Ночь Охотника - Сальваторе Роберт Энтони - Страница 70

Он взглянул на темных эльфов и постарался взять себя в руки. Возможно, ему и не сбежать из плена, но он наверняка прихватит с собой в могилу нескольких врагов.

Мгновение спустя он растерялся еще сильнее: появился источник суматохи, огромный драук.

– Ты должен был сопровождать жрицу Сарибель! – закричал на него один из дроу.

– Молчать! – зарычал драук. Энтрери уже слышал его имя – Йерринине. – Где эта мерзкая дартиир?

– Это тебя не касается! – произнесла жрица, стоявшая над Далией. – Так сказала жрица Береллип!

Драук, очевидно, заметив Далию, подошел ближе, царапая восемью паучьими лапами по каменному полу, без видимых усилий помахивая булавой, зажатой в толстой, мускулистой руке.

Энтрери узнал это оружие, Крушитель Черепов, оно принадлежало Амбре – и позволил себе на несколько мгновений предаться печали по погибшей женщине-дворфу.

Однако всего лишь на несколько мгновений, потому что ему нужно было продумать свои действия. Он выскочит из клетки, бросится к ближайшему горну, схватит оружие, потом…

– Йерринине! – услышал он знакомый голос.

Драук, вероятно, тоже услышал его, потому что остановился и резко развернулся к окликнувшей его женщине – жрице Береллип. Она поспешно встала перед ним, загородив собой пленницу.

– Дартиир останется жива, таков приказ архимага Громфа, – объявила Береллип.

В ответ Йерринине издал низкое рычание.

– Тебе известно, что он может с тобой сделать, – предупредила Береллип, но Йерринине с агрессивным видом наклонился вперед, и она добавила: – Ты же видел его спутника!

Энтрери до глубины души поразился тому, что одно лишь упоминание о пожирателе разума могло испугать такое могучее существо, как драук. Он попятился, и его лицо, лицо дроу, даже побледнело.

– Я не забыл о тебе, убийца! – заревел драук, обращаясь к Далии, и поднял дубину. И хотя Береллип взвизгнула, приказывая ему прекратить, Йерринине нанес удар.

Но он целился не в Далию.

Крушитель Черепов врезался в стенку клетки Энтрери с такой силой, что у пленника даже зубы застучали друг о друга, заболело все тело, а клетка начала стремительно вращаться вокруг своей оси. Прежде чем Энтрери сообразил, что произошло и какой силы был удар – это привело его в ужас, – дубина снова обрушилась на клетку.

Береллип ухмылялась, как и остальные дроу и гоблины, присутствовавшие в Кузне.

– Вытащи этого из клетки, и я пожру его бьющееся сердце на глазах у дартиир, – потребовал свирепый драук.

– Его нельзя убивать, – возразила Береллип. – Еще не время.

– Значит, я оторву ему руки и съем их!

Береллип расхохоталась. Энтрери подумал, что час его настал, и снова сосредоточился на том, как бы причинить побольше ущерба врагам, прежде чем он встретит неизбежную смерть.

– Вообще-то мне хотелось бы, чтобы руки его остались в целости и сохранности, – заметила Береллип. – Может быть, пожертвовать ногой…

И Далия начала смеяться.

Энтрери, не веря своим глазам, смотрел на эльфийку всякий раз, когда вращавшаяся клетка позволяла ему это, и заметил, что остальные тоже уставились на нее, буквально разинув рты.

– Да-да, оторви ему ногу, – легкомысленно произнесла Далия. – Как цыпленку, украденному у фермера!

Прошло довольно много времени, клетка перестала вращаться, и Энтрери пристально уставился на Далию, затем на ошеломленного Йерринине, который стоял неподвижно, замахнувшись булавой, как будто снова собирался ударить по клетке.

– Что ж, интересный поворот, – прошептала Береллип.

– Я тебе обещаю, что отомщу за Флаввар, – сказал драук, наклоняясь так, что его злобно ухмыляющееся лицо оказалось совсем близко от Далии. Женщина тупо смотрела на него, как будто понятия не имела, о чем он говорит.

Береллип сделала знак воину-дроу и жрице, которая первой появилась около пленников.

– Забирайте ее, – приказала она, и пальцы ее замелькали, передавая какое-то сообщение, смысла которого Энтрери не уловил: скорее всего, место, куда следовало отвести пленницу.

