Реинкарнация с подвохом. Книга 2 Реставрация новостройки (СИ) - Сергеева Александра - Страница 20

- Что вы задумали, придурки? Неужто и впрямь полезете на абордаж?

- Там у них на веслах не руфесцы. Там северяне, - мрачно пояснил Нанкесор. - Надсмотрщики прикончат гребцов. Это ж такие скоты! Им только попадись.

- А чем их рабство отличается от вашего? - не преминула я вонзить шпильку в того, кто и сам, наверняка, имеет рабов.

- Отличается, - обиделся он. - И значительно.

- Ты ничего не знаешь о нас, Сиятельная, - процедил Вутардар, с трудом удержав регулятор громкости на минимуме.

- Да ладно, - примирительно хмыкнула я. - Абордаж, так абордаж. А если они...

Договорить не успела - пара голов опасливо замаячила над перегородкой. Я подцепила на контакт правую, и заставила ее хозяина перелезть на нос. Едва он перекинул ногу через преграду, как второй вцепился в товарища, пытаясь вернуть его обратно. Либо самаритянин, что сомнительно, либо дебил, так и не осознавший, что дело нечисто. В результате короткой потасовки оба оказались на носу, вцепившись друг в дружку. Мутузя своего спасителя, зомбированный изловчился и спихнул его в воду. Киль моментально подмял вопящего горемыку, что висел на сбрендившем приятеле породистым бульдогом. Я не стала тратить на него силы: приказ в башке моей жертвы продолжал делать свое дело. Пират со стеклянными глазами удовлетворенно нырнул в морскую пучину с ощущением выполненного долга. Они пропали с глаз одновременно, под довольный комментарий Вутардара:

- Осталось шестеро.

А этот провокатор и подлец Шех теребил меня за рукав куртки, требуя немедленно и решительно взойти на борт вражеского судна. Скорей всего, беспокоился, что и ему повоевать не достанется. Тут уж и в моем Техе природа взяла верх над джентльменом: он требовательно затявкал, крутясь на коленях волчком. Короче, все четверо моих мужиков съехали с катушек и возжаждали эпических подвигов. Я сдалась под напором общественного мнения, но палец о палец не ударила в разработке плана захвата. А наши неутомимые преследователи, между тем, доказали, что и у тупости пределы все же есть - весла, насколько я поняла, принялись табанить. Поздно! Нос галеры уже почти поцеловался с «Блохой». Оба лайсака и крюк с веревкой отправились на него в полете почти одновременно. У моих защитничков хватило совести оставить Внимающую под надзором. Нанкесор заставил меня вцепиться в руль, а сам помчался колдовать над парусом. Я наблюдала, как на нос удаляющейся галеры вскарабкивается мокрый Вутардар. Как натягивается веревка, связывая охотника и дичь, роли которых перепутались окончательно. Как чокнутый даранин перелетает через носовую перегородку, и как там, на палубе, судя по воплям, ему не рады. Собственно, сценарий мне итак известен: ему нужно продержаться до тех пор, пока яд лайсаков не сделает свое дело. Мы, конечно, по-прежнему не знаем, сколько же надсмотрщиков управляются с гребцами, но...

- Надсмотрщики не полезут на палубу все разом, - успокоил меня Нанкесор, предвосхищая панику дилетантки от морского разбоя.

- А баркас? - продолжала психовать я. - Он сейчас догонит галеру! А там тоже люди.

- Он тоже приотстал, - возразил всевидящий капитан «Блохи». - На нем скумекали, что творится неладное. Насторожились. Ни за что не подойдут, пока не удостоверятся, что минуют трепку. Шваль! - презрительно бросил он.

И принялся подтягивать нас за веревку к галере, накидывая виток за витком на какую-то торчащую железяку.

Я не любитель, но парочку фильмов о пиратах видала. Про морские погони там было. Про абордажи тоже. А вот про вонь в перебаламученном мужскими воплями гребном трюме - ни слова! Вутардар не стал туда спускаться в одиночестве. Подлец заволок под палубу и меня, дабы поделиться зловонием, которое вполне благополучно могло бы достаться только его носу. Но, мои внештатные опекуны постановили: коли почти всю команду уложила Внимающая, так и вся честь без остатка должна забить ее носик. Нанкесор остался наверху, не слишком доверяя маневрам улепетывающего баркаса. А я, как последняя дура, позволила стащить себя по грязным шатающимся ступеням. Башка и прежде гудела от ментальных трудов, а тут прямо взорвалась возмущением. Хорошо, хоть маска скрывала гримасу, с которой я предстала перед обалдевшими от нежданной свободы гребцами. А то бы решили, что я лакомлюсь человечиной. Для чего и приобрела абсолютно ненужное мне судно с живыми продуктами длительного хранения, сидящими на цепи. Впрочем, эти сволочи не сразу-то и заметили, кто удостоил их чести - благоговейно пялились на гордо прохаживающихся лайсаков.

