Ночь Охотника - Сальваторе Роберт Энтони - Страница 103

«Что это?» – услышал он вопрос Квентл и, оглянувшись, увидел, что Мефил во время их бесплотного путешествия подобрал что-то.

– Посох дартиир, – объяснил Громф, взял Иглу Коза и подал ее сестре.

Мефил указал вниз, на кучу камней, и пошевелил щупальцами. При помощи псионической магии он сдвинул в сторону несколько небольших камней, и показалась нога – нога с нежной светлой кожей, нога женщины-дартиир.

– Значит, она мертва, – без выражения в голосе произнесла Верховная Мать, потому что Далия была похоронена под тоннами камней.

Но мгновение спустя Громф хмыкнул, и они с сестрой увидели, как Мефил снова стал полупрозрачным, ухватил Далию за щиколотку, и его псионическое состояние передалось ей.

Иллитиды не сильны физически, но Далия легко выскользнула из-под кучи обломков. В этот момент она существовала в ином измерении.

Мефил положил ее на землю; затем он и Далия снова приняли материальный облик, но дартиир не шевельнулась – действительно, на первый взгляд она была мертва.

Однако Мефил знал, что это не так, о чем и сообщил темным эльфам.

– Эти существа обладают странными способностями, – заметил Громф. – Я часто поздравляю себя с тем, что Мать Ивоннель уничтожила Дом Облодра.

Квентл лишь покачала головой в ответ и пробормотала: «Кинетический барьер?» Она совершенно не разбиралась в псионических двеомерах.

– Идем, и побыстрее! – внезапно воскликнул Громф. Он схватил руку Далии, вторую протянул Квентл, которая сжала его пальцы, затем содрогнулась от отвращения – ей пришлось дать руку Мефилу.

Спустя несколько мгновений, когда они стояли у алтаря, а Далия лежала на жертвенном камне, красные жилки, пронизывавшие камень, как будто ожили и засветились.

– Не подходи, – предупредил Громф сестру. – Когда она проснется, она должна высвободить энергию обрушения, хотя сейчас она находится под псионической защитой Мефила.

– Проснется? – в растерянности выговорила Верховная Мать. – Высвободить?

В этот момент глаза Далии резко распахнулись, и она внезапно дернулась, спина ее выгнулась так сильно, что женщину практически подбросило в воздух. И когда ее физическое тело отделилось от каменного алтаря, дроу увидели, что она по-прежнему связана с ним стеной черной энергии, пульсирующей алыми линиями, которые дрожали, словно живые. Камера с Предвечным снова содрогнулась, но алтарь вобрал в себя энергию и, похоже, обрел дополнительное могущество.

Далия грузно шлепнулась обратно на камень. Она взглянула на окружающих, но бессмысленно, явно не понимая, что происходит, и Мефил упал на нее, его извивающиеся щупальца проникли в ее нос, обвили ее голову, и он снова соединился с ее сознанием.

Иллитид телепатически поделился своими открытиями и мыслями Далии с Квентл и Громфом.

– Возвращаемся в чулан, – приказала Мать Квентл, разобравшись во всем. – Будем ждать прибытия Матери Зирит.

Она улыбалась при этих словах, и Громфу оставалось лишь покачать головой при виде разворачивавшейся битвы богинь. Когда они добрались до чулана, Мефил был еще соединен с Далией, которая шла, будто зомби, с ничего не выражающим взглядом. Громф создал помещение, находившееся вне трех измерений, где аристократы-Бэнры и их гостья могли отдохнуть в полной безопасности в ожидании прибытия Ксорларринов.

Все они, даже оба дворфа, вздохнули с облегчением, выбравшись из туннелей на поверхность холмов Крагс.

– Здесь недалеко, – объяснил Бренор, указав на восток. – Она приведет нас в Порт Лласт, а оттуда – в Широкую Скамью.

– Ради Пуэнта, – согласился Реджис, и дворф кивнул.

Три спасенных ими человека обрадовались при этой мысли, но Дзирт и Амбра обернулись к брату Афафренферу, потому что ранее монах намекнул, что выберет иной путь.

– Ну, давай, выражайся яснее, – попросила его Амбра.

– Мне пора возвращаться домой, – признался Афафренфер. – К своим братьям, в надежде, что они простят меня.

– Ты много лет назад ушел оттуда с Парбидом в Царство Теней, – возразила Амбра. – Думаешь, они вообще тебя помнят?

Монах улыбнулся.

– Не так уж давно, – сказал он, и Амбра рассмеялась.

