Порабощенная океаном (ЛП) - Джуэл Белла - Страница 43

― Я прикрою тылы, детка, ― бормочет он. ― Я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось.

― Мне страшно, ― шепчу я.

― Инди, ― говорит мой отец, остановившись рядом.

Вблизи я вижу, что у него на лице два шрама: один протянулся под углом от верхней губы, а другой около виска. Он смотрит мне в лицо, и я вижу в его взгляде столько эмоций. Ему не все равно, я это вижу даже сквозь свой страх. Я еще раз смотрю на Хендрикса, прежде чем кивнуть. Мой отец поворачивается, и мы вместе идем по пляжу. Когда мы скрываемся из виду, он находит на песке место и садится. Я делаю то же самое.

― Я знаю, как это тяжело для тебя, Индиго…

― Нет, ― шепчу я, глядя себе на руки. ― Ты не знаешь.

― Знаю, потому что мне тоже пришлось жить без тех, кого я любил.

― Ты не любишь меня. Ты бы не ушел, если бы любил.

― У меня не было выбора.

― Всегда есть выбор, ― вскрикиваю я, поворачиваясь к нему.

― Нет, принцесса, не всегда.

― Почему ты исчез? ― спрашиваю я, чувствуя, как начинают трястись мои руки.

― Однажды ночью я сделал кое-что… Я… кое-кого убил.

Я поднимаю голову, чувствуя, что мои глаза полны слез.

― Что?

― Это был несчастный случай, я выпил и решил идти домой пешком. Он появился из ниоткуда и попытался напасть на меня из-за денег, и, обороняясь, я зашел слишком далеко. Я ударил так сильно, что его отбросило назад, и он упал на дорожку, ударился головой и мгновенно умер. Я понял, что сделал, и запаниковал. Я не мог провести остаток жизни в тюрьме, поэтому сделал единственное, что мог: я сбежал.

Он делает паузу, потирая руки, будто мысленно переживает боль.

― Я не сразу стал пиратом. Я провел в бегах четыре года, но однажды встретил в баре человека, мы поговорили, и он рассказал мне о пиратах и о законах океана. Я устал бегать и использовал те небольшие деньги, что у меня оставались, чтобы купить корабль. С тех пор я здесь.

И тогда я начинаю плакать, точнее, тяжело рыдать, содрогаясь всем телом.

― Инди… ― шепчет он и тянется ко мне.

― Не прикасайся ко мне! ― кричу я, хлопая его по руке.

― Мне очень жаль. Я знаю, что для тебя это ничего не значит, но мне жаль.

― Ты ушел, не важно, по какой причине, и никогда не возвращался. Ни звонка, ни открытки, ничего. Потом мама умерла, а меня кидали по приемным семьям. Я могла бы быть с тобой…

― Тюрьма, ― говорит он, его взгляд ожесточается. ― Вот, что бы случилось. Твоя жизнь все равно не стала бы легче.

Я отворачиваюсь, не желая смотреть правде в глаза: он прав.

― Ты был единственным, что у меня осталось, ― шепчу я.

― Я знаю, ― говорит он, его голос ломается. ― Принцесса, я знаю.

― Мне нужно… мне нужно знать о девушках.

― Девушках? ― спрашивает он, запутавшись.

― Девушках, которыми ты торгуешь.

Он вздрагивает, когда я смотрю ему прямо в глаза.

― Я не… черт… принцесса, я не торгую ими.

― Значит, ты покупаешь их для себя? ― хрипло говорю я, вздрагивая.

― Нет… я спасаю их.

Я моргаю, запутавшись.

― Что?

― Три года назад я был в баре, когда мы причалили на несколько ночей. Зашла девушка. Блондинка, голубоглазая, потрясающая. Я присматривался к ней, даже не знаю почему, но она была в таком крошечном платье, и мужчины пялились на нее. Она ушла около полуночи, и я заметил, что она вышла одна, очень пьяная. Я следил за ней, просто хотел убедиться, что с ней все в порядке. В общем, к ней подъехал фургон, и прежде чем я понял, что происходит, ее затащили внутрь. Я стоял там и смотрел, как те парни забирают ее. Ее лицо было во всех новостях в течение нескольких недель, а через двенадцать месяцев я узнал, что она оказалась в другой стране. Эти люди продали ее как секс-рабыню. Меня тошнило от мысли, что женщины становятся мишенью, поэтому я ввязался в бизнес. Большинство клиентов думают, что я удерживаю женщин и торгую ими, но я отправляю их домой.

