Реинкарнация с подвохом. Книга 2 Реставрация новостройки (СИ) - Сергеева Александра - Страница 37

Он кивнул и слегка расслабился, облегченно посверкивая глазами.

- Обратно мне придется идти долго, - пожаловалась Внимающая кротко и слезливо. - Я, конечно, могу, но времени очень мало...

Хакар-гар понимающе рыкнул, предлагая переходить прямо к делу.

- А ты не мог бы поднести меня поближе... к замку?

Как ни странно, смог! Хоть мы и приземлялись в поле зрения тех, кто, по словам Энагсора, батрачил на башне. Хакар-гар ужом вывернулся, огибая край скалы, и прошелся на бреющем над самой землей, скребя когтями по камням. Видать, ночью не каждый стражник считает нужным бороться с природой, рекомендующей спать. Спешившись, я отстегнула от седла мешок с приготовленной еще в Юди одеждой для Варкара. Подхватить его не удалось - слава богам, получилось столкнуть вниз. Потом, упираясь в землю ногами, я поволокла за собой тюк с мужниным гардеробом. А нарт юркнул обратно за скалу.

С близкими к бунту ногами воевала не на жизнь, а на смерть. Через каждый десяток шагов приходилось поддаваться на их провокации - это когда я уже не пропускала ни единой кочки или камня. К цели мы доползли в кромешной темноте и уверенности в приближении моих похорон. Кто знает, может, и на этом острове когда-нибудь найдут череп в маске. Рах предложила передохнуть - под землю полумертвой лучше не соваться. Счастливая, я завернулась в плащ и растянулась под прикрытием двух валунов. Успела напоследок пофантазировать о лицах Вутардарки с Меронкой, когда они осознают, как лопухнулись. Еще раз согласилась сама с собой, что так будет лучше, и похвалила себя за радетельное отношение к приближенным.

Пробудив меня, Рах сочувственно наблюдала за мучительной процедурой разгибания спины. Обе ищейки стояли под парами, подстегивая меня нетерпеливым тявканьем. Я приблизилась к тому, что в понимании Шеха с Техом служило входом в замок, и затосковала. Они правильно оценили мои возможности: в эту дырку я пролезу. А вот душевное состояние после такой экзекуции не подлежит восстановлению. Естественно, я скатала плащ и украсила им себя наподобие солдат первой половины двадцатого века. Соорудила для Саргова мешка примитивную сбрую. Впряглась так, чтобы он волочился сзади, легла на пузо и так далее. Причем, бесконечно далее.

Когда-то в детстве я таскалась в балетную студию пешком через весь город. А деньги на автобусные билеты оставались в кассе булочной в обмен на пирожное «корзинка». Так что, я шла и декламировала самой себе стихи - дорога сокращалась вдвое, а то и втрое. С течением лет репертуар расширялся и усложнялся. Способ работал безотказно и на своих двоих, и на колесах, и в самолетах, и на воде. И в дурном расположении духа, и в радости, и в болезни, и во здравии, и на трезвую голову, и в хламину. Толи психике в шестьдесят четыре года лазить по кротовым норам уже не по силам, толи природной баронессе это не комильфо... Но обе мы провели в этой дыре худшие десять лет жизни. В стихах, жалобах и стонах.

Я со слезливой благодарностью вспоминала тоннель под дворцом убиенного мной пару лет назад мэра города Влаадок. Там мы с Мероной под руководством капитана Олсака проползли на брюхе всего-ничего - какой-то предфинишный кусок. А тут перспективами вернуться к прямохождению даже не пахло. Носящиеся в авангарде туда-сюда Тех с Шехом скармливали мне тонны уговоров потерпеть. А в тылу Рах периодически шмыгала по ногам и заднице. Вроде, как успокаивала, дескать, я тут, с тобой и все нормально. Темнота не смущала, а точней, просто не замечалась истрепанным истерикой мозгом. Все мое тело - итак саднившее от кувырков с Рух-ары - вопило о пощаде, влача свое жалкое существо по кротовому лазу. Оно бастовало, наплевав на тот факт, что помирать нам вместе - врозь не получится. Короче, когда я вывалилась с противоположной стороны дырки, мне пригрезилось, будто свершился второй в моей жизни переход в иной мир. Причем, на этот раз, в загробный.

