Отступники (СИ) - Харламов Александр Сергеевич - Страница 87

– Что?– стараясь не нервничать, спросил Род.

– Он действительно живой. Это организм, способный сжечь планету в считанные минуты.

Все пораженно замерли. Они никак этого не ожидали. Молчание затягивалось. Все старались отвезти глаза от Престольного камня, будто он мог прочитать их мысли через взгляды.

– Ты сможешь им управлять?– выдохнула Ариана, сгорая жаждой мести.

– Его можно попросить о помощи, взамен предложив свободу. Он уничтожить Этериус, если понадобится.

– Свободу?– удивленно подняла брови Ксатерия.

– Камень хочет домой. Его надо выпустить в открытый космос…

– А за это Этериус с его имперскими замашками канет в лету?– уточнил гном.

– Да,– Мия кивнула.

– Тогда я за!– обрадовался Тори.– Наконец, мы станем жить спокойно, без войн.

– И я! Пусть ответят за Элендила…Отец заслуживает отмщения.

Кассели расстерянно переводила взгляд с гнома на эльфийку, а потом на Мию. Они не могли с ними согласится. Но и понимали, что другого выхода и спасения у них может и не быть.

– Решать тебе, доченька!– прошептала Ксатерия, обняв Мию.

Как же легко сказать, решать тебе! Только плата за неправильно принятое решение может быть слишком большой, ценой в целую планету и всех живущих на ней существ.

– Я должна подумать…– проговорила Мия, отходя от стола.

– Мия!– воскликнул Родрик, рванувшись к любимой.

– Погоди, Род,– остановил его отец, положив тяжелую ладонь на плечо парня.– ей надо побыть одной…Нелегко решать судьбы человечества совсем еще девчонке.

Родрик кивнул и уселся обратно за стол. Ксатерия предложила всем чаю. Ариана бросилась помогать, а Эдмунд подсел к гному, чтобы поболтать с Тори об их народе, обычаях и нравах. Мии сегодня не было места на этом празднике жизни. Она должна была принять решение. О, сколько бы она отдала, чтобы вернуть назад тот момент, когда согласилась на глупую и безнадежную экспедицию профессора Лорингтона в форт Нокс.             Девушка вернулась к своему месту на берегу реки и беззвучно заплакала. Можно ли уничтожить один народ, ради спасения другого? А как же Асалия? Ее маленькая сестричка… Как часто они играли с ней по вечерам в кабинете отца, наблюдая как он работает! Что будет с ней? Она тоже должна сгореть в пламени Престольного камня, чтобы отступники жили? Если она попросит, то все вокруг сгорит. Не будет ни этой речки, ни стрекоз, ни лягушек, ни вот этой яркой птички на ветке…Так стоит ли?

– Решать конечно тебе…– позади нее раздался чей-то мужской голос. Странно, как она не услышала приближающихся шагов. Вскочила. Обернулась. Перед ней стояла дымчатая, смутно заметная фигура отца. Призрак…

– Ты призвана, чтобы принести мир в нашу галактику!– Мия резко развернулась на пятках. Чуть в стороне, пыталась облизать свой хвост, тень Черного Кота Антония.

– Как это сделать – дело твое, доченька! Только тебе решать, какой путь выбрать…

– Много лет назад мы с твоим отцом наломали дров,– усмехнулся Антоний.

– Тебе за наши грехи расплачиваться,– добавил Верховный. Он стоял почти как живой, только прозрачный. Именно таким, суровым, мудрым помнила Мия отца. Таким он остался в ее сердце, а не издерганным жаждой власти психопатом.– Тысячи лет назад я совершил большую ошибку, предав свой народ, оставив его на погибель, разделив общество на богатых и бедных, на людей и на отступников. Я принес в жертву часть планеты, чтобы жила другая.

– Не сказал бы, что это была хорошая идея,– съехидничал Антоний.

– И видишь, как вышло…Мира это нам явно не принесло.

– Хоть после смерти ты это понимаешь,– вздохнул Антоний.

– Послушайте, – остановила их пикировку Мия,– так что мне делать? Стоит ли использовать Престольный камень?

– Бойся делить людей! Вот что я тебе скажу, доченька.

– Будь сильной, в твоих руках судьба нашего мира,– проговорил Антоний.– Помни, все люди равны.

– Не повторяй моих ошибок. Я люблю тебя, доченька,– призраки начали таять, расплываясь на глазах. Мия рванулась к отцу но сумела поймать лишь воздух. Ошарашенно замерла, поняв, что в лесу давно уже наступила ночь. Над головой ярко светят звезды. Начали свой очередной ночной концерт лягушки.

