Чемпион: Держись от него подальше - Белякова Людмила Игоревна - Страница 16

Жанна нашла в ведерке размокший, но читабельный чек.

— Хоть знаю теперь, сколько стою.

— И сколько?

— Двенадцать тысяч с доставкой.

— У нас только один человек может позволить себе такое…

— У нас — возможно, — загадочно произнесла Жанна. — Но в этом здании немало богатеньких мужчинок.

— А, — с облегчением улыбнулась Анжела. — А я думала, тебя Мишка Дареев клеит.

— Дареев никого никогда не клеит, — заметил собиравший по углам бутылки Костик. — Это не в его правилах.

— А я не в его вкусе.

— Да, да! — до неприличия явно обрадовалась Анжела.

Идя в туалет выбросить мусор, Жанна выбрала на мобильнике Мишин номер. Она его почему-то так и не стерла. Он ответил через три звонка.

— Здравствуйте, вы где?

— На работе. Хэппи безди.

Он был явно рад.

— Сэнкс э лот. А вы когда домой поедете?

— А что?

— Да меня как именинницу отпустили на все четыре стороны, а столько груза с собой негабаритного… Я думала, вы меня подбросите по-соседски. А то ведь я слабенькая, да еще и под кайфом…

— Ну, что с вами сделаешь, женщина, если вы ведете крайне нездоровый образ жизни. Когда прикажете подать карету?

— А я брякну вам через полчасочка, и можно выходить, а?

— Ладушки, брякайте.

Когда отделу вернули приличный вид, Жанна позвонила Мише, сказала: «Але, я выхожу», и с ведерком в руке, как с деревенского колодца, пошла к лифту.

Миша подогнал «чероки» к самому выходу. Жанна быстренько юркнула на переднее сиденье и поставила ведерко с розами между ног. Для удобства пришлось чуть задрать юбку.

— Смотришься, блин, суперэротично, — заметил Миша, довольно ухмыляясь.

Жанна представила себя со стороны и тоже начала неудержимо смеяться.

— Спасибо за подарок, дорогой, — наконец сказала она, когда они остановились на светофоре. — Чувствуется чемпионский размах. Публика была в шоке.

— Спасибо в стакан не нальешь, — прорычал он и, пользуясь моментом, поцеловал ее, нервно, страстно.

Жанна почувствовала, как его мозолистая рука, ловко расстегнув пуговицу на жакете, проникла в чашку бюстгальтера и учинила там сущее безобразие с ее беспомощным соском. Им начали остервенело сигналить — уже, видимо, дали зеленый. Жанна осторожно отстранила Мишу. Он тряхнул головой, сел на место и нажал на газ.

— А что ж на тортик-то не пришел? — чуть успокоившись, спросила Жанна.

— А кто меня приглашал?

— Костику было наказано сделать рассылку приглашений по «мылу». Ты в адресной книге был, я сама видела.

— Я на работе не был, почту не смотрел. Экзамены сдавал.

— И сдал?

— Сдал, конечно. Не такой уж я и тупой.

— Никто тебя тупым и не считает.

До дома они доехали молча и быстро, к счастью, пробок больше не было.

— Господи, как же вылезти-то? — задумалась Жанна, пока Миша обходил машину. — Шипастые красотки — прощайте колготки…

— Что за манера — рифмовать что ни попадя? — недовольно осведомился он, открывая дверцу.

— Это один из моих заскоков. Ты вынь…

— Чего?! Я еще и не…

— Да ведерко вынь, только осторожно.

— «Вынь осторожно» — кто б слышал! Двадцать пять лет, ума ни капли, — бормотал Миша, вытаскивая ведерко с розами из салона.

Жанна осталась сидеть с задранной юбкой и непристойно раздвинутыми ногами.

— Уй, мать твою, что творится-то? Прикройся, а?

— Не выражайся при мне, я не нарочно. Руку дай.

Наконец они забрали из машины все, что нужно, и поднялись на этаж. Жанна принялась искать ключи в сумочке. В отместку за монолог у машины она делала это долго и тщательно.

— Еще десять секунд, и я вышибу дверь…

— Не надо — вот он, ключик, вот он, ключик, — весело сказала Жанна, звеня связкой у него перед носом.

— Открывай скорей, а то прямо здесь трахну! — прорычал Миша, и Жанна, поняв, что он не шутит, быстро отперла дверь.

— Фу, Майкл, фу, как так можно…

Едва за ними захлопнулась дверь, как Миша, плюхнув ведерко на пол, принялся задирать на Жанне юбку.

