Снег (СИ) - Соколова Ксения - Страница 20

За окном метель начала набирать обороты. Хак отбросил одеяло, встал с кровати и уверенно направился в покои своей императрицы.

Генерал Хак постучал в дверь и спросил разрешения войти. Императрица не ответила, хотя юноша прекрасно знал, что она не спит. Выждав несколько молчаливых мгновений, он все-таки открыл дверь императорской спальни и вошел внутрь.

Эмбер стояла у окна и отрешенно смотрела, как бушует метель по ту сторону тонкого стекла. В комнате было морозно холодно. Казалось, будто даже иней витал в воздухе невесомой пылью. Неподвижный силуэт императрицы обволакивал холодный белый свет, льющийся из окна. Эмбер не двинулась с места, даже когда ее охранник вошел в комнату.

Хак подошел ближе, сам еще не понимая, что же он намеревается делать. Наверняка юноша знал только одно: сейчас он должен быть здесь. Генерал скользнул взглядом по небольшому столику рядом с окном, у которого стояла императрица. На стеклянной поверхности, слегка затянутой ледяным кружевом, лежала стопка бумаг, придавленная обледенелым планшетом. От постоянного нахождения в условиях, не предназначенных для эксплуатации техники, экран судорожно мигал и дребезжал как в старом телевизоре на последнем издыхании. Открытая картинка с трехмерным изображением ультразвука едва прослеживалась сквозь снег помех.

— Он должен быть здесь, — тихим голосом произнесла императрица, так и не обернувшись на своего охранника. — Он должен видеть, как растет его дочь.

— Ваше Величество, Вы… в порядке? — неуверенно произнес Хак.

В «порядке»? Это слово — последнее, что можно было отнести на счет императрицы. Но что именно он должен был спросить? Все еще жива? Все еще в своем уме? Все еще не превратила планету в безжизненную глыбу льда? Все еще не разнесла ее на миллион крохотных кусочков, на которые разбито ее собственное сердце? Что он должен был спросить? Что он должен был сделать? Что вообще он может сделать?

Императрица не ответила.

Хак подошел ближе и сделал единственное, на что подтолкнули его инстинкты: взял Эмбер за плечи и прижал к своей груди. Императрица уперлась в него руками, отталкивая из последних сил. Она опустила голову, не желая поднимать влажные глаза на своего защитника. Но Хак впервые ослушался свою правительницу и не стал отпускать ее, вместо этого он еще крепче сжал свои объятия.

— Вы можете наказать меня за неслыханную дерзость, Ваше Величество, — уверенно, но мягко сказал он, — я приму любую кару из ваших рук. Но я никогда и ни за что не оставлю Вас.

Пальцы Хака похолодели от прикосновения к Эмбер. Морозные иглы впивались в его кожу. Юноша почувствовал, как руки начинают неметь от холода, проникающего до самых костей. Но он так и не разжал хватку, не отпустил императрицу, не отступил от нее ни на шаг, продолжая сжимать ее плечи онемевшими руками. Ему было все равно: пусть его пальцы пронзает нестерпимый холод, пусть они промерзнут насквозь, пусть превратятся в лед, пусть начнут крошиться на кусочки, разобьются и разлетятся по всей комнате — он все равно не отпустит ее. Никогда не оставит свою императрицу.

Эмбер, словно услышав его мысли, бессильно опустила руки и уткнулась лицом в грудь своего охранника. Юноша мягко сжал дрожащие плечи своей императрицы, чувствуя, как все ее тело начало вздрагивать под тихими всхлипами. Он почувствовал, как его грудь вспыхнула огнем под тонким хлопком рубашки, промокающей насквозь от обжигающих женских слез. Острое лезвие боли полоснуло по сердцу, и юноша еще крепче прижал императрицу к своей груди.

Глава 15. Юки-онна

Широ сделал небольшой круг над башней центрального дворца, ловя нужный снежный поток для плавного приземления. С грациозным сальто черный кот прыгнул на руины императорского балкона. Снежный вихрь резанул острыми льдинками пушистую морду, и Широ недовольно фыркнул, отворачиваясь. Лишь мгновение спустя он поднял оцепенелый взгляд, откапывая во многовековой памяти давние воспоминания. Ёкай быстро заскочил в императорский кабинет, пройдя сквозь стекло в балконной двери.

