Невеста Темного принца (СИ) - Субботина Айя - Страница 61

Единственное, что полиция так и не смогла найти – орудие убийства.

Но рассказ Нана все расставил по своим местам.

Я стоял у окна и ловил каждое слово ее рассказа: как она поднялась наверх, чтобы найти кое-какие семейные ценности Шад’Арэнов, которые собиралась использовать для оформления нашей официальной свадебной церемонии, как услышала шорох, испугалась, но не смогла сбежать, потому что Адела встала у нее на пути. Моя маленькая Шпилька держалась настоящим героем, и я знал, что скорее небо свалится на землю, чем она покажет страх, даже если внутри дрожит, как осиновый лист.

Детектив записал все покаания, поблагодарил за сотрудничество и вышел. Когда я направился следом, Нана остановила меня просьбой не делать глупостей.

— Я никогда не был так серьезен, Шпилька, - не поворачивая головы, ответил я. Не хотел смотреть ей в глаза, чтобы не чувствовать себя лжецом, хоть и знал, что это будет последняя ложь в нашей совместной жизни.

— Я знаю, ты сделаешь то, что считаешь нужным, - сказала она все еще слабым, но твердым голосом. – Я лишь прошу не совершать ошибок.

— Тебе не о чем волноваться, малышка. Отдыхай.

Я подробно, не особо скрываясь, расспросил детектива, что ждет Аделу после суда. И вариант «длительное тюремное заключение» меня совершенно не устроил. Потому что я собирался стать ее судьей и палачом. Но конечно, я не собирался говорить об этом. Нана просила быть острожным, и черт меня дери, если я подведу свою жену еще хоть раз в жизни.

— Ты соврала детективу, - сказал я чуть позже, когда вернулся в палату к Нане и, сидя в ногах ее кровати, наблюдал, как она ужинает. То еще зрелище: нос сморщен, на лице бесконечное страдание и на губах невысказанная просьба принести ей хорошо прожаренный кусок мяса. – Про семейную ценность.

— Согласись, прозвучало убедительно. – Моя Шпилька определенно была горда собой, а я гордился ею, ведь она ревностно хранила тайну моего происхождения, моего позора. – Нам нужно поговорить об этом, Р’ран. И на этот раз ты не отмахнешься от меня отговорками о моем недомогании. Поверь, после того, как я затолкала в себя и твоего сына больничную еду, я более чем в состоянии разделаться с десятком предложений.

Я послушно кивнул, хоть все во мне противилось этому разговору. Ума не приложу, откуда у нее появилась навязчивая идея, будто я Шад’Арэн, если даже нанятые детективы пока не нарыли никакой конкретной информации о моем происхождении, но Нана уже столько раз удивляла меня своими аналитическими способностями, что я ожидал услышать что-то интересное. Вряд ли приятное, но мало ли.

— Тесты были правильными, Р’ран, ты действительно не сын человека, которого считал своим отцом. Но ты все еще сын своей матери. Точно так же, как и Лэрс. У меня нет никаких медицинских свидетельств, но я уверена, когда вы сделаете необходимые тесты, все встанет на свои места.

Я хотел сказать, что она слишком увлеклась игрой в детектива, но вдруг осознал, что все это время даже не думал о том, что у нас с Лэрсом могут быть разные отцы, но общая мать. Потому что он всегда был для меня сыном моего отца и женщины, которая появилась в нашем доме еще до того, как закончился траур по моей умершей матери.

— Если честно, малышка, я ничего не понимаю.

— Поэтому, - она триумфально улыбнулась, - я расскажу все по порядку. Пожалуй, начну с той части, где наследницу королевской крови выдали замуж за человека, который согласился сохранить в тайне ее интересное положение. Я думаю, твой отец… - Нана потеребила край одеяла, подбирая нужные слова.

— Говори, Шпилька, вряд ли я услышу то, что шокирует меня больше событий последних дней, - подбодрил я.

И все равно оказался не готов услышать, что мой отец, мой настоящий отец… был еще и моим дядей.

— Я не помню, чтобы у нас в доме когда-то говорили о материных родственниках, - сказал я, отчаянно напрягая память, пытаясь вспомнить человека, который, как утверждала Шпилька, был братом моей матери. И моим отцом. И меня это известие, мягко говоря, на хрен убило. Если бы не радость от того, что мои жена и ребенок остались живы, я бы, наверное, снова расколошматил что-нибудь в труху, даже если бы не почувствовал ни капли облегчения.