Ассасину все же удалось обменяться прощальным взглядом с Далией, но он не мог бы сказать, что выражал ее взгляд – сочувствие, антипатию или полное безразличие.

Темные эльфы поспешно увели ее прочь: мужчина вез на тележке металлический шар, а женщина буквально тащила на себе Далию, которая с трудом передвигала ноги. Береллип махнула рукой, приказывая зевакам возвращаться к своим обязанностям.

– Если бы это было в моей власти… – недовольно произнесла она, обращаясь к Йерринине.

Драук кивнул и злобно посмотрел на Энтрери.

– Еще раз, – разрешила Береллип, и драук ухватил Крушитель Черепов обеими руками и нанес по клетке удар такой силы, что Энтрери показалось, будто ему переломали все кости. Ассасину пришлось однажды выдержать почти прямой удар дубины великана, но сейчас это было нечто совершенно ужасное.

К тому моменту, когда клетка прекратила стремительно вращаться и дергаться, Береллип и Йерринине уже ушли.

Клетка приняла прежнее положение, но Энтрери уже не мог успокоиться.

Бок страшно болел, ноги, казалось, жгло огнем, и ему оставалось лишь надеяться, что он не получил серьезных повреждений.

Он понял, что необходимо как можно быстрее выбираться из тюрьмы.

Глава 19

Наполовину монстр

– Это слишком много! – жалобно воскликнул Реджис.

В суматохе он нечаянно вылил на мифриловый Клык Защитника целый флакон.

– Слишком много?! – в ярости воскликнул Вульфгар, когда противоположная дверь комнаты распахнулась, и в проем ввалилась толпа гоблинов.

– Просто бросай его! – крикнул хафлинг, и Вульфгар замахнулся, чтобы выполнить его приказ.

– Темпус! – взревел варвар, швыряя вращающийся молот в сторону дальней стены, открытой двери и бугбера, стоявшего на пороге.

Молот ударил с удвоенной силой, которую ему придало заклинание в стиле Эльминстера, а горючее масло хафлинга взорвалось, породив огромный огненный шар и ударную волну. Бугбер полетел прочь, как и его спутники, скрывавшиеся в тенях за дверью, и сама дверь, которая сорвалась с петель и, охваченная пламенем, рухнула в стороне, несколько раз перевернувшись в воздухе.

Стена обрушилась, камни покатились по полу. Потолок и пол загудели.

– Бежим отсюда! – вскричал Реджис, толкая Вульфгара к двери, через которую они вошли.

– Мой молот! – заорал в ответ варвар, и, словно по приказу, Клык Защитника вернулся к нему в руку, целый и невредимый. Взрыв не оставил на нем даже царапины.

Друзья, спотыкаясь, вывалились в коридор, и потолок комнаты у них за спиной обвалился с оглушительным грохотом. Все вокруг задрожало, взметнулись тучи ныли, посыпалась каменная крошка.

– Что это было?! – воскликнул потрясенный Вульфгар.

– Я хочу сделать такие же дротики для арбалетов, какие были у Кэддерли, – объяснил Реджис. – Помнишь их? Они взрывались при попадании.

Вульфгар лишь вздохнул, и прежде чем он успел что-то ответить, дверь, находившаяся дальше по коридору, распахнулась, и оттуда выбежала очередная кучка гоблинов. Вульфгар и Реджис плечом к плечу встретили их натиск: варвар двигался на полшага впереди хафлинга, расшвыривая мерзких тварей широкими взмахами Клыка Защитника, а Реджис после каждого удара молота бросался вперед, и рапира его сверкала, пронзая ошеломленных пошатывающихся гоблинов.

Трое уже были мертвы, затем еще пятеро, и когда хобгоблин в третьем ряду начал выкрикивать приказания, Реджис применил свой трюк с перемещением в четвертом измерении и быстро заткнул противнику пасть.

Вспомнив этот маневр, Вульфгар бросился вперед еще прежде, чем хафлинг возник в совершенно неожиданном месте, и как только Реджис сделал выпад, а рапира его проткнула череп хобгоблина, варвар схватил хафлинга за плечо и оттащил его назад.

Но в этом уже не было нужды. Теперь, после неожиданной гибели командира, гоблины рассеялись, побежали прочь, спотыкаясь друг о друга, стремясь оказаться подальше от страшных врагов. Некоторые направились обратно к той двери, остальные побежали дальше по коридору, но там наткнулись на Дзирта и Бренора, которые показались слева, из-за угла, в том: месте, где коридор разветвлялся.