– Мия! Я так переживал за тебя…Как ты?– сквозь сухостой к ней на берег реки пробрался Родрик. Он обеспокоенно осмотрел любимую, удостоверившись, что с ней все хорошо.

– Все отлично, Род!– тихо сказала она, в душе приняв окончательное решение. – Нам надо идти…

Она решительно схватила его за руку и буквально поволокла к поляне. На ней пылал костер, из скрайдера доносилась музыка. Ариана с Ксатерией что-то обсуждали, а Эдмунд проводил экскурсию гному по космолету.

– Идите все сюда,– позвала друзей Мия.

– Да, тут летать удобнее, чем на драконах,– согласился с доводами Эдмунда , Тори.

– Послушайте, – попросила их девушка,– вы дали мне право решать…Я долго думала и поняла, что война и боль, могут породить только войну и боль. Через страдание и смерть миллионов, живущих на Этериусе, я не принесу мира отступникам.

– Мия?!– воскликнула Ариана.

– Я не буду использовать Престольный Камень,– она схватила холодный кусок астероида и запустила его далеко в реку, где сидела минуту назад. С громким всплеском тот скрылся в илистой пучине. Кассели и гном громко ахнули.– Завтра же мы сдадимся сиру Роберту.

– Любимая, это очень опасно,– теперь уже пришла очередь заволноваться Родрику.

– Не опаснее, чем уничтожить целую планету,– отрезала решительно она,– завтра мы идем сдаваться Верховному правителю Этериуса. Хватит на нашем веку уже бессмысленных смертей.

ГЛАВА 24

Сир Барк застонал. Его крепкое мускулистое тело сотрясала лихорадка. Бил озноб, Волдыри покрылись коричневой корочкой. Он стонал, метался в бреду и звал Верховного. Асалия совершенно не знала, что с ним делать. Что мог практически ребенок противопоставить множественным ушибам и ожогам? Она только лишь изредка смачивала лоскуток своего платья, промокая горячий лоб бывшего главнокомандующего ВКС империи.

– Барк, миленький…– тихо шептала она, держа его здоровую ладонь в своей маленькой ручке,– ты только держись, помощь придет…Только держись,– как заклинание повторяла она, хотя и сама прекрасно знала, что помощи ждать неоткуда. Они были совершенно одни в этом темном ужасном подземелье. Лишь раз в день их кормили и приносили ведро воды суровые молчаливые святые отцы в длиннополых сутанах. Она умоляла их о помощи, но они были глухи к ее мольбам.

– Тебе надо бежать,– просил Барк в минуты просветления, но сам понимал, что это нереально. Многие из храбрецов Этериуса пытались сбжать из сырых мрачных камер Алтаря Безысходности, но еще ни одному пока это сделать не удавалось.

Сегодня кризис миновал. Сиру Барку стало немного лучше. Он смог сесть на жестких нарах, с наброшенной на них соломой, и немного покушать пресной каши. Они потеряли счет дням, потеряли счет времени. Весь их мир сузился до четырехугольной темной камеры, тускло освещенной маленькой лампадкой.

– Асалия, – начал он, но его речь прервал звук шагов по коридору. Они с девочкой недоуменно переглянулись. Внутренние часы говорили о том, что для кормежки время еще не пришло. Сквозь толстые стены послышался пьяный голос сира Роберта.

– Открыть немедленно! Я желаю их видеть!

– Мне страшно, дядя Барк,– заплакала Асалия, закрыв грязными ладошками глаза.

– Не бойся, доченька, все будет хорошо! Поверь, умирать совсем не больно, только страшно…

– А вы уже умирали?

Клон поморщился, вспомнив давний бой при форт Ноксе, пять лет назад, когда их основательно потрепали отступники, тогда у него было сожжено лицо и часть тела. Врачи давли пять процентов, что он будет жить. И только генетики сделали чудеса, вытащив его с того света.

– Нет, но мне говорили…

– Открыть, твари!– раздался звон битого стекла. И тут же за стеной засуетились. Защелкали запоры из инфрокрасных решеток. Дверь поехала в сторону. На пороге камеры стоял сир Роберт в одной белой рубашке нараспашку и брюках, изрядно где-то извазгданных. В руке у него была недопитая бутылка тартсткого вина. Позади торчали бритые головы двух святых отцов, приносящих узникам еду. У одного из них была разбита голова. Кровь текла по загорелой лысине на глаза, и он то и дело смахивал капли рукавом сутаны.