Волчья стая - Черрит Роберт - Страница 47

— Дракон может быть ранен, но Волк под ним будет мертв. Ваша сила не может быть столь велика, чтобы выстоять против целой звездной империи.

— Может, так, а может, и нет. Но мы, черт подари, все-таки попытаемся.

— И вы собираетесь нарушить Конвенцию Ареса, используя ваши корабли против планеты?

Лицо Волка оставалось бесстрастным.

— Я буду защищать своих людей всеми средствами, которыми только располагаю.

— Если вы станете использовать такие корабли, вы будете объявлены вне закона.

— Цена не так уж велика, и мне уже приходилось платить ее. — Полковник снова откинулся в кресле. — Ну что, хотите, чтобы я открыл свои карты?

— Да.

После ответа Теодора наступила тишина. В голосе Координатора слышалась решимость, которой нельзя было пренебречь. В полном молчании оба вождя вперились друг в друга тяжелыми взглядами, и я почувствовал, что по моей спине пробежала струйка холодного пота. После грозного заявления Волка я сомневался, что нам удастся покинуть дворец живыми. Теодору терять нечего.

Наконец полковник спросил:

— Зачем?

Выпрямившись, Теодор сложил руки на груди.

— Я хочу увидеть конец этому безумию. Моему государству уже столько лет приходится вести войны на многочисленных фронтах. И теперь перед нами стоит грозный противник, который потребует всего нашего внимания, всех наших сил. И враг этот — вы, если слова насчет Фортеции не были брошены на ветер. — Тут мне показалось, что губы его тронула легкая усмешка, но с уверенностью сказать этого не могу. — Стал бы Минобу Тетсухара пренебрегать возможностью располовинить силы своего врага хотя бы просто для того, чтобы усладить свою смертную печаль?

— Это было бы низким поступком.

— Если так оно и было, а приношу свои извинения, полковник Вульф. — Теодор поклонился. — И ваша угроза Лютеции столь же не подобает воину.

Полковник не спеша встал и отвесил короткий поклон.

— Мы практичные люди, полковник Вульф. Каждому из нас понятна задача другого, и заключается она в том, чтобы сберечь своих людей. Я отказался от пятой части своего государства, чтобы сохранить оставшуюся часть. Тогда я считал это необходимым, но, как всегда, новый поворот дня требует новых жертв. Теперь снова близки кланы, и я вижу, что жертва Империи Драконис может оказаться напрасной. На этот раз угроза куда страшнее — захватчики могут вырвать у меня оставшуюся часть государства. Падет оно — и что тогда? Сможет ли Великий Кагал противостоять агрессору? А Лига Свободных Миров, возглавляемая Мариком? А вы? Стоит ли свеч игра, если ставкой в ней — опостылевшая жажда возмездия?

Долгое время Волк хранил молчание. Наконец он сказал:

— Я подумаю над вашими словами, Теодор-сан.

XXXI

Декхан Фразер чуть приостановился, двигаясь по улице к особняку, подаренному ему Такаси Куритой за верную службу. Сперва он решил, что подвели усталые глаза, обманутые вечерним освещением. Он узнал эту седую гриву и бороду, эту приземистую, плотную фигуру. И форму, которую сам Декхан перестал носить уже много лет назад, он тоже узнал — это была форма Волчьих Драгун. Ошибки быть не могло. Незваным гостем, поджидавшим его у ворот, был полковник Джеймс Вульф собственной персоной.

До Декхана доходили слухи, что поединок отложен, но ему и в голову не приходило, что Вульф решит во время поездки нанести визит своему позабытому агенту. Озадаченный и смущенный Декхан неспешно подошел к своему бывшему командиру.

— Ищете кого-то?

Волк повернулся и окинул его взглядом.

— Хорошо выглядишь, Декхан.

Не обратив внимания на протянутую руку, Декхан пробормотал:

— Держать гостей на улице невежливо. Прошу вас, заходите.

Декхан провел по замку ладонью и, как только дверь открылась, жестом предложил полковнику следовать за ним в открывшуюся калитку. Вульф прошел в ворота и передал свой плащ слуге, который невесть откуда возник и тотчас исчез в полном молчании. Декхан провел Волка в гостиную, где слуги уже приготовили чай и поднос с крохотными пирожными. Кроме его чашки и чашки Дженнет, на столике стояла и третья — видимо, слуги знали о том, что его ожидает гость.

— Надеюсь, что не побеспокоил вас, — произнес Волк, довольно-таки бледно подражая принятой здесь вежливости и предупредительности. Он поискал глазами кресло и, не обнаружив такового, неуклюже присел на колени, как это было принято у куритсу.

