Хроники Иберлена (Трилогия) (СИ) - Бочаров Анатолий Юрьевич - Страница 150

— Вы боитесь машин, — Гайвен шевельнулся в своем кресле, — однако все равно их используете, как я понял.

— Мы осторожны в этом. Чего нельзя сказать о других.

Гайвен посмотрел на своего собеседника в упор. Рассказанное им вполне соответствовало историческим книгам, которые молодой Ретвальд прежде читал. Ему в самом деле было известно о Великой Тьме, когда правители прежних империй едва не истребили человеческий род в своей схватке за власть. Именно в те годы фэйри уберегли человечество от неминуемого вымирания, заложив фундаменты нового мира. В ответ люди изгнали былых союзников и спасителей на далекие северные окраины континента, за край Каскадных гор, и завладели их прежними вотчинами.

«Мы привыкли считать Шэграла Крадхейка чудовищем и воплощением зла, пугать детей теми прозвищами, что ему сочинили — однако разве его положение так уж отличается от моего собственного? Возможно, он враг Иберленского королевства, но враг ли он мне?»

Несмотря на свои мысли, Гайвен постарался сохранить привычную холодность. Как бы не располагал к себе его странный собеседник, молодой король привык хранить печать равнодушия на лице. Прародитель династии Ретвальдов заявил юноше, что в его замке тот может чувствовать себя как дома. Вот только Гайвен уже усвоил, что дом — не то место, где можно позволить себе откровенность и слабость.

— Я хочу знать, — сказал молодой Ретвальд, — зачем вы спасли меня.

— Той причины, что ты кровь от моей крови, недостаточно?

На мгновение правая ладонь Гайвена едва не сжалась в кулак.

«Как я хотел бы, чтобы этого оказалось достаточно. Чтобы отец любил меня, а мать — уважала. Чтобы друзья и союзники не лгали в лицо, чтобы существовали какие-то еще основания для самоотверженных действий, помимо личной выгоды и личных интересов. Вот только так никогда не бывает. Будь ты аристократ иберленского двора или чародей из бездны былой эпохи, тобой всегда движет что-то еще. И как бы красиво ты не говорил со мной, дед — прошли те дни, когда во мне оставалась хотя бы доля доверчивости».

— Боюсь, я не могу полагаться на ваши слова, сударь. Вы обратились ко мне. Вы меня нашли. Вы приложили силы, чтобы доставить меня сюда, и я не верю, что это оказалось легко даже для вас. Так назовите, пожалуйста, ваш мотив.

Повелитель Бурь поднялся. Он оказался довольно высокого роста — выше, чем Артур или Гледерик, и шире в плечах. Даже несмотря на свободную рубашку, было видно, какие сильные у него руки. Предводитель темных фэйри протянул Гайвену Ретвальду раскрытую ладонь — мозолистую, загрубевшую, без линий жизни и судьбы на ней.

— Ты кровь моей крови, — повторил он. — Я помнил Бердарета, когда тот уходил. Изможденный, стареющий, почти тронутый дряхлостью. Я не стал удерживать его в Керлиндаре, ибо Керлиндар сделался для него тюрьмой. Он ушел в страну, из которой некогда был изгнан я, в страну, где жили мои отец и дед, и прадед. Альбион, Придейн, Англия, Британия, Оловянные острова, Иберлен. Как ни назвать этот край, он — изначально наш. Прежде норманнов и данов, прежде римлян и кельтов, прежде пиктов и саксов он принадлежал Дану, пока предки человечества оставались всего лишь дикарями на далеком и жарком юге. Мой сын вернулся домой и надел там корону — а теперь его потомок оказался один в окружении предателей и лицемеров. Как я мог не спасти тебя, мальчик? Я обратил сталь и огонь против человечества десять столетий назад, но ты — не человек. Ты один из нас. Ты черный дракон из старшей ветви Крылатых Владык, ты высокий фэйри Сумерек, ты лорд Неблагого двора.

Тот, кто назвал себя Гайвену дедом, в самом деле казался искренним.

И сказанному им до безумия хотелось верить.

