Эльфийский Камень Сна - Черри Кэролайн Дженис - Страница 90

— Король мертв, — ответила она. Она спокойно сидела в скромном синем платье, волосы были уже туго заплетены в косы, лицо очень бледно. Казалось, облик ее вырезан из слоновой кости. — Ты понимаешь?

— Лаоклан мертв, — Ризи шагал из угла в угол, и остальные бы с радостью последовали его примеру — до того всем было не по себе. Ризи замер, умиротворяюще протянув к ней руки. — Ну что ж, меня не удивляет это, сестра, но откуда ты это знаешь?

— Мой муж сказал мне это, — спокойно ответила она непререкаемым тоном. — Перед уходом. Пошлите гонцов во все концы наших владений. До самых границ. Пусть все идут в замок, и велите Роану вернуться домой со всеми людьми.

— Госпожа сестрица, — мягко заметил Ризи, — господин Киран был в лихорадке.

Она поднялась с кресла, и на мгновение все в ужасе отпрянули, несмотря на ее малый рост.

— Брат, ты понял меня? Мой кузен Лаоклан мертв. Он ненавидел нас. Но он мертв. Они убили его, задушили его в постели после того, как не подействовали яды. Король убит.

Глаза Донала метнулись в угол, где рядом с сестрой сидел хрупкий рыжеволосый мальчик, и дрожь пробежала у него вдоль позвоночника. «О боги», — подумал он впервые, ибо до вчерашнего вечера был жив Киран и оставались возможности для дипломатии и заключения союзов; к тому же Лаоклан мог объявить кого-нибудь наследником. Но уже этим утром все изменилось. «Келли. Боги, боги, этот мальчик — король».

Молчание объяло всех. А возможный король с отчаянием взирал на окружающих, сжимая руку своей сестры.

— Сестра, — тогда промолвил Ризи, — если это так, у нас осталось немного времени. Если это правда, беда придет в долину очень быстро. Тем больше оснований заняться севером, чтоб мы потом смогли отразить нападение с запада, когда он обрушится на нас.

— Нет, — сказала Бранвин.

— Сестра, командуй в замке. И не суйся в дела войны.

— Я сказала — нет.

— Это ошибка, — промолвил Барк. — Госпожа, ты знаешь меня и знаешь, что я верен тебе, как был верен ему. Но я скажу то же. Оставь дела границ тем, кто разбирается в этом.

— Король мертв, — она повысила голос, сразу лишившись спокойствия и достоинства. — И все наши силы должны быть собраны здесь. И муж мой не мертв, Барк. Он ушел, но он не мертв. И ты все еще его человек, не забывай об этом.

Барк склонил голову, а затем горестно поднял ее. Его мысли были ясны.

— Госпожа, где бы он ни был… но положение на границе… не терпит отлагательств.

— Барк, он посмотрел на меня. Это было последнее, последнее, что он сказал. Он смотрел на меня так же ясно, как я смотрю на тебя: «Бранвин, — промолвил он, — рассчитывай на Дру. Ступай к нему, если потребуется. И торопись».

— Не может быть, — мрачно промолвил Ризи. — Это невозможно: по крайней мере сейчас это не легкий путь. Даже нам с трудом удалось осуществить его. Лучше сейчас обезопасить северные пределы, а потом все силы бросить на запад.

— Они поползут меж холмами как муравьи, — сказала Бранвин.

— Вполне возможно, госпожа, но это их приведет в наши руки. Оуэн, Маддок и я — неужто ты думаешь, что кто-либо из жителей долины превзойдет нас в бою в холмах? Пусть попробуют. Мы будем стоять здесь.

— Донал, — простерев руки, Бранвин обернулась к нему. — Донкад. Короля убил Донкад. Ты меня понимаешь?

Дрожь охватила Донала — разбитые кости заныли от воспоминаний, всколыхнув страх и сомнения в его душе.

— Барк, — промолвил он, — Барк, у него есть союзники… О боги, Ризи, Бурые холмы и север — слишком многое движется на нас… Я видел это, и это не войска. Гораздо хуже. Наверное, она права.

И все обернулись к нему с жалостью во взоре. Барк заправил руки за свой ремень, потом, нахмурившись, взглянул на Бранвин.

— Донал останется здесь, — сказал он, — командовать обороной. Ты моя госпожа, но господина нет, и пока он не появится здесь снова, я буду выполнять его последние распоряжения и хочу напомнить, что я вернулся в замок без его разрешения на это. Ризи, Оуэн, Маддок…

Краска залила щеки Бранвин.