Опускаясь на колени следом за ним, Декхан сразу почувствовал, насколько непринужденно он принял роль хозяина, и даже произнес несколько фраз по-японски. Стиль жизни куритсу прочно вошел в его обиход: непроницаемая вежливость, за которой были спрятаны все эмоции, чтобы все прошло гладко, да при этом еще сохранить лицо.

Волк живо отреагировал на реплику Декхана и продолжил беседу на японском, выразив свою благодарность гостеприимству хозяина. Он оказался общительным собеседником, и его стандартные замечания звучали даже несколько искреннее, чем требовал этикет. Декхан разлил по чашкам чай — себе и гостю. Поговорили о погоде и о том, как прошло путешествие Волка, но над мирной беседой тяготела какая-то смутная, невнятная тревога. Наконец, прервав пустой разговор, Волк спросил напрямую:

— Дженнет скоро появится?

— Хай. Я жду ее с минуты на минуту.

— Хорошо. Я хочу поговорить с вами обоими.

Волк, казалось, остался вполне удовлетворен ответом Декхана и ничего не добавил к своим словам. Декхан сидел в неловком молчании, и под щитом обходительности старая боль продолжала грызть его. Он потянулся к чайнику, чтобы снова наполнить чашку, и дал маху. Как только кожа коснулась горячего металла, Декхан отдернул руку. Он уже собирался приложить обожженное место к губам, но в последнее мгновение остановил себя, не желая проявлять подобную слабость перед этим человеком. Только не теперь. После стольких-то лет. И затаенная досада выплеснулась в словах.

— Почему же не сейчас? Я ожидал услышать от вас что-нибудь еще во время вашего последнего визита на Лютецию.

Если Волк и был удивлен этой внезапной вспышкой раздражения, виду он все же не подал. Осторожно поставив чашку на поднос, он произнес:

— Мы не разрешили нашу вражду.

— Но вы, однако, сражались на стороне куритсу, — бросил Декхан, и в словах его сквозил упрек.

— Нас связывал контракт с Домом Дэвиона. Декхан недоверчиво тряхнул головой.

— Какой-то там контракт оказался важнее кровной вражды.

— Контракт скрепляется клятвой.

— И эта клятва важнее вашей клятвы отмщения?

— Время было такое, — мягко сказал Вульф.

— Очень подходящее, — ядовито заметил Декхан.

Вульф отпил из чашечки и снова поставил ее на поднос. Это движение каким-то странным образом отодвинуло реплику Декхана, словно ее можно было уже и не принимать во внимание.

— Вы ведь говорите о нашем сражении на стороне Дома Куриты, не так ли?

— Да, именно о нем. Впрочем, вы правы — есть вещи и поважнее. Волк выжидал. Что ж, если Волк хочет, пусть получит то, что ему причитается.

— Подобно большинству Драгун, я преклонялся перед вами. Я считал, что вы знаете о ремесле наемников все, что только можно знать об этом деле. И каждый из нас верил, что вы человек чести. Я отдал бы за вас свою жизнь. Да, черт возьми, уже отдал! Я отдал свою жизнь Дому Куриты только затем, чтобы пошпионить для вас. Этим все и кончилось, Джеймс Вульф? Значит, вы человек, для которого горсть кредитов перевешивает клятву чести?

— Никто не принуждал вас.

— Я же был на Мизери, помните? Я видел мертвых Драгун. Эта картина так врезалась мне в душу, что не стереть ее, не вымести никаким холодным ветрам этой чертовой дыры. Я помню. Я слышал голоса мертвецов каждый раз, когда стоял перед курсантами Рюкена, каждый раз, когда вел в бой подразделение куритсу. Сколько людей осталось на Мизери! И не одних Драгун. Помните Железного Человека?

— Да.

— Мне не забыть его! Я просто восхищался им. Никто не мог соперничать с этим воином в самоотверженности, отваге и в воинском мастерстве. За исключением вас, по крайней мере так мне казалось. На Мизери Драгуны чуть было не проиграли битву. В самом ее конце я сражался с ним, с Железным Человеком, и видел, как его добили мои звеньевые. Тогда я думал, что это день моего триумфа — когда я свалил его «Дракона». Каким же я был тогда наивным! Я даже не понимал оказанной мне чести — присутствовать при церемонии его сеппуку. Но годы, прожитые в этом мире, многому научили меня. И что, деньги стерли из вашей памяти воина Тетсухару?