Режим бога. Зенит Красной Звезды (СИ) - Вязовский Алексей - Страница 47

- Прекрасный кофе... Из Италии привезли?

- Да, итальянцы настоящие ценители...

Эдита Станиславовна соглашается и с видом истинного эстета дегустирует напиток, а потом дает ему высокую оценку. Появление Альдоны избавило Пьеху от унизительной необходимости продолжать свои оправдания, и похоже на этом тему с извинениями она считает исчерпанной.

- О, боже, я та увлеклась вашим чудесным кофе, что забыла о главном...!

Отставив чашку, она тянется к своей дамской сумочке и достает оттуда конверт. Кладет его на столик, и изящным жестом подвигает конверт ко мне.

- Я так понимаю, здесь пять тысяч?

После кивка, отодвигаю конверт в сторону.

- Эдита Станиславовна, помнится наша изначальная договоренность была про 5000 и еще 3000, если "Семейный альбом" прозвучит на "Песне года". Я ничего не путаю? Песня прозвучала.

Я вопросительно изогнув бровь, копируя Клаймича, смотрю на Пьеху.

Певица смущенно вспыхивает и снова тянется к чашке с недопитым кофе. Я продолжаю воспитательную работу с прижимистой дамой:

- Сумма, конечно, не большая... Но как говорят немцы - чем точнее счет, тем дольше дружба. Эдита Станиславовна, вы же рассчитываете на дальнейшую дружбу со мной?

Еще один кивок.

- Я доплачу - тяжелый вздох - В ближайшие три недели.

- Договорились - небрежно бросаю конверт в ящик стола. Пьеха выглядит, словно с ее хрупких женских плеч свалилась огромная тяжесть, и прямо на глазах веселеет. Расспрашивает меня о поездке в Италию, шутит, рассказывает о своей любви к Франции. Наш разговор все больше напоминает светскую беседу, и я не могу про себя не отметить, как непринужденно Эдита Станиславовна закрыла тему с затянувшимся долгом. Да... хорошее воспитание - это сила.

Судя по всему, первая часть марлезонкого балета исполнена, и мне уже интересно, что же будет дальше...

- ...Виктор, я надеюсь, мы уладили все наши недоразумения...?

- Конечно, Эдита Станиславовна...!

Ну, если называть этот некрасивый поступок простым недоразумением, то почему бы и нет... В принципе я понимаю, каких трудов Пьехе стоило придти сюда на поклон и принести мне извинения, пусть даже в такой ...легкой форме. Все-таки расшаркиваться перед пятнадцатилетним парнем для нее довольно унизительно.

- Тогда я ...могу рассчитывать на наше дальнейшее сотрудничество?

- Да, Эдита Станиславовна. Я больше не вижу препятствий для продолжения наших хм ...партнерских отношений.

Прямо вижу, как с плеч Пьехи сваливается еще одна гора. Видимо опасения, что я проявлю злопамятность и мстительность, у нее еще оставались. Теперь же передо мной сама любезность и очарование. Пьеха сообщает мне извиняющимся тоном, что новую песню неплохо бы получить к концерту в Останкино в честь 8 марта. А еще лучше бы две. Угу... сейчас подпрыгну и побегу сочинять! После такого проявления настоящей акульей хватки мое уважительное восхищение Эдитой Станиславовной несколько меркнет. Наглеть-то не нужно... У меня вон свои девчонки без нового репертуара сидят, и Сенчина вот-вот попросит новый шлягер (а скорее ее патрон, взбирающийся на Олимп)... Но за напоминание о концерте в Останкино спасибо ей, я о нем как-то совсем забыл за всей этой кутерьмой. Моя улыбка становится отстраненно вежливой, и я довольно жестко прерываю голубые мечтания Пьехи.

- О двух песнях не может быть и речи. Постараюсь написать для вас хотя бы одну, но и то не уверен в своих возможностях - слишком уж мало времени осталось.

- Когда мне позвонить? - Пьеха театрально мнет салфетку в руке

Я демонстративно беру со стола свой ежедневник и с умным видом перелистываю страницы - ...скажем, во вторник. А лучше утром в среду.

- Хорошо, Виктор. Я с вами обязательно свяжусь!

Сразу после Пьехи в кабинет заскакивает возбужденная Альдона. За ней уже толпятся музыканты, Леха, Вера...

- Избрали! Романова! Только что по радио сообщили!