С моей стороны было очень остроумно скатать плащ и поберечь его от порчи. Прикрыть им голову от земли, осыпающейся со стенок норы, в саму голову не пришло. Не представляю, что там у меня с шеей и подбородком, а волосы явно прибавили в весе. Добравшись до цели, я стащила перчатки - хоть об этом не позабыла - стянула с головы сетку, удерживающую прическу в повиновении, и встряхнулась. Дождавшись схода грязевой лавины, подставила голову Рах с Техом. Балансируя на моих узких плечах, они, как смогли, постарались вычесать остатки земли. Я вновь скрутила волосы в пучок, натянула сетку, сняла куртку, вытряхнула из нее землю, стянула штаны... Короче, туалет, включая ванну в ладошках, занял гораздо больше времени, нежели было задумано. По сторонам я не смотрела, гостей не ждала.

- Всеблагая защитница Кишагнин, оборони! - хрипло прогудело где-то сбоку, в сопровождении неровной световой иллюминации.

- Тармени, смерть удерживающий! Прибери душу, покинувшую подземные пределы! - скороговоркой поддержал юношеский тенорок.

Голой - в каноническом смысле - я не была. Панталоны, вошедшие здесь в обиход с легкой просветительской руки Ордера Отражения, не носила. Но, трусики на мне. Все остальное, включая маску, подверглось сдиранию и ревизии. При таком раскладе перепутать меня с приведением воображение известного сорта могло с легкостью. Точнее, смогло: и перепутало, и впало в ступор. Это увеличило мои шансы, позволив обернуться к гостям и выйти на оперативный простор.

Левые руки двух мужиков в замызганных куртках мелькали ото лба до рта и груди в местной ритуальной жестикуляции, приятной богам. В правой у неказистого пожилого подрагивал факел. У нескладного молодого - короткий меч с каким-то корявым клинком. За их спиной отирался еще кто-то, но распыляться не следовало. Пока пожилой открещивался от моих упыриных глазок - уговаривал Кишагнин придавить грязного кровососа, вылезшего из-под земли - я успела отключить молодого. Он замер, тупо уставившись в точку за моей спиной. А пожилой с жалобным воплем подпрыгнул, выронил факел и ломанулся назад, сбив третьего. Тот поддержал вопль. Они какое-то время побарахтались, расцепились и взяли старт на карачках, стремясь оказаться на ногах. Я подняла факел и пристроила в подходящую щель.

- Успели? - не понять зачем, переспросила у Рах, выметавшей из недр валяющейся куртки мелкие камешки.

Та презрительно фыркнула и полезла в рукав.

- Сбежать успеют? - строго настаивала я.

Всякое бывает. Иной мужик, прежде чем отравиться окончательно, еще на стометровке новый рекорд установит. Рах так не думала, а потому ответом меня не удостоила. Видать, и вправду на этих двоих яда не пожалели. Я поторопилась нацепить все обратно - холод в этом подземелье произрастал собачий. Мешок с одеждой для Варкара решила оставить прямо здесь - таскаться с ним в незнакомом месте среди чужих людей не хотелось до потрясухи. Тут бы себя протащить, куда надо, безболезненно. Рах, осторожно выпотрошив сумку, заканчивала в ней уборку. Пыль на этом квадрате площади стояла столбом.

Тут нарисовался Шех, доложив о кончине посторонних, блуждающих там, где не надо. Его развязное самодовольство щелкнуло по нервам: Алесар, а следом и Вутардар не слишком благотворно воздействовали на малыша, прививая ему солдатскую браваду. Рах с Кухом все чаще и чаще устраивали пареньку трепку, возвращая того к истокам лайсачьих национальных традиций. Где-то вдалеке и сбоку затявкал Тех, и его братец сорвался с места. Рах обошла статую молодого стражника, попыталась обнюхать и брезгливо подалась назад. Она зло обругала местные порядки, дозволяющие таким скверным запахам бродить на воле.

- Ну что, - сочувственно улыбнулась я подруге. - Оживим этот образчик мужества?

Она одобрительно свистнула, и я разрешила пленнику отмереть. Переждала бестолковое хлопанье глазами и приступ паники, усугубленной неподвижностью собственного тела. Призванная его почившим коллегой Кишагнин все-таки явилась. Не застала на месте взывающего к ней, велела юнцу вести себя хорошо и помчалась дальше вершить свой нелегкий труд. Ничем иным его понятливость и словоохотливость я объяснить не могу.