КК. Книга 8 (СИ) - Котова Ирина Владимировна - Страница 113

- Я понимаю, что для тебя это все звучит смешно сейчас, - добавила я, глядя на задумчивого Мартина. - Да и для меня… все эти драмы на фоне войны кажутся глупостями. Но меня никак не отпускает, Март. Я умом все понимаю, но как вижу его - вся муть изнутри поднимается. И ненависть, и злость…

- И все же ты здесь, - сказал он понимающе.

- Как видишь, - усмехнулась я. - Я не могу от него уйти. И боюсь, страшно боюсь, что прощу, а потом всю жизнь буду ловить его с другими. Это очень унизительно.

Блакориец хмыкнул.

- Как о себе слушаю. Кажется, мы с ним из одной породы, Марина. Что сказать - ещё пару месяцев назад я твердил бы тебе, что люди не меняются. Но сейчас, - он расставил руки и широко улыбнулся, - посмотри на меня. Долгие годы я занимал первое место среди бабников Туры, и что же? Сейчас я добровольно лег под каблук Вики и совершенно счастлив.

Он сделал глоток кофе и совершенно серьезно добавил:

- Мы, мужики, хоть и венец творения, но в каких-то вещах исключительные тугодумы, Марина. Пока жизнь нас лбом об очевидное раз сто не постучит, дурим по-страшному. И вот что я тебе скажу: ты, конечно, ещё какое-то время поизмываешься над бедолагой от души. Не с твоим характером оттаивать быстро. Затем вы бурно примиритесь, получив от этого массу удовольствия, и продолжите жить, души не чая друг в друге и периодически устраивая себе встряски.

Я вздохнула и с улыбкой покачала головой. Иногда мне казалось, что он знал меня лучше, чем я сама.

- Главное - пережить эту войну, Мартин.

- А куда мы денемся? - откликнулся он так же серьезно. - Не бесконечное же у них количество инсектоидов. Пока они давят массой, но любой ресурс когда-нибудь заканчивается.

Мы еще долго говорили - и о них с Вики, и о войне, и я слушала его и понимала, что за кажущейся беззаботностью стоит дикое напряжение, изматывающие сражения и ежедневный риск. А я до боли хотела, чтобы мой друг в этой мясорубке выжил.

Он вдруг посмотрел на часы, посерьезнел.

- Ничего себе я заглянул на обед. Уже почти три часа прошло. Пора нам возвращаться.

- Мартин, подожди, - попросила я и начала закатывать рукав платья, чтобы не испачкать. - Выпей моей крови.

Брови его полезли на лоб.

- Это метафора какая-то? - осторожно спросил он. - Или ты от токсикоза чудишь, твоя светлость?

- Считай это моей причудой, - согласилась я. - Только держи ее в тайне. Эта причуда усилит твои магические способности, Март. Думаю, тебе это будет не лишним.

Он посмотрел на меня уже без иронии.

- Не лишним, Марина. А…

Я тоже понимала его без слов. Хотя и не была женщиной, которую он любил.

- Если Виктория согласится, я ее тоже напою, Мартин.

Они ушли через полчаса - вдвоем в одно Зеркало. Я поглаживала ладонь, фантомно пощипывающую от залеченного Мартином пореза и смотрела, как тает серебристая гладь перехода. На душе было легко и немного тревожно - и я шепотом попросила у богов, чтобы мы с Мартином обязательно встретились снова. И чтобы боги уберегли их обоих.

Затем я спустилась к леди Лотте. Мне было любопытно, что у них общего с Викторией, но поговорить не удалось - матушка Люка, невообразимо элегантная в фиолетовом платье с черным цветком на груди, с забранными наверх волосами, читала детям книгу. Здесь же была Маргарета - она с кислым видом сидела у окна и вязала крючком нечто, похожее на крокодила. Во всяком случае, четыре зеленые лапы угадывались.

Леди Лотта сделала мне знак рукой, чтобы я подождала, и продолжила:

- … и тетушка-сова сказала олененку: не плачь, малыш, мы найдем твою маму…

Я подошла к Рите, присела на подоконник.

- Милая зверушка.

Она фыркнула.

- Твой муж, между прочим, Марина. Вяжу Люку его альтер-эго. Похож?

Я присмотрелась.

- Больше кляксу с лапами напоминает, Рита. Или раздавленную лягушку. Вязание не твое.

- А то я не знаю, - пробормотала она. - Заняться просто пока нечем… а я его все равно не видела, по твоим рассказам воссоздаю.