Ну слава богу! Теперь мы "Романовы". Я закрываю глаза и чувствую, как тяжкий груз падает с моих плеч.

- Давай звонить... - я киваю Альдоне на телефон

Девушка усаживается на край стола, начинает по памяти набирать номер. Дозвонившись до отца, она сразу, без приветствий, переходит к делу:

- Мы можем забрать Григория Давыдовича? Как в понедельник утром? Надо сегодня! Я очень тебя прошу!

Разговор явно буксует, я забираю у Альдоны трубку.

- Имант Янович, добрый день! Селезнев.

- Здравствуй, Виктор.

- Имант Янович, Семен Кузьмич твердо обещал мне отпустить Григория Давыдовича при первой же возможности. Я свою часть наших договоренностей выполнил, теперь дело за ним.

- Виктор, я не понимаю, к чему такая спешка? Вопрос с освобождением Клаймича уже решен. Неужели нельзя подождать до понедельника?

- Нельзя! Вы понимаете, что этот человек целых три недели сидит в тюрьме по ложному обвинению?!

- Ну, ...предположим не в тюрьме, а в больнице следственного изолятора...

- Тем более! И ему срочно нужна хорошая медицинская помощь, нормальный режим и домашнее питание. А вы предлагаете продержать в изоляторе больного человека еще два дня. Просто потому, что вам некогда уладить бюрократические вопросы и сделать пару звонков.

Сам понимал, что не надо было в таком тоне говорить с Веверсом, но меня уже несло. Нужно будет - я и до Цвигуна с Романовым дойду!

- Имант Янович, Обещания. Нужно. Выполнять. Мне было дано слово офицера!

Веверс молчит несколько секунд, которые кажутся мне вечностью.

- Хорошо... - голосом латыша можно заморозить целое море - Подъезжай в Лефортово через два часа.

- Спасибо, Имант Янович!

Я перевожу дыхание и воздеваю руку в победном жесте:

- Ийе-ес!

Девушки бросаются мне на шею, Леха жмет руку, музыканты хлопают в ладоши.

Сначала отправляю Леху забрать заказ из Праги. Потом звоню Розе Афанасьевне и сообщаю ей радостную новость. Мадам докладывает, что с утра была дома у Клаймича и проконтролировала его домработницу. Квартира в идеальном порядке, холодильник забит диетическими продуктами, все готово к возвращению хозяина. Также она сообщает мне, что Григория Давыдовича уже в понедельник ждут в ЦКБ, где ему предстоит пройти полное обследование, после которого назначат курс лечения. Удивленно спрашиваю, как ей удалось так быстро обо все договориться. Оказывается, ей помогла Светлана Владимировна. Святая женщина... Прошу бабулю подъехать к пяти, и рассказать все лично Клаймичу. Роза Афанасьевна с энтузиазмом соглашается. Спрашивает, удобно ли будет взять с собой Ладу? Ну, отчего же нет, если у девочки есть такое желание...?

Пока Леха в отъезде, прошу Альдону сгонять на служебной Волге на рынок. Нужно купить самых свежих фруктов и цветы для Клаймича. Алька берет под козырек. Все постепенно рассасываются по делам, остается одна Вера. Она молча закрывает дверь, поворачивает ключ в замке и медленно раздеваясь, идет ко мне. Сначала на пол летит блузка, потом девушка перешагивает через спавшую юбку, наконец, щелкает застежка белого бюстгальтера. Трусики с нее уже стаскиваю я сам.

---

...В половине пятого мы с Лехой уже в Лефортово. Часы приема и свиданий давно закончены, и нас просят покинуть территорию изолятора. Единственное послабление - разрешают припарковаться рядом с проходной, и то только после того, как я предъявляю пропуск. Что, ж мы не гордые - можем и на улице постоять. Ожидание затягивается, сверху начинает сыпаться мокрый снег, редкие прохожие оглядываются на экзотический для местных пейзажей "мерседес"...

- А кто тебе звонил, когда мы уже в дверях стояли? - интересуется "мамонт"

- Щелоков

- Лично?

- Да, зовет сегодня вечером поздравить Романова

- Опять перед членами Политбюро песни петь? - морщится Леха

- Не, Григорий Васильевич не особо любит такое... Кстати, пара песен для Сенчиной - я улыбаюсь - У меня припасена

- Да на нее теперь все композиторы Союза будут работать - ухмыляется в ответ "мамонт"