Призванная быть любимой (СИ) - Рем Терин - Страница 3

Ворс Медок - представился красивый темноволосый парень, подавший ранее мне рубашку, ну что сказать красив, ну наверное почти как наг: высокий, косая сажень в плечах, лицо красивое, хищное, с невероятными, серыми, умными глазами.

- Я Алексет Дорр, восхищен вашей красотой Юлия- пропел худощавый на мой вкус, но вполне симпатичный черноволосый парень с чайными очами и орлиным носом. Хорош, но конечно не так как наг, и без обалденных глаз Ворса. Да и льстивость его после лаконичных змеелюдов и сероглазки слегка напрягла, хотя мне же с ним детей не крестить, наверное. Из «аристократов» остался совсем молодой парень, на вид не больше восемнадцати лет, блондин с золотистыми кудряшками и бирюзовыми глазищами, с ангельским лицом

- Рейнолд Карст. Еле слышно промямлил этот юноша. Не стала смущать его еще больше, к тому же обмен любезностями и так затягивался, а я еще не узнала имен монахов. От их лица выступил все тот же миловидный мужичек, что вещал мне о долге:

- У служителей храма облаков нет имен, Призванная. Мы отреклись от них вступая, под священные своды обители.

Ну и ладно мне меньше запоминать и так от обилия информации и непривычной обстановки сильно кружилась голова и совершено некстати громко заявил о себе желудок.

Есть хотелось просто зверски, но к счастью знакомцы мне попались понятливые и через пять минут примерно, мы всемером, без монахов, сидели за столом уставленным неизвестными, но вкусно пахнущими блюдами. Перед тем как приступить к трапезе, монахи пригласили меня в просторную комнату и помогли надеть простое платье из белой мягкой ткани. Мужчины к еде не притронулись, дожидаясь меня, стало снова неловко, но есть хотелось сильнее, чем терзаться душевными муками, поэтому, недолго думая, я собрала на своей тарелке, приглянувшиеся мне блюда и с аппетитом принялась их уплетать. Острое нежное мясо, вкусный теплый салат, с чем-то напоминающим нашего кальмара, запеченный овощ, по вкусу и текстуре похож был одновременно на брокколи и запеченный картофель, маленькая котлетка, прохладный кисло-сладкий напиток были проглочены мной минут за десять. Расправившись с обедом, я неторопливо кусала сочный кисленький фрукт и наблюдала за мужчинами. Утолив голод и одев попу, я снова задумалась – а что собственно от меня нужно? И почему монахи за трапезой к нам не присоединились? Кто эти мужчины, зачем им сопровождать меня все это время и почему они не ушли с монахами? Нет, конечно в таком «цветнике» я еще не обедала, и мне даже льстило, что шестеро мужчин, к тому же таких красивых, за столом за мной галантно ухаживали, но по-прежнему не понимала, что вообще происходит. О чем, недолго думая, я и спросила у своих визави сразу вывалив все вопросы на их хорошенькие, но задумчивые головы. Пауза затягивалась, и терпение мое иссякало. Первым начал отвечать мне Сероглазка, Ворс по-моему. Из его повествования я узнала, что мир Арривал, в который я попала, как упоминалось ранее вырождался, и на данный момент на одну женщину приходится примерно пятьдесят мужчин у людей, а у нагов женщин не осталось вообще, из-за какой-то войны и ссоры с вышеупомянутой богиней Лирой покровительницей грации, красоты и плодородия. И согласно пророчества, составленного уйму лет тому назад, когда в той беседке, в которой я очнулась пару часов назад, зацветет редчайший цветок лирион (видимо так понравившиеся мне бело-голубые соцветия), то трое избранных от людей и трое нагов с помощью служителей храма и самой богини должны были осуществить призыв (то бормотание, которое с утра набатом звучало в моей пустой голове) и тогда, в Арривал прейдет женщина-дитя другого мира, которая станет женой избранных и еще одного мужика, на которого позже укажет стервозная небожительница и станет МАТЕРЬЮ ИХ ДЕТЕЙ (всех семерых я так полагаю). За столом мы сидели без монахов, потому, что данная трапеза является частью брачного ритуала и если невеста примет от каждого избранника угощение, то этим дает согласие на брак. Так, что в данный момент я стала счастливой обладательницей шестерых мужей. ВСЕ!!! Уже после этих слов моя челюсть ускакала в неизвестном направлении, мозг отказался далее участвовать во всем этом и ретировался, поэтому мир померк, и я позорно упала в обморок.

