Лишний на земле лишних (СИ) - Смекалин Дмитрий - Страница 55

Я, понятно, никакого гуру во сне не видел. Мне, вообще, сны редко снятся, да и сплю я теперь мало. Но - пришлось соврать. Уже и так на меня косо посматривать начали. Вдруг отшельник решил, что я не достоин?

Вот и сейчас, Джордж, уже было начавший отдавать приказания по наведению в поселке порядка, застыл в ступоре.

- Как? Разговаривают?

Мысленно позвал ханумана:

- Вождь! Подойди! Этот человек обещает дать много еды. Скажи ему, что это правильно.

Слово "еда" было одним из немногих, которое у местных обезьян вызывали горячий отклик. Как я убедился, желания у них были самые простые: поесть, потрахаться, поставить зарвавшегося соплеменника (соплеменницу) на место, поиграть (особенно дети). Соответственно, и мысли были такой же направленности. Философских бесед не вели, разве что чувства приязни или недовольства выражали. И еда - одно из главных радостей жизни.

В общем, Вождь немедленно нарисовался рядом:

- Еда! Давай!

- Ты это человеку скажи.

Он и сказал. Точнее, оттранслировал ему мысль. Со всей обезьяньей простотой. Джордж сел на пятую точку. И лязгнул зубами, так как рот у него успел открыться еще раньше. Хорошо, не откусил себе ничего.

- Джордж! Потом будете рефлексировать. А пока еду хануманам, действительно, организовать надо. Иначе обидятся.

К сожалению, достучаться до него мне не удалось. Видимо, для верующего человека, когда оживают легенды, слишком сильное потрясение. То есть Джордж встал, пошел к остальным людям поселка и даже попытался ими руководить, но в этом состоянии у него ничего не получалось. Нес какую-то противоречивую лабуду, что остальные довольно быстро заметили и просто перестали обращать на него внимание.

Скверно. Обезьян поощрить необходимо. Иначе в другой раз помогать не станут, еще в персоны нон-грата запишут. В общем, посадил Вождя себе на плечо и, мысленно его успокаивая, отправился к учреждению общепита для паломников. Отварного риса прикупить. Желательно с изюмом.

Только я и сам плохим оказался. Там же волнения еще не улеглись. Убежать-то бунтовщики убежали, но пока не успокоились. Бестолково бегали и что-то орали, размахивая руками. И палками. А может, и чем более опасным. И прямо на территории ашрама, куда я и сунулся.

Нас сразу же заметили, так что отступать было поздно. Пришлось с независимым видом переть прямо через возбужденную толпу, попросив предварительно Вождя цыкнуть на них. Так и шли, крича на два голоса:

- С дороги, придурки! Хануман идет!

Про "придурков" это уже я Вождя цензурно перевел. Он там всякие обезьяньи угрозы и ругательства выкрикивал.

Однако, действовало. Толпа расступалась. Некоторые даже на колени бухались. Этого еще не хватало!

До столовой кое-как добрались. И она работала! Лагерь паломников, на удивление, целым был. Хотя, как я потом узнал, несколько человек вниз с террасы все-таки сбросили. Точнее, всех европейцев, которые, к своему несчастью, здесь оказались. Только их немного было, единицы, большинство в местных нравах уже разбирались и, когда Баба-Сатьи собрался уезжать, тоже уехали. Возможно не только по причине прозорливости, но и потому, что без гуру здесь паломникам делать нечего.

Обслуживать нас сбежалось все кафе. На полусогнутых. Обезьян продолжал на всех ругаться и требовать еду, а я старался разбавить его вопли понятными требованиями. Словами тоже пояснял.

Отварной рис нашелся. Сухофрукты - тоже. По моему указанию их быстро запарили и смешали с рисом. Вождь в это время был занят тем, что пробовал остальное меню. К счастью, довольно убогое. Гримасничая пожевал тушеные бобы. Они тут мелкие какие-то, вроде чечевицы, только называются "дал". Лично я бобы не особо люблю, Вождь, как выяснилось, тоже. Но все-таки счел их съедобными, так что взяли в пакет где-то килограмм или даже немного больше. Лапша примерно на том же уровне заинтересовала. Лепешки одобрил больше. Сдоба и раньше шла на ура. Еще очень ему понравилась яичница (типа омлет, но по-местному с зеленью и перцем), только ее в кафе совсем немного было. Забрали все. А тут и рис с сухофруктами подоспел. Этого уже на всех брал, полный пакет.