— Вероятно, поэтому и не говорили, - сказала Шпилька.

Я видел, как она пытается подобрать нужные слова и уже рот открыл, чтобы предложить не испытывать мое терпение правильными эпитетами, но промолчал. Видимо, ближайшие годы жизни придется посвятить дрессировке собственного терпения, раз уж меня угораздило влюбиться в самую упрямую женщину в мире. Только, кажется, я уже так крепко в нее вляпался, что чувствую зависимость от наших ежедневных обменов «колкостями». Не представляю, что должно случиться, чтобы мне перестал нравиться ее острый язык.

— Просвети меня, откуда в твоей голове родилась эта идея, - предложил я, присаживаясь на край кровати. – Признаюсь сразу, что сделаю все, чтобы разбить твою теорию в пух и прах, потому что, Шпилька, не уверен, что быть ребенком связи кровных брата и сестры Шад’Арэнов лучше, чем не быть Шад’Арэном вовсе.

К счастью, она совершенно спокойно отреагировала на мое откровенное признание, что я наперед не согласен с ее выводами. Возможно, не только я начал учиться терпению? Черт, может, пока не поздно, заткнуть ей рот поцелуем и сделать то, без чего я уже который день схожу с ума – подергать за усы эту кошечку, чтобы сполна насладиться ее сладким шипением.

— Тебя никогда не удивляло, почему Адела так яростно убирала все, что так или иначе связано с Кори?

— Разве это не объясняется ее желанием стереть всякое упоминание о сопернице? – Я пожал плечами, потому что до сегодняшнего дня никогда не задумывался об этом. Меня волновало лишь то, что c появлением Аделы в нашем доме появился еще и Лэрс.

— Обычно женщины не так остро реагируют на то, что где-то в интернете остались фотографии бывших жен их мужей, Р’ран. И уж тем более не посвящают этому приличный кусок своего времени. Если честно, сначала я думала, что она делала это по желанию твоего отца… То есть человека, который считался твоим отцом. Но если бы он так ненавидел воспоминания о прошлой жизни, разве стал бы хранить в доме ее вещи? Согласись, это немного странно: беречь украшения и даже одежду, но избавляться от фотографий.

Я кивнул, соглашаясь. Сколько себя помнил, после смерти матери отец всегда избегал разговоров о ней, но никогда не бесился, если ее имя так или иначе всплывало в беседе.

— Дело в том, что Лэрс, в отличие от тебя, похож на Кори как две капли воды. Сам посмотри.

Шпилька протянула мне телефон. С минуту или даже больше я смотрел на черно-белый, немного размытый снимок моей матери: бледная, со впалыми щеками, изможденная болезнью, о которой никто никогда не говорил вслух. Я вдруг осознал, что никогда не видел ее такой, потому что в моей памяти ее образ сохранился ярким, наполненным красками: с живым взглядом, золотистыми волосами и безупречной чистоты фарфоровой кожей. В призраке, который смотрел на меня со старой фотографии, та женщина угадывалась с трудом, но все же это была она. И в теперешнем своем состоянии Лэрс в самом деле был слишком сильно на нее похож, чтобы ставить под сомнение их родство. То есть – один в один, словно их создали по одному лекалу: те же волосы, те же тени в запавших от долгой болезни глазницах, тот же нос с небольшой горбинкой. Я невольно погладил свой, улыбнулся, нащупав тот же дефект и у себя.

— Я думаю, у Кори не было никакого недомогания, - продолжила Шпилька. – Скорее всего, она просто была беременна Лэрсом. И роман твоего ненастоящего отца с Аделой подкосил ее в этот тяжелый период. Поэтому Лэрс… Поэтому он не такой лунник, как ты: Кора была слишком слаба, чтобы выносить полноценного ребенка. Но все-таки она его выносила.

— Я помню… - вдруг осенило меня. От неожиданности я даже встал, пощелкал пальцами, пытаясь сконцентрироваться на только что воскресшем воспоминании. – Я помню, она говорила, что подхватила «лунную порчу». Всю жизнь пытался понять, что же это за болезнь такая, которой так и не нашлось ни в одном справочнике.