против нас.

   - Мы доверим ему всего одного. К тому же он будет управлять им издалека. Мы успеем принять меры к ликвидации визиря лишь только заподозрим неладное. Только я не думаю, что он решится на нападение. В Городе останется его семья. Поэтому перед началом активных действий мы обговорим все нюансы.

   - Тогда другой вопрос. Вдруг падишах казнит всех пленных днём?

   - Он дурак и садист, а эта публика никогда не убивает свою жертву, не насладившись в полной мере её страданиями. Он их станет пытать, мучить, глумиться, дабы показать жителям Кангенда своё могущество и за одним преподаст урок тем, кто вздумает протестовать.

   - Тактика запугивания. Она всегда приносила хорошие результаты и отбивала охоту роптать у непокорных. Старое, доброе средство...

   - Что ты пишешь?

   - Готовлю проект распоряжения насчёт производства, перевозки и хранения пороха. Лучше поздно, чем никогда...

   - А я к тебе как раз по этому поводу... Тогда у меня к тебе нет вопросов. Утром приходи. Поговорим с Абдуллой насчёт дальнейшей жизни.

   - Хорошо. Буду непременно...

   * * *

   Руководитель занимал небольшой домишко рядом с Домом. Маленькая горница, маленькая кухня, маленькая спальня всего на одну кровать - вот и всё его жильё. Большего и не требовалось. Зачем, спрашивается, холостяку большие хоромы? Скромность в быту всегда сопутствовала Лаберу. Он довольствовался малым, думая о большем. Хозяйство вела тихая, опрятная женщина. Она почему-то до судорог боялась Руководителя и старалась не попадаться ему на глаза, шныряя по дому подобно мыши. Вилли ни за что бы не ответил на вопрос - как выглядит его экономка. Он, скорее всего, принимал её за кухонный комбайн, совмещённый со стиральной машиной и пылесосом, чем за живое существо. Вот и сегодня мелькнула тень, брякнула посуда, булькнуло молоко. На столе, будто по мановению волшебной палочки, появилась еда. Руководитель вымыл руки, сел на колченогий стул, не торопясь отужинал и ушёл в спальню. На пороге он оглянулся. На столе уже было пусто. Послышались лёгкие шаги, скрипнула входная дверь и воцарила полная тишина. Гриз отошёл ко сну.

   Утром его разбудил Гармаш. Он побоялся войти вовнутрь, поэтому бегал по двору кругами и вопил резким, неприятным голосом. Лабер за несколько минут узнал, что ночью привезли беженцев и разместили в Северном районе, что в Кангенде объявился новый правитель, что Хайме Нуарос собирает воинов для защиты жителей от падишаха, что новый Начальник сыска выслал разведку. Ей предписано наблюдать за всеми передвижениями потенциального противника и в случае опасности оповестить Руководителя. Затем живое радио помчалось дальше...

   Вилли встал, оделся, вышел в горницу. На столе дымился завтрак. Гриз выпил стакан молока с мёдом, съел пресную лепёшку и отправился в Дом. Там его уже ждали Советники. Отсутствовали двое: Первый Помощник и Михаил Скоробогатов. Зато возле стола стоял Абдулла и с интересом рассматривал высокое собрание. По традиции все вкушали от местных щедрот. Визирь всякий раз тактично отказывался от угощения, которое периодически предлагал гостеприимный Н"Гвашла. Едоки не обратили на Руководителя ни малейшего внимания и молча продолжали насыщаться. Абдулла нервно теребил край старенького халата, который ему предоставили радушные хозяева, и не мог дождаться начала совещания. Наконец высокое собрание соблаговолило закончит трапезу.

   Первым взял слово визирь. Он вкратце поведал то, что уже было из-вестно стараниями Гармаша. В конце Абдулла попросил у Города военной помощи, чтобы после свержения коварного падишаха Кангенд мог присоединиться к Городу. Такова была последняя воля покойного эмира Мусы аль Шаддаха.

   Советники, в принципе, не возражали насчёт воссоединения колоний. Однако никому не хотелось воевать. Людям начинала нравиться мирная жизнь, а тут нужно было куда-то скакать, кого-то рубить, зачем-то уби-вать. Конечно, пленных жалко, слов нет, только для начала стоит пригрозить падишаху набегом. Вдруг он испугается и перестанет проказничать! Обсуждения, как такового, не получилось. Советники высказывались вяло и нехотя. Каждого одолевали свои заботы, а им предлагали отрывать людей от дела и бросать в мясорубку, от которой Городу пока не горячо, ни холодно. Абдулла даже растерялся от подобного приёма. Он рассчитывал на активную поддержку и понимание, а Советники явно не хотели внимать его призывам о помощи. Вскоре они просто разошлись, так и не решив - быть войне или нет.

   Когда вышел последний человек, визирь сел-таки за стол, положил на него сцепленные руки, упёрся в них подбородком и принялся исподлобья наблюдать за Руководителем, который в глубокой задумчивости прогуливался по помещению.

   - Скажи, Абдулла, - наконец заговорил Вилли.- Сколько заговорщиков находится во дворце? Я имею в виду не тупых исполнителей и обманутых, а тех, кто осмысленно пошёл на свержение эмира.

   - Человек десять, пятнадцать, не более. Не забывай! За ними стоит ар-мия, слепо выполняющая любой приказ начальника, и дворцовая стража, выдрессированная беспрекословно повиноваться любому распоряжению повелителя. Она, если потребуется, мать родную не пощадит...

   - Из этого следует, что если у нас получиться нейтрализовать инициа-тивную группу, то мы избежим лишних жертв...

   - Такой вариант мог бы устроить всех. К сожалению, я не вижу возможности сделать так...

   - А я вижу...

   Абдулла поднял голову и недоверчиво воззрился на Руководителя.

   - Сегодня я отдам все необходимые распоряжения Первому Помощнику и он доставит специальное оборудование для проведения спасательной операции. В связи с чем, я ставлю одно условие - ты обязан до скончания века молчать о том, каким образом мы произведём ликвидацию заговорщиков. Ни пытки, ни обещания вечной жизни не должны заставить тебя нарушить данное тобой слово. В ином случае ты и все твои родственники, вплоть до грудных младенцев, отправятся за падишахом. Без промедления и всякой жалости!