― Хендрикс знает об этом? ― мой голос скрипит.

― Нет, никто об этом не знает. Люди, которые заправляют этим видом бизнеса, не те люди, кого бы ты захотела бы иметь врагами. Они должны верить, что я в их команде, так сказать. Хендрикс связался со мной, когда нашел тебя, и предложил в качестве оплаты. Я согласился, предполагая, что если тебя не заберу я, то он продаст тебя кому-то другому.

― О Боже, ― шепчу я, с силой потирая руки.

― Возможно, я сделал много плохого в свое время, Индиго, но никогда бы не изнасиловал женщину и не заставил бы ее быть тем, кем она не хотела.

― А та девушка на вашем корабле… она… одна из них, не так ли?

― Да, я забрал ее три дня назад из Мексики. Я везу ее домой. Ей сильно досталось. Ее оторвали от семьи три года назад.

О Боже, бедняжка. Я и представить себе не могла, каково это ― быть такой одинокой, такой напуганной и, главное, такой сломленной. Я пялюсь на песок, пытаясь все осознать. Честно говоря, я не знаю, что чувствую. Мой отец ― все, что у меня осталось, но он еще и недруг. Я не могу выбирать между ними, и я знаю, что перемирия никогда не будет. Я должна выбрать одного из них и уже знаю, кого. Я нуждаюсь в нем больше, чем в ком-либо еще. И неважно, что отпустить другого будет подобно смерти.

― Я люблю его, понимаешь? ― говорю я, поднимая голову, чтобы встретить его взгляд.

― Хендрикса?

― Да.

― Он тоже тебя любит, я вижу.

― Так что ты знаешь… ты знаешь, я выбираю его. Я не могу иметь отношения с вами обоими, вы заклятые враги, и даже если вы сможете объявить перемирие и оставить друг друга в покое, это никогда не будет чем-то, что я смогу легко перешагнуть.

― Я знаю, ― хриплым голосом отвечает он. ― Я просто… просто хотел увидеть тебя снова, Инди. Я хотел, чтобы ты знала, я люблю тебя, что бы ни случилось.

Слезы скользят по моим щекам, и я смотрю в сторону.

― Я тоже тебя люблю, папочка. Но не могу быть частью твоей жизни.

Он издает болезненный звук и сжимает мою руку. Я позволяю ему взять ее. Мое сердце болит, потому что я знаю: это то решение, которое я должна была принять, но от этого не легче.

― Может быть, однажды… все это закончится, и мы сможем увидеть друг друга снова.

― Я хотела бы этого, ― сипло говорю я.

― Я люблю тебя, Инди. Обещай, что никогда этого не забудешь.

― Обещаю.

― Помни, что я тебе говорил, всегда старайся найти хорошее в плохом, принцесса.

― Хорошо, ― мне не хватает воздуха.

― И… я надеюсь, что однажды ты сможешь простить меня.

Он встает на ноги, наклоняется вниз, берет в ладони мое лицо и прижимается губами к моему лбу. Я закрываю глаза, сдерживая рыдания. Когда он отходит, его глаза будто стеклянные от избытка эмоций. Он еще раз проходится взглядом по моему лицу, а потом поворачивается и уходит.

Когда отец отходит на несколько метров дальше, я зову его. Он останавливается и поворачивается. Я не могу отпустить его, не знающего, что несмотря ни на что, я прощаю его. Я встаю на ноги, бросаюсь к нему и обнимаю его.

Он издает придушенный звук и обхватывает меня своими большими руками, притягивая еще ближе. Мы стоим так долго, просто держимся за этот момент. Я поднимаю голову с его груди и смотрю на него.

― Я прощаю тебя, папочка.

Я знаю, что эти слова исцеляют что-то внутри него.

И что удивительно, но они исцеляют нечто внутри меня тоже. Все эти годы я искала себя. Меня бросало из дома в дом, и я была в совсем уж незавидных отношениях, но я выжила. Я нашла того, кто показал мне что-то новое в себе и каким-то образом позволил мне снова воссоединить мое сердце. И не только это, он позволил мне прожить этот момент с моим отцом. Говорят, что все происходит по какой-то причине, и я, наконец, поняла, что хотя иногда мы не знаем, что это за причина, она всегда есть.

Может быть, в конце концов, все станет-таки просто замечательно.

~ * ЭПИЛОГ * ~

Долго и счастливо по-пиратски!