— Ой, ну погоди… Я розочки в вазочку поставлю, а то они завянут быстро…

— А я прямо сейчас завяну, если… свою розочку… не поставлю… в твою вазочку… Блин, ну что творится, а? Я с тобой дебилом стану!

— Нет-нет-нет, только не это, — завозражала Жанна, вытаскивая рубашку у Миши из брюк. — Пойдем в душик?

— Да хоть куда, булочка!

— …Только ты поосторожней, — прошептала Жанна, чувствуя, как его рука легла на ее главную интимность, а палец нажимает на заветную кнопочку.

— А что? — насторожился он.

— Ну, я же отвыкла от… твоих параметров.

— Вот, все надо начинать сначала!

Его руки чуть беспорядочно ласкали ее тело, и он ворвался в нее, вопреки предупреждению, очень настойчиво, но Жанна решила потерпеть — он наказан достаточно сурово. Скинув первое лихорадочное возбуждение, Миша всегда становился нежен и внимателен, и Жанна всегда получала то, что хотела.

— Еще один раз, детка, и я тебя отпущу… — шептал он ей на ухо.

Жанна ответила ему, как она делала это прежде, потерев ступней по его голени.

— И ножку повыше подними, если тебе нетрудно… Уф-ф, — отстранился он от Жанны, ощупью включая воду похолоднее.

— А я думала, мне мерещится.

— Почему?

Жанна поскребла ноготком его левое плечо, где красовался свежетатуированный тигр, приготовившийся к прыжку.

— Осторожно, еще побаливает.

— Извини. А это в связи с чем?

Воду Жанна выключила и принялась вытирать тигров.

— Угадай с двух раз.

— За новое чемпионство.

— Угадала.

— А можно, я и его покусаю? Потом, для порядка.

— Я те покусаю, пожалуй.

Жанна, натянув трикотажную тунику, вышла. День клонился к вечеру, и в окна заглядывало начинавшее чуть краснеть солнце. Она приготовила розочкам свежую воду и стала обрезать ножом стебли, когда в кухню вошел Миша.

— А когда ты в третий раз чемпионом станешь, на каком месте татуироваться будешь? — невинным голоском, любуясь тем, как она расставила цветы, осведомилась Жанна.

— Щас покажу! Опять подковырки, женщина? Лучше покорми своего повелителя!

Жанна отнесла вазу в комнату и принялась доставать из холодильника то, что осталось от дня рождения.

— А ты чего? — спросил Миша, видя, что Жанна не ест, а просто сидит напротив. — Ты, по-моему, похудела?

— Я три недели пост блюла.

— То-то я чувствую, у меня свободное пространство оставаться стало.

Он продемонстрировал Жанне собственную пригоршню и добавил:

— Ты с этим завязывай. Я об кости тереться не намерен.

Жанна не сочла нужным возражать, но и есть не стала.

— А ты в субботу на тренировку едешь?

— Должен, — нехотя признался Миша. — Не поеду. Лучше я тебя на выходных потренирую. А?

— Пф, — передернула плечами Жанна. — Не надо отвлекаться. Поезжай.

— А ты что делать будешь?

— Я же тебе рассказывала.

— Слушай, а ну это все! — Миша отодвинул от себя пустую тарелку. — Зачем тебе это?

— Интересно, — пожала плечами Жанна.

— Ну, хоть летом не надо за книжками сидеть, а? А то ты какая-то бледная. Слушай…

Некая благая мысль свалилась на Мишу, заставила его забыть о еде и глянуть на Жанну восторженными глазами.

— А где этот твой белый…

Он потеребил себя за волосы.

— Парик? Здесь где-то.

— Надень, а? Я еще раз посмотрю.

«Ну, конечно… Он и вернуться-то ко мне решил, когда меня в версальском обличье узрел. Нет, он неисправим».

— Ты меня этими переменами имиджа просто нокаутировала.

«Ну, это-то я заметила».

— Ну, надень, а? Неужели трудно?

Мишины глаза лихорадочно блестели, а пальцы беспорядочно бегали по столешнице.

— Да нет, сейчас найду.

Шкурка марсианского туцеапля была извлечена из коробочки и надета перед зеркалом в ванной. Жаннину природу выдавали темные брови, а возбужденно алевшие губы пришлось закрасить бледно-розовой помадой.

Миша обнаружился в комнате лежащим на тахте, с руками под головой и вожделенным взглядом.