За еду я все-таки заплатил. Цены тут для паломников скромные, и грабить мне никого не хочется. Небогато тут люди живут. Хотя про владельца столовой - не знаю. Но, думаю, перерасход продуктов он, все равно, из поваров с официантами вычтет.

После омлета вождь заметно подобрел и на толпу почитателей на обратном пути смотрел уже более благосклонно. Ворчал сто-то вроде:

- Уважаете меня, слабаки? Правильно делаете!

А я, чуток поколебавшись, врубил на полную мощность "силу жизни" и "стимулирование регенерации". Вроде как, благодатью от священной обезьяны на толпу повеял. Потом, сообразил и стал перемежать мелодию напутствием "Почитайте Бабу-Сатьи"!". А то, как бы после такой демонстрации, он во мне конкурента не увидел...

Наглый обезьян совсем себя хозяином положения почувствовал. Я весь пакетами нагруженный, а он сидит себе на плече и покусывает лепешку. И гордо поглядывает на людей вокруг. Не знаю, что он там чувствует, но явно ему ситуация нравится. А вот мне - не очень. Мало того, что у него на ногах вполне приличные когти оказались, которыми он за меня цепляется, так еще ест неаккуратно. Кучу крошек мне за шиворот насыпал, для большей моей радости. Но терпел, улыбался и играл мелодии заклинаний.

Наконец, вошли на территорию ашрама. Вся толпа полезла было следом, но я их от имени Ханумана остановил. "Только с разрешения Бабы-Сатьи. А пока - всем молиться". Благо какой-то местный храм (скорее, крытая площадка для медитаций) рядом со входом находился. Вот туда всех и направил. А на самых настырных еще "отвод глаз" наложил.

В общем, выбрался целым. Теперь, правда, с Бабой-Сатьей объясняться. Но это, все равно, пришлось бы делать, про то, что народные волнения обезьяны подавили, ему, наверняка, сразу расскажут, как вернется.

Устроил для обезьян что-то вроде пикника на берегу ручья. Вождь совсем подобрел и созвал всю свою стаю (или все-таки племя?)

Жители поселка стали к нам подтягиваться, но выяснить у них масштабы разрушений и потерь не удалось. Слишком все обезьянами увлечены были. "Неужели и вправду они разговаривают?" так и витало в воздухе. Попросил Вождя сказать чего-нибудь людям. Но ничего вразумительного от него услышать не удалось. Только: "Не мешайте!", "Все мое!" и "Еды не дам!". Остальные тоже иногда добавляли, вроде: "Кыш!" и "Не тяни лапы!". Хорошо хоть потрахаться не предлагали, а то я, если честно, опасался.

Пришлось самому "ментальное общение" использовать и высказать от имени Вождя что-то вроде: "Молодцы!" и "Ведите себя хорошо, слушайте Бабу-Сатьи!".

Уже от своего имени и обычным голосом пожурил собравшихся, что угощение пришедшим на помощь обезьянам так и не собрали. Пришлось из-за этого в лагерь паломников ходить, народ смущать. Как бы Бабу-Сатьи такое своеволие не огорчило.

- Действительно, - обеспокоенно произнес один из руководивших ранее обороной отставников, кажется, Филипп: - Ведь Баба раньше хануманов народу не показывал.

- Но он их и не прятал, - я решил уменьшить немедленно возникшее напряжение: - просто не понуждал выходить. А ко мне они сами пришли, видимо потому, что я свой дом рядом с их построил.

- Нет, это вас так Баба-Сатьи отметил, - не терпящим возражения голосом припечатала одна из кумушек: - Наверняка он вам во сне и дату интервью назначил. Ведь назначил? Нет, не отвечайте. Сами знаете, на эту тему говорить не надо.

Очень "логично". А зачем сама разговор затеяла? Впрочем, у этого гуру все так. Например, он охотно дарит на интервью посетителям золотые кольца, которые вынимает прямо из воздуха (на зависть иллюзионистам). Но при этом всех предупреждают (не он сам, а слуги), что если начать хвастаться кольцом или, упаси вас высшие силы, попытаться его продать, оно немедленно потеряет всю благодать и превратится в дешевую бижутерию.