— Я сказала, — промолвила она. — Но ты отказываешься слушать, — губы ее задрожали, глаза наполнились слезами. — Ну что ж, ступай. И поступай как знаешь, Барк. Хотя бы ты останешься, Донал.

Донал неподвижно стоял, чувствуя, что лицо его пылает, а Барк и Ризи с братьями, бряцая оружием, удалялись вниз по лестнице; и взор его помутился, стал страдальческим и горьким.

— Ну? — резко спросила Бранвин. И Мурна стояла рядом, присутствуя при этом. И краем глаза он видел детей, сидящих в углу.

— Я выйду с твоего разрешения, — горестно пробормотал Донал, — проводить братьев.

Бранвин кивнула и повернулась к нему боком, найдя себе занятие со связкой трав и склянок, стоявших в ее углу.

Ворота были раскрыты. Повозки со скрипом уже тянулись по дороге.

— Будьте осторожны, — промолвил Донал, глядя на Барка, проезжавшего мимо, и Барк, придержав лошадь, отъехал в сторону.

— Донал, — и Барк замер на мгновение, нахмурив лоб, потом соскочил с седла и заключил Донала в объятия.

Донал ответил ему тем же и, отстранившись, заглянул Барку в глаза.

— Будьте осторожны, — упрямо повторил он. Страх подступал к горлу, как тошнота. Он смотрел, как мимо проезжали всадники — почти все силы Кер Велла. Не глядя, он знал, на что похоже небо над головой. «Донкад, — звенело у него в мозгу в такт лязганью оружия, — Донкад, Донкад». — Скорее возвращайтесь назад.

Страх был написан слишком явно на его лице — он породил сожаление во взгляде Барка, не привыкшего к подобной слабости.

— Брат… — промолвил он и закусил губу, решив не говорить того, что собирался. — Позаботься обо всем здесь. А мы вернемся, как только сможем.

И руки Барка сжали плечи Донала. Донал застыл, а тот вскочив в седло, галопом опередил колонну, изогнувшуюся по направлению к северу. Сердце его помертвело, ибо отважные цвета знамен Кер Велла и черные стяги сыновей Дру, грохот копыт и бряцанье оружия удалялись на север где громоздились новые бастионы туч. На стенах стояли люди, облепив их со всех сторон, но мало кто издавал приветственные кличи — стояла тишина, несвойственная Кер Веллу.

— Сын.

К Доналу подошла мать. Он повернулся к ней, и выражение ее лица изменилось, став тише и спокойней. Его мать была высокой женщиной с подернутыми сединой волосами и полными жизни глазами. — Пойдем, — мудро сказала она, желая утешить его, как в юные годы, когда он разбивал коленки, падал или проигрывал состязания, пока он не решил, что вырос и не сбежал в Кер Велл. — Пойдем, я свободна сегодня утром. Позавтракай со мной.

Но он нуждался не в трапезе. В зале его ждала госпожа; у него были свои обязанности, и он не мог попусту тратить время — взгляд Барка все еще жег его нутро, и если Бранвин и Мурна занимались детьми, он мог посвятить себя делам во дворе. Люди должны были видеть его, одно его присутствие могло пресечь сплетни.

И он оставался на виду — народ глазел на него и шептался. За завтраком он выпил лишь чашу сидра и съел кусочек хлеба, пока мать его болтала обо всем на свете за исключением войны. Он сидел на мешке с провизией у кухонной двери, а мимо пробегали туда и сюда дети, женщины носили воду и припасы, даже забредали непослушные козы. Большинство населения Кер Велла теперь составляли женщины — юные, в расцвете лет и старухи. И он слушал рассказы матери о соседях и кухонные сплетни, а на солнце играли дети в салки (хоть за стенами и нависла тень), так визжа и крича, что порою ему казалось, он лишится ума от шума, но уже в следующее мгновение он понимал, что нет для него ничего дороже. Мать не спрашивала о том, что делается в замке — нет, у нее не было никакого желания идти туда. У нее были свои подруги и соседи, и она рассказывала ему о них, о простых мелочах, и он понял, что она, как и Мурна, обладала отважной мудростью. И проходившие мимо задерживались рядом с ними, делая вид, что замешкались по какой-то причине или зашли по делу; и он видел внимательные глаза женщин, думающих о своих сыновьях, мужьях, братьях; тогда как он — калека, переломанный и никчемный, был оставлен с горсткой других командовать ими в Кер Велле.