Злобный леший, выйди вон! (СИ) - Аведин Илья - Страница 107

- Лети! – закричал Олег. – Улетай несчастный!

Но аист не улетел. Он описал круг над трехглавой тварью и копьем обрушился на среднюю голову. Змей уклонился от длинного и острого клюва и прыгнул вдогонку за аистом. Птица вновь взмыла в небеса, едва не оставив красные ноги в пасти змеи. Капли яда все же достали до перьев, отчего птица замахала крылами чаще прежнего.

- Что же ты делаешь? Улетай! Скорее!

Аист залетел за спину Олега, развернулся и полетел у самой земли в сторону трехглавого ужаса. Змей поднялся и застыл как гигантский трезубец. Последние капли яда со звоном упали на оголенные кости Лешего и Теодора Кительсона. Аист пронесся мимо, едва не сбив Олега с ног. Юноша вытянул руку, пытаясь ухватить птицу, но не успел. Черной стрелой аист устремилась в толстое тело змея, где все три головы сливались в один могучий ствол. В этот момент змей с трескающим шипением ринулся вниз.

***

- Дурной сон?

Олег открыл глаза, но туман не рассеялся.

- Ты все утро ворочался. Просил кого-то лететь. Вот, возьми, - ученый протянул холодную тряпку, - приложи к голове

- Спасибо.

- Опять те сны? Змея и дерево?

- Дерева не было. Змей был. А еще там были вы. Ты и Леший. И черный аист. Это ему я кричал. Птица не улетала, она кружила над змеем и нападала на него. А потом, точно не знаю, но, кажется, змей сожрал всех троих.

-  Меня, Лешего и аиста?

- Да. И я ничего не мог сделать. Тео, нам нужно быть острожными. Эти сны я вижу только перед чем-то плохим.

- Плохим? Уверен, что это не так. Тебе снится плохой сон, случается нечто нехорошее – ты это связываешь и запоминаешь. А если после кошмара следует самый обычный день, то ты не обращаешь на сон внимания.

- Эти сны отличаются. Даже среди кошмаров. Я слишком ясно все вижу. Будто это не сон. Будто я переношусь куда-то. И знаешь, я видел нечто подобное только три раза. Перед тем как опричники убили Сизого, и перед нападением на Ивовую ведьму.

- А третий? – спросил Теодор Кительсон.

- Теперь третий.

Ученый пождал губы, но тут же улыбнулся.

- Два раза – это еще не правило.

- Хотелось бы, но все-таки, будь аккуратен, Тео.

- Как всегда, Олег.

- Как раз «как всегда» и не надо.

- Посмотрите, он уже шутит. Значит кошмар прошел. Тогда прошу к столу, пока Златовласка его не заняла. Она легла только под утро.

- Всю ночь писала?

- Скорее рисовала.

Олег умылся холодной водой, и последние дрожащие струны кошмара пропали. Теодор Кительсон поставил на стол чайничек полный пахучего чая из заячьей крапивы – зимой выбор трав невелик. Рядом на тарелке лежал хлеб и кулек с маслом. За завтраком друзья обсудили крестьянский сбор и сошлись на том, что набирать войска из крестьян – верх глупости. Намного разумнее собрать несколько полков из мечников, а из крестьянина проще сделать деревенского мечника, чем княжеского воина. Однако, оба понимали, что уйди все мечники из деревни, мятежа не миновать. Тут Олег замер на полуслове.

- Взять их всех и что дальше? – сказа Теодор Кительсон. – Договаривай же.

- Тихо. Слышишь?

- Что, опят скрипит? – засмеялся ученый.

- Да прислушайся же!

Действительно. До уха ученого донеслись три звонких удара.

- Да, теперь и я слышу, - сказал Теодор Кительсон.

- Что это? Будто стучат, по стеклу.

Оба подняли глаза на круглое окно, расположенное в потолке убежища. Сквозь снег на нем виднелись вороньи лапы. Птица ходила по стеклу и сердито стучала клювом.

- Это письмо, - пояснил ученый.

- Кто же тебе пишет письма, Тео?

- Леший и пишет. Кто-то же должен следить, чтобы он не привлекал лишнего внимания своими действиями. Вот он и держит отчет.

- А ты знаешь, что в деревню прибыл какой-то благородный муж, что именует себя Остроглазом? Якобы на учения к Бокучару, чтобы набраться знаний и править в своем селе на наш манер.

- Признаюсь, не знал. Наверное, об этом он и пишет. Ты подливай чаю, пока горячий.

Олег взял  чайничек, и поставил на место, только Теодор Кительсон вышел: заячья крапива не сыскала славы даже среди зайцев, вопреки названию. Бодрил же чай исключительно из-за крепкости, граничащей с горечью.

От вороньего стука Златовласка проснулась. Словно приведение, безмолвно и тихо она взяла книгу и села напротив Олега. Спутанные, прилипшие к лицу волосы не помешали Златовласке открыть книгу на нужной странице и продолжить только ей известное дело.

- Чаю из заячьей крапивы? – спросил Олег, передразнивая друга.  – Я все же налью чашечку, а ты уж сама решай, пить или не пить.

Чашка недолго стояла возле Златовласки, в следующий миг, дымящийся чай полетел на пол.

Олег подскочил со стула.

- Чего творишь, дурная?

Теодор Кительсон прибежал на шум.

- Что стряслось? – спросил он. – Что ты сделал?

- Попытался напоить ее чаем, но как видишь, она решила, что на полу ему будет лучше. Ну и пожалуйста.

- Олег, она не в себе, как можно?

Ученый подошел осмотреть руку девушки. Письмо он кинул на стол.

- Я прочту? – спросил Олег.

- Да ты уже начал, чего же спрашиваешь?

Почерк Лешего оставлял желать лучшего по меркам обученного письму человека, однако по меркам духа – грамотней найти невозможно. С первых же слов Олега насторожил тон письма. Глаза судорожно забегали по строчкам, и как только дошли до конца, вернулись в начало. Кольцо-перевертыш на пальце задрожало. Олег прочитал письмо еще раз.

- Ожога нет – это хорошо.  А вот твое лицо, - сказал Теодор Кительсон, вернувшись к Олегу, - говорит мне, что в письме дурные вести – это не хорошо.

Олег не слышал друга. Глаза скользили по тесту в третий раз, в поисках объяснений. Кольцо-перевертыш дрожало так, что еще миг и пустилось бы в пляс.

- Олег, с Лешим все в порядке? Олег?

Юноша кинул письмо на стол и побежал на улицу.

- Ты куда? Что в письме? – крикнул в след Теодор Кительсон.

С первым шагом Олег провалился в мягкий, только что выпавший снег. Со вторым шагом он оттолкнулся от земли так сильно, как только смог и подбросил в воздух отцовский меч. Третьего шага не было – черный аист взмыл в небо.

Ученый прочел письмо. Ему хватило одного раза, чтобы понять всю серьезность и трагичность ситуации. Он бросил быстрый взгляд на Златовласку.

«Что с ней может случиться?», - подумал он. Ученый надел куртку и перебросил самострел через плечо. Уже на улице он краем глаза увидел черного аиста, летящего в сторону деревни, и готов был двинуться следом, но шорох за деревьями заставил  ученого остановиться.

- А вы еще кто?

Часть III - Глава 33

Когда Горан закончил с доспехами, Леший попросил его смастерить наконечники для копий из оставшейся коры сталедуба.

- Я бы и рад, батюшка, да руки болят от такой спешки.

- Вот, прими пару капель и все пройдет, - сказал Леший и протянул стеклянный флакон.

- А что это, батюшка?

- Лекарство, только и всего. Очень хорошее.

Кузнец вылил на язык три капли. Спустя пару минут он занялся наконечниками. Ватные руки перестали откликаться на приказы разума с прежним усердием, однако боль прошла. На самом же деле, она только притаилась.

Предрассветный час застал их на обратной дороге в Лысовку. В санях бойко звенели прекрасные доспехи и два десятка копий разной длины.

- Я бы еще заточил копья, а то точильного камня в той кузнице не было, - сказал Горан, когда сани подъехали к околице.

- У тебя будет немного времени. Но затем, тебе надо поспать.

- Ох, батюшка, – вздохнул кузнец, - даже не знаю смогу ли. Меня, скажу как ну духу, та кузница поразила. Запала в сердце. Ух, я бы там мог столько всего выковать. Могучий горн, разогретый живым огнем – это ли не мечта настоящего кузнеца?

- Что такое, Горан?

- Я хочу просить вас.

- Так проси, пока не поздно.

- Могу ли я в той кузнице поработать?

Кузнец прищурился, и слегка вжал голову в плечи в ожидании отказа.