В темноте пустой комнаты черный кот незаметно запрыгнул на стол императрицы и лапой включил рабочую поверхность. Широ оглянулся на дверь в спальню и прислушался: Эмбер определенно не стоит видеть все это… еще раз. За дверью было тихо, скорее всего императрица наконец-то прилегла отдохнуть. Взбудораженный ёкай пролистал документы Эмбер и в одной из далеко запрятанных директорий нашел запись крушения шаттла номер один. Кот протопал лапами по интерактивной панели, отключая звук — все равно он совершенно бесполезен — и включил видеозапись. На волскрине появилось изображение снежной метели горы Фуко. Широ промотал до момента поглощения. Сам факт гибели императора полностью перетягивал на себя все внимание, не позволяя заметить что-либо еще из окружающей действительности. Широ просмотрел гибель Юки, затем перемотал на начало поглощения и вновь включил запись. Он повторил это несколько раз, снова и снова прокручивая трагический момент. Но на этот раз внимание духа планеты привлекло не поглощение — оно и так было очевидным — кот пристально всматривался в окружающую императора метель. Почувствовать какие-либо энергетические изменения через видеозапись не представлялось возможным, оставалось полагаться только на зрение. С первого взгляда это была обычная снежная буря, но, всмотревшись в снежные потоки, ёкай увидел в них некоторую закономерность. И Широ уже знал, что она означала.

Мохнатый конспиратор шлепнул лапой по рабочей поверхности, закрывая видеозапись и выключая консоль императрицы. Молниеносно соскочив со стола, ёкай вынырнул обратно на балкон. Уже спрыгивая через разрушенные перила, кот обернулся белым волком и ушел крутым виражом вниз. Махнув белоснежным хвостом, Широ направился в сторону горы Фуко.

На верхних склонах горы Фуко всегда было снежно и морозно. Кристальный воздух и никаких людей, столь отчаянно презираемых обитательницей здешних мест.

Сэцура была юки-онной, живущей в снегах горы Фуко. С легкой подачи белокурой ёкай, способной повелевать снегом и льдом, на склоне Фуко раскинулся великолепный ледяной замок. Именно здесь обитала Сэцура, вполне довольная своим уединенным образом жизни.

В тот самый судьбоносный день Сэцура, как обычно, облетала свои снежные владения, когда ее внимание привлек безумной силы ураган, проносящийся вдоль границы сектора. Это был адский пес. Девушка взглянула на бушующий смерч и недовольно поморщилась. Адские псы были грубыми и беспринципными, поэтому юки-онна всегда старалась держаться от них подальше. Наблюдая с безопасного расстояния, Сэцура все-таки смогла заметить, как дымящийся шаттл вырвался из мертвой хватки пса. Это было крайне необычно, и любопытство духа в конце-концов взяло верх. Юки-онна решила изменить своим привычкам и, обратившись в снежную пыль, неторопливо полетела к точке, до которой тянулся дымящийся след.

Шаттл был разбит вдребезги, но кто-то из людишек все-таки уцелел. Вот двое вывалились на снег из разорванного бокового люка, на одном из них был расписной хаори — юки-онна тут же узнала отличительный признак императора. Юноша был ранен, но внезапно оторвался от своих и медленно направился навстречу снежным потокам, скрывающим за собой духа планеты.

По-началу снежная девушка решила, что ей лишь показалось, будто юноша в цветастом хаори идет именно к ней, но потом император бессильно упал на снег и поднял свой пронзительный взгляд прямо на снежного духа. «Глупости!», — подумала юки-онна, — «Никто из этих бездарных людишек не в состоянии увидеть меня в снежной форме! После него — никто…», — в ледяном сердце что-то болезненно кольнуло, поднимая из глубин памяти давно забытое. Этот хаори, эти черные волосы, эти глаза. Те самые глаза.

Юки-онна сделала небольшой круг возле юноши, чтобы окончательно убедиться в своих догадках. Вне всяких сомнений — император ее видел. Стоило Сэцуре, переполненной негодованием, приблизиться, как само ее снежное сердце задрожала от его энергии. «Невозможно! Не может быть», — пронеслось в ее мыслях, — «Неужели он…»