И кивнула, глядя на Дзирта. Дроу знал ее историю, знал, как ее отправили в Царство Теней в качестве шпионки твердыни Адбар, в наказание за некоторые… откровенные речи. И, зная, что Амбер Гристл О’Мол прежде сама не отличалась высокой моралью, Дзирт не удивился, когда она протянула руку, похлопала друга по плечу и объявила:

– Я иду с тобой.

Лицо брата Афафренфера немедленно просветлело, но он покачал головой и попытался убедить подругу, что не может просить ее об этом, что это слишком далекое путешествие, и путь лежит через опасные земли.

– Ба, но кто еще может говорить за меня, кроме меня самой, и кто знает тебя лучше, чем я? – возразила дворф.

Афафренфер пристально рассматривал ее несколько мгновений, затем примирительно рассмеялся.

– Я не слишком уверен, что твое присутствие заставит их простить меня, – легкомысленно заявил он. – Но я рад!

– Монастырь Желтой Розы? – уточнил Дзирт.

– Ага. – В далекой Дамаре, в Землях Бладстоуна.

Реджис насторожился.

– Пойдем с нами до дороги, а потом повернешь на юг, – предложил он монаху. – Пройдете через Невервинтер и потом по Торговому пути к мосту Боарескир, и по пути спрашивайте о Дорегардо и «Ухмыляющихся пони». Когда найдете их, скажите, что вы мои друзья, друзья хафлиига по имени Паук. Они проводят вас в Сюзейл, а оттуда вы попадете в Имплитур. – Договорив, хафлинг кивнул, и мысли его устремились к далеким берегам великого Моря Падающих Звезд, к Агларонду, к Донноле Тополино и прежней жизни, по которой он вечно тосковал.

Когда они добрались до главной дороги и Афафренфер с Амброй повернули на юг, Реджис собрал все силы, чтобы удержаться и не отправиться с ними.

У него были обязательства, много раз напоминал он себе. Перед Пуэнтом, запертым в сломанном роге Вульфгара, перед Бренором, который твердо намеревался отправиться в Мифрил Халл.

Но когда-нибудь он вернется в город Дельфантл и к своей возлюбленной Донноле, поклялся про себя Реджис, глядя вслед монаху и женщине-дворфу, которые уходили на юг, в то время как его остальные спутники направлялись в Порт Лласт и далее в Широкую Скамью.

Они возвратились в комплекс, который объявили своим домом, увидели сцены кровопролития, оскверненную часовню. Береллип Ксорларрин была потрясена до глубины души. Паутина была изорвана, пленная Далия исчезла, и помещение, приготовленное для ее матери, Зирит, было похоронено под тоннами камней. Она не осмелилась приказать оставшимся рабам-гоблинам разобрать завал, боясь, что обрушится потолок.

В Кузне их ожидало еще более ужасное зрелище – начиная с огромного мертвого драука. Пленный человек исчез, даже труп монаха забрали. А те рабы, которых дроу не успели прихватить с собой, получили свободу. Жрица выругала себя за то, что не отправила убийц в последний туннель, где работали рудокопы, тем более что она припомнила среди немногих рабов жрицу дворфов.

И мертвые в Кузне, в огромном количестве, были подчиненными Ксорларринов – десятки гоблинов, четверо драуков и более дюжины дроу Ксорларринов.

И среди них – ни одного врага.

Судя по всему, противники ушли, и отступник До’Урден тоже ушел, и комплекс снова был в руках Береллип, но она знала, что Мать будет недовольна.

По сведениям разведчиков Береллип, до прибытия Матери Зирит оставался день или два; она двигалась из Мензоберранзана вместе с оставшимися членами клана и значительными силами, которым предстояло присоединиться к Тсабраку на востоке.

Единственная хорошая новость, полученная жрицей, пришла с востока: Рейвел, Сарибель и Тиаго возвращались, так говорили ее шпионы. Но даже при этом она слышала о неприятностях, о многочисленных потерях среди дроу, Ксорларринов, и даже о том, что мастер оружия Джирт погиб.

Все это было слишком для Береллип, и она отправилась в свои покои и рухнула на кучу больших подушек, желая отдохнуть. Она лежала на спине, глядя на полог своей постели, вытканный в виде паутины, рассматривая искусную вышивку, и это напомнило ей о часовне. Что она может сделать, чтобы привести это место в порядок до прибытия Матери Зирит, ведь гнев ее, как она знала, будет направлен на нее, Береллип?