Под окнами раздался оглушительный сигнал клаксона, и мы посмотрели на улицу. Опять два грузовика - и из них уже аккуратно сползали первые раненые. Мы переглянулись и побежали к выходу.

У дверей замка стояли носилки - я, торопливо накинув халат и передник, повязав волосы, подхватила одни, вторые взяла Маргарета. Она тоже уже была в халате. Из-за распахнутых дверей слышны были команды санитаров, стоны раненых. Там царил организованный хаос. Командовала моя акушерка, на время войны переквалифицировавшаяся в старшие сестры - она увидела нас, помахала тетрадью, куда записывала раненых. Санитары таскали лежачих на первичный осмотр. С тяжелыми счет шел на секунды - даже правильно переналоженный жгут или поддерживающий укол могли отсрочить смерть.

- Сколько? - крикнула я пожилому шоферу, передавая носилки санитару, который стоял в кузове.

- Шесть тяжелых, - ответил водитель, оторвавшись от кружки с водой - пил так жадно, будто сутки не делал этого.

Мужчины спустили раненого вниз - молодой солдат, без ноги, с закатившимися глазами. Я присела взяться за ручки носилок, оглянулась в поисках Риты - но с другой стороны уже встала рыжеволосая Софи.

- Этого наверх! - крикнула я. В царившем хаосе тихо говорить не получалось.

На втором этаже я быстро сняла с солдата одежду, осмотрела на предмет незамеченных ран, обмыв и обтерев обеззараживающим, сделала пометки в карте, прикрепив ее в изголовье койки - и сдала пациента на руки Россу Ольверу. Виталист начал накладывать удерживающий кокон, чтобы в ожидании операции больной не умер. Лучше бы стазис, конечно, но Ольвер не был достаточно силен, чтобы наложить стазис на длительное время. Хлопнула дверь операционной - то доктор Кастер с красными от недосыпа глазами прошел внутрь, за ним спешил анестезиолог - он иногда ассистировал нашему чудотворцу. А я побежала обратно к машинам.

Через три часа в замке опять воцарилась тишина. Доктор Лео начал уже вторую операцию, и я, закончив перевязки и выставляя ампулы с кровеостанавливающим и витаминами на вечерние уколы, с тоской подумала, что нужно срочно искать второго хирурга - иначе Кастер долго не протянет. Хотя, возможно, ему и не придется долго надрываться - потому что препараты кончатся раньше. С нынешним завозом раненых запасы заметно уменьшились.

Нужно было бы присоединиться за ужином к леди Лотте и Рите, но эмоций сегодняшнего дня было слишком много - мне снова требовалось на свежий воздух.

Солнце клонилось к закату, освещая натянутые веревки, на которые санитарочки развешивали одежду, снятую с солдат, выстиранную и обработанную от вшей и прочих паразитов. Одна из девушек направилась к замку, прижав к боку большую опустевшую корзину. Увидела меня, замерла - и подошла.

Я не хотела с ней разговаривать. Но уходить было бы подобно бегству.

- Ваша светлость, - сипло сказала Софи, целовавшаяся с моим мужем, - видите, я осталась тут. Хотела попросить вас не выгонять нас с детьми. Я могу быть полезной.

Я неохотно покосилась на нее. Голос ее ещё не восстановился, и на руках были видны пятна от холодового ожога. А вот лицо уже очистилось от них. И она была прехорошенькой - яркой, сочной. Неудивительно, что Люк не прошел мимо.

Меня одновременно кололи вина и злость. И, чтобы не поддаваться ни тому, ни другому, я заговорила.

- Где ваши девочки?

- С леди Шарлоттой, госпожа.

Я кивнула. Точно, я же видела их там днем.

- Так что вы решите, ваша светлость? - немного грубовато поинтересовалась она, ставя корзину на крыльцо. - Вам и глядеть на меня, должно быть, тошно, да куда мне переезжать сейчас? Здесь мы с детьми хоть в какой-то безопасности.

Я молчала, потому что она была права - рядом с ней мне было невыносимо и видеть ее не хотелось. И она, похоже, что-то усмотрела на моем лице, потому что заторопилась:

- Я отработаю, богами клянусь. Я ведь тоже не только полы мыть да утки выносить умею. Могу и укол поставить, и капельницу сделать. У меня мама была медсестрой, я ей помогала до пятнадцати лет. У нас район знаете какой был? Постоянно кто с ножевым, кто с пулей. Чуть что, к матушке везли, в больнице-то полицию сразу позовут. А она меня в помощь. Говорила, что еще денег заработает и на врача меня выучим.