Шайш из рода пещерных нагов.

Еще сто лет назад были отобраны трое избранных нагов, нас с Соашем и Дейширом с юности учили взаимодействовать друг с другом. Мы вместе тренировались, вместе ходили в учебные походы. Вместе учились ублажать одну женщину без ревности и конкуренции. К тому дню, когда из храма пришло известие, о том что лирион выпустил бутоны и скоро расцветет, ближе существ чем мои, теперь уже точно, братья у нас не было. Каждый чувствовал настроение другого и умел ценить все нюансы характера будущего сосупруга. В храм мы прибыли за день до церемонии призыва. Если честно, то от волнения не находили себе места. Было страшно, что призыв не принесет результата, а для нас это катастрофа. Весть о гибели последней нагини оплакивали во всем княжестве Рошитан год. Каждый наш соплеменник, неважно какого рода, провожал нас в путь с отчаянной надеждой в глазах. Страх подвести их всех и увидеть разочарование в глазах всех кто тебе дорог душил.

И вот, храм, алтарь света, распустившиеся лирионы, призыв. Мы вшестером с людьми читаем брачные клятвы. Храмовники, собрав всю силу накопленную за год, рушат границы миров, их сил не хватает слишком долго зовут душа не откликается. Алтарь слегка мерцает и все. Три часа мы все мерно, уже все вместе, поем призыв, и когда магические силы на исходе чувствуем Богиню, ее силу. Наконец границы миров дрогнули, и на алтаре появилась девушка.

Счастье затопило все наши чувства. Слава Богине у нас есть шанс.

Конечно, всеобъемлющего чувства у нас Призванная не вызвала, но все получилось, нам есть во что верить, все еще можно изменить.

Девушка приходила в себя, а мы все рассматривали, ту, что станет всей нашей жизнью. Невысокая, на вид, человечка. Красивое лицо, идеальная белоснежная кожа с легким румянцем на щеках. Большие красивые карие глаза, опушенные ореолом длинных и густых ресниц, пухлые губки бантиком, кудрявые пепельно-русые волосы длиной до пояса и идеально красивое женское тело. Девушка, застонала и прикрыла глаза, видимо от боли, но ее стон, вызвал совершено неуместную реакцию моего тела, я почувствовал сильное давление на паховые пластины и с трудом сдержал их раскрытие.

Пока сражался со своим телом девушка села на алтаре и стала откровенно пялиться на нас всех, и похоже, увиденное ее устраивало, самодовольная улыбка расцвела на моем лице. Слава Богине мы (я и братья) ей нравились, значит у этой малышки нет предубеждений относительно нашего народа, как у местных человечек. Это давало надежду на нормальную семейную жизнь, насколько это возможно при наличии еще троих мужей людей.

Призванная что-то прохрипела и я подал ей стакан воды. Девушка с удовольствием приняла его, а на моей руке потемнело брачное тату. Все-таки Богиня Лира сочла, что клятва, произнесенная нами, девушкой принята, значит осталась только трапеза. Пока жена пила я показал татуировку остальным. Это могло сильно упростить нам жизнь. Оставалась только накормить девушку, а не выслушивать ее истерики и уговаривать принять нас в качестве мужей. Судя по задумчивым лицам храмовников, они решили также. Поэтому, ответив на вопросы девушки, незаметно для нее, главный жрец приказал накрывать стол в зале единения и подготовить свадебную тогу, для нашей будущей жены.

Было приятно наблюдать за реакцией супруги на сложившуюся ситуацию. Ожидаемой истерики, к нашей радости и чести для девушки, не случилось, но и счастливой она не выглядела: растерянность, злость, решимость менялись на ее мордашке. И, наконец засопев как сердитый сухр, жена неуверенно поднялась и пошла в сторону обители храмовников зачем-то. Соаш подхватил девушку на руки и неспешно направился к дворцу единения, а мы с Дейширом, затаив дыхание, наблюдали за ее реакцией на него. Призванная сначала удивилась, стала внимательно рассматривать брата, а потом … протянула свою хрупкую ручку, проверила на ощупь волосы Соаша и огладила его по спине до самой задницы, так эротично и с удовольствием, что мы с Дейширом чуть в голос не застонали.