- Вутардар, - прошипела я максимально ядовито. - Ты уверен, что ритуал освобождения рабов требует принесения в жертву Внимающей?

- Ты ж захватила галеру, считай, в одиночку, - невозмутимо провозгласил мерзавец, - Все, что на ней, теперь твое по праву. Включая рабов.

Я о-очень внимательно ознакомилась с подводными течениями в его голове: он не юродствовал и даже не шутил. Час от часу не легче!

- Орден Отражения, - злобно напомнила я, - категорический противник рабства. Неужели ты думаешь, что он примет от судьбы такой подарок, как эти джентльмены? Ты издеваешься? Сними их с цепи, и мы двинем дальше. Как можно быстрей! Итак потеряли уйму времени. А я пойду, подышу настоящим воздухом во славу дающего нам его Лугалана.

- Снять цепи и дать свободу далеко не одно и то же, Сиятельная, - просветил этот фашист, заступая мне дорогу наверх.

- У тебя ровно минута, - зловеще пообещала я ему отсрочку казни.

- Только ты можешь дать им свободу, - свернул Вутардар лекцию до минимума.

- Я даю свободу этим людям! - чуток ерничая, громогласно возвестила Внимающая, обернувшись к гребцам. - Всем без исключения! И себе, прежде всего, - добавила я и пробкой вылетела из люка, всерьез вознося осанну творцу свежего воздуха.

Конец путешествия на Сор-бискир обещал... Нет, просто обязан был стать даром божьим! А на деле страшно огорчил. Едва вожделенный берег выскочил из-за горизонта, я подозвала Вутардара и уединилась с ним на баке.

- Рыцарь мой немытый, скажи: ты хочешь получить в дар эту галеру?

- Это корыто? - брезгливо скуксился он. - Только если приплатишь. Лучше отдай мне «Блоху». Доброе суденышко. Младшему братишке подарю. Ему скоро десять. Самое время сесть под парус.

- Значит, впарю ее Нанкесору, - обрадовалась я. - Вместе со всем барахлом. В благодарность за оказанные услуги. И в качестве прощального благословения Ордена.

- Ты избавляешься от него, Сиятельная? - напрягся Вутардар, недобро косясь на нечаянного товарища по борьбе.

Удивление в его голове было скромней скромного. А вот циничная подозрительность и тренированная злость забабахали праздничными салютами.

- Он неплохой человек, - на всякий случай похвалила я. - Но, у каждого из нас есть нечто, что гораздо ценней чистой совести. Я, например, обладаю такой штукой. У меня есть нечто, за что я продам весь этот мир и саму себя, даже не вспомнив о совести. А потому никогда не брошу камня в таких же. Нанкесор помог нам, признай это. Помог, как надо, не сбежав и не предав. Думаю, сейчас он готов к предательству. Но мы с тобой не оставим ему шанса превратить нас во врагов. Пусть и дальше живет, как жил, обогатившись на одну галеру. И на одну небольшую славную страницу своей жизни. Он помог сестре Ордена Отражения, - утихомиривала я бурю протеста в душе Вутардара. - А Орден, при всех своих недостатках, никогда не грешил неблагодарностью. Будь мужиком: уступи мне в этой просьбе.

- Хорошо, - наступая себе на горло, процедил Вутардар, избегая смотреть мне в маску. - Но, как ты узнала?

- Разве Сугардар не рассказывал, что я вижу чувства и намерения людей насквозь? Конечно, он предупредил вас с Арандаром обо всем, что касается моей персоны.

- А то я сам не видал, - буркнул остывающий даранин.

В твоей непростой душе нет места алчности, способной покуситься на честь воина - подумалось мне, едва собеседник отчалил колотиться по галерному хозяйству. Много всякого непотребного барахла там навалено, а вот этого нет. Слава богам, ты у меня остался, и стоишь троих. Шех не спускает с тебя глаз, но не проявляет тревоги. Мой малыш принимает тебя с чистой душой. А вот Нанкесора сторонился с первой минуты рождения нашего мимолетного союза. Я же нормальная, о чем этот мир почти заставил меня позабыть. Я верю моим детекторам нездоровых, а то и напрочь гнилых душ: почившему в моей голове осьминогу-телепату и поразительным, великолепным лайсакам, удостоившим меня своей дружбой.