КК. Книга 8 (СИ) - Котова Ирина Владимировна - Страница 123

Древностью веяло от этого леса, силой веяло. И добычи в нем много - вот гордый красавец-олень с пятнистыми боками, вот рысь, а дальше медведь кору дерет. Порхали пичужки, молниями носились зайцы и белки - а соколица замерла, и упала вниз с жадным, хищным криком-свистом на спину огромного вепря размером с бизона, что глодал корни великана-дуба на пригорке.

По себе ли добычу выбрала? Шкура бурая - не проткнуть когтями, не пробить клювом. Взревел зверь, сбрасывая соколицу, развернулся к ней - глаза кровью налиты, клыки размером с ладонь, - и бросился вперед.

Полыхнула дочь Красного огнем и превратилась в огромную волчицу цвета заката. Дернулась в сторону, пропуская кабана мимо, прыгнула ему на спину, вцепляясь зубами - врезался кабан в дерево с ревом, притер волчицу к стволу, клыками ударил - и потекла огненная кровь.

Извернулась волчица, зарычав от боли. Своя кровь в ноздри ударила, в глаза яростью плеснула. Запело внутри удовольствие от боя - незнакомое, острое, - снова кинулась она на вепря, вцепилась зубами в бок, вырывая кусок плоти, кое-как отскочила от страшных клыков, покатилась по земле от кабаньих копыт. Вепрь давил ее с рыком и визгом, сопел, и из пасти его хлопьями падала желтоватая пена, а волчица щелкала пастью, вцепляясь то в ноги, то в морду ему, рыча, рвала его когтями.

Скоро оба они были уже изранены - но никто не желал сдаваться. Взбесившийся кабан мотнул башкой, пытаясь полоснуть клыками - а волчица нырнула к земле, уклонившись, и вдруг вцепилась в обнажившееся горло, сдавливая и прокусывая его насквозь. Вепрь хрипел и выл, мотал головой, дергался в стороны - но уже умирал, и дочь Красного, упираясь лапами, чувствовала, как бежит в горло сладкая кровь, и сильнее сжимала зубы. И вот, наконец, рухнул лесной великан набок, подергиваясь - и глаза его затянуло смертной мутью, а волчица принялась рвать горячую плоть, рыча и давясь от адреналина и голода. Раны ее затягивались на глазах.

«Хорошо», - прогрохотало у нее в голове. Она лишь огрызнулась, впиваясь в ребра добычи, - и кто-то невидимый с громовым смешком потрепал ее по холке.

Через несколько часов над старым лесом поднялась красная соколица, держа в лапах башку огромного вепря с торчащим куском позвоночника и ошметками шкуры. Крылатая королева долетела до огнедышащей горы и сбросила кровавую жертву в чашу, в которой лениво ворочалось лавовое озеро.

«Хорошо», - снова произнес кто-то невидимый и словно дунул ей в спину - пахнуло теплом и озоном, и пронесло красную птицу сквозь туман - и вылетела она прямо над столицей, из которой улетала днем.

Мариан Байдек стоял на крыльце дворца. Он много раз за день выходил сюда, всматриваясь в прозрачное весеннее небо - солнце мирно шествовало по горизонту и сейчас уже опускалось за деревья парка, пахло зябкой весной, а на душе у северянина было тревожно до боли. Он провел все нужные встречи, пообщался с детьми, позанимался делами гвардейского полка, но все его мысли были о том, что где-то в небесах пропадает его Василина. И она там совсем одна, и он не в состоянии ей помочь.

Словно чувствуя нечто неладное, затих дворец, и придворные попрятались по своим комнатам. Парк был пуст. И над деревьями вдруг появилась точка и начала расти, превращаясь в огромную соколицу.

Птица приземлилась, распахнула крылья, оборачиваясь королевой Василиной - нагой, с безумными глазами, - и гвардейцы у дверей молча и быстро отвернулись, а Мариан сбежал по ступенькам и накинул на супругу плащ, обнял ее крепко, сжал, не в силах отпустить.

- Моя кровь сотворила из меня чудовище, - шепот ее был болезненным и слабым, - что я делала, Мариан, что я делала!

Он лишь сжимал ее крепче, от облегчения неспособный говорить. Тело Василины снова нагревалось.

- Мариан… - шептала она, - теперь я слышу его, снова слышу. О, как он зовет! Прошу, пока я ещё в состоянии оставаться на месте - не ищи меня, заботься о детях, займи мое место как регент. Я вернусь, но сейчас мне нужно идти…

- Как мне отпустить тебя? - проскрежетал он, уткнувшись лбом ей в плечо. Пальцы его впивались ей в плечи и наверняка причиняли боль, но он не мог никак разжать, хотя уже было совсем горячо. И королева ласково погладила его обжигающей рукой по лицу, заставляя поднять на нее взгляд - и Байдек увидел в ее глазах, как же страшно ей сейчас и тяжело. По коже ее словно разряды молний пробегали.

- Надо, - по щекам ее потекли слезы. - Не держи меня, муж мой. Нельзя.

Гвардейцы стали отходить в сторону, прикрывая лица руками - тело Василины засияло, а вокруг, наоборот, повеяло морозом. Она застонала, умоляюще глядя на Байдека - и он, чувствуя, как деревенеют пальцы, с усилием оторвался от нее и отпустил. Королева со свистом вздохнула, закрывая глаза и раскидывая руки, приподнялась над землей, окутанная пламенем, и полетела во дворец. Мариан бросился за ней, едва успевая - жена его прожгла запертую дверь в подвал, потоком пламени просочилась сквозь плиты подъемного механизма - и когда Байдек открыл его, а за ним и «шахматный» проход в подземелье, найденный Полиной, супруги он уже не увидел.

Он понесся по замороженному, покрытому инеем ходу вперед, слыша, как впереди что-то шипит и скрежещет. Добежал до завала, перекрывавшего путь в усыпальницу Иоанна… там толпились испуганные рабочие, а в завале зиял широкий проплавленный ход, исходящий дымом.

- Очень горячо! - предупреждающе охнул кто-то, но Байдек, не обращая внимания, прыгнул в проход. Ноги ступили на обжигающий камень, и предплечье тут же кольнул браслет, подаренный огнедухом Ясницей. Барон побежал вниз по наклонному ходу и вышел в огромном зале, в центре которого пылал лавовый огневорот, окружающий возвышение, где покоилось тело первопредка дома Рудлогов.

Королева, уже не сияющая, а очень маленькая и дрожащая, стояла у края пышущего жаром озерца, чей уровень был вровень с полом. На поверхности лавы стреляли огненные язычки, она светила красным и золотым, беспрестанно покрываясь черной вязью остывающей и тут же плавящейся породы.

- Василина! - в ужасе, сдавленным горлом крикнул Байдек. Ноги его жгло, но он бежал к ней.

Она повернулась к нему, покачала головой и, рвано вздохнув, шагнула в лаву. Ее окутало пламя - и она растворилась в нем, погружаясь в огневорот. В усыпальнице полыхнуло белым. Мариан, не добежавший нескольких шагов до жены, рухнул на спину, застонал - из центра расходились волны жара, яростно стегая его, отражаясь от стен, заставляя корчиться и закрываться руками.

Он поднялся обратно в подземный ход только через несколько часов, в течение которых вглядывался в лавовое озеро и шептал молитвы Красному воину. Никто не посмел последовать за королевой и ее супругом вниз, а вспышки жара и белого света напугали рабочих так, что они послали за охраной.

Наверху Мариана ждали Тандаджи и Стрелковский, обеспокоенный премьер Минкен, министры. Байдек посмотрел на их серьезные, тихие лица и проговорил:

- Проход нужно закрыть решеткой, чтобы никто не смог проникнуть внутрь и нарушить покой усыпальницы. Моя супруга удалилась по зову своей крови. На время ее отсутствия она назначила меня регентом.

- Сколько ее величество будет отсутствовать? - после продолжительного молчания поинтересовался Тандаджи

Принц-консорт и новоиспеченный регент устало потер красное лицо и ответил:

- Я не знаю. Но какое-то время стране придется жить и воевать без королевы, господа. А мне, - добавил он тяжело, - без жены.

Конец

Июнь 2017 - март 2018 года