«Придет день, и вы станете королем, мой сын. Не следуйте тогда примеру своего отца, — сказала однажды Гайвену его мать, пресветлая королева Лицеретта-Августина, владычица Иберлена. — Лорда Брайана тесным кольцом обступили негодяи и льстецы, использующие его ради удовлетворения собственных низменных целей. Желая заручиться его поддержкой, дабы добиться влияния и власти, они произносят немало речей, что представляются ему красивыми и искренними. Они придут с этими речами и к вам, когда вы займете Серебряный Трон. Не будьте глупы. Не доверяйте патоке, которой вас попытаются накормить. Воспользуйтесь возможностями этих людей — а потом сами управляйте ими, как фигурами на шахматной доске».

Гайвен Ретвальд смотрел на Шэграла Крадхейка и не видел в нем легендарного проклятого Повелителя Тьмы. Он видел еще одного могущественного вельможу, движимого своими интересами.

«Могу ли я сделать фигурой на своей шахматной доске существо, которое старше меня в десятки раз? Колдуна, что могущественней меня стократ? Тварь, при одном упоминании о которой дети дрожат в своих постелях? Я не знаю, но попытаться стоит. Возможно, наши интересы совпадают хотя бы отчасти — а ничьей другой помощью я заручиться все равно не могу».

— Вы упомянули, — сказал Гайвен, — что наш с вами дом находится на самом деле не здесь. Он на юге, в королевстве с десятком имен. Это верно. Я благодарен вашему гостеприимству, лорд Шэграл, но не намерен злоупотреблять им слишком долго. Мой замок — Тимлейнская крепость. Кресло, в котором мне положено сидеть, сделано из чистого серебра. Мои враги изгнали меня с юга, как изгнали когда-то вас. Однако я намерен вернуться. Если понадобится, один, без друзей, без армии, без слуг — и без родичей. Я не прошу сопровождать меня. Я добуду себе власть сам, как сделал это когда-то ваш сын. Прошу лишь, чтобы вы указали мне дорогу. От ваших дверей — и до моего дома.

— Тебе не придется возвращаться одному, — сказал Бледный Государь очень тихо. — Мой сын покинул Керлиндар немногим больше столетия назад, но твоего появления, Король-Чародей, я ждал десять веков. Тебя — или кого-то подобного тебе. Мы вернемся в страну, которую у нас двоих отняли, и снова сделаем ее своей. Ты и я — а вместе с нами и весь Волшебный Народ.

Глава двенадцатая

Сегодня в Тимлейнской ратуше собрался весь высший свет иберленской столицы. Пришли почти все аристократы, кто был в городе, с женами, сыновьями и дочерьми, с вассалами и приближенными слугами. В первых рядах стояли наследники погибшего Джеральда Коллинса, Брендон и Джером; министр Таламор с дочерью Амелией; Повелитель Юга Виктор Гальс со свитой; Стивен Тресвальд со всеми своими родственниками; владетели малых домов с Севера, связанные ленной присягой с Шоненгемом; и прочие, и прочие. Пришло все дворянство, от владелетельных пэров до последнего эсквайра, кого только удалось собрать, ибо с самих семи утра глашатаи и посыльные ходили по Тимлейну, выкликая нобилитет Иберлена явиться в ратушу в к одиннадцати часам.

Присутствовали Эдвард Фэринтайн с Кэран Кэйвен, сопровождаемые капитанами Кэбри и Своном — а вот Клиффа Гарландского не было, и никто не сумел его разыскать. Донесения стражников сводились к тому, что гарландский король с кавалькадой своих рыцарей проехал минувшим вечером через Южные ворота и не возвращался с тех пор.

Прибыл зато архиепископ Райгернский Роджер Кемп в окружении палаты епископов и палаты клира, все в роскошных одеяниях, расшитых золотом и украшенных драгоценными камнями. Формально подчиненная Святому Престолу Либурна, контролировавшему почти все духовенство Срединных Земель, иберленская церковь уже несколько столетий не вмешивалась в политику.

Встал, рядом с лордами и духовенством, городской магистрат в полном составе — нынешний лорд-мэр Хьюстон и его олдермены, что представляли гильдии ювелиров и суконщиков, бакалейщиков и меховщиков, галантерейщиков и виноделов, а также говорили за весь прочий мастеровой и ремесленный люд. Явились вместе с ними хозяева возникших в правление Ретвальдов мануфактур, производящих предметы роскоши и быта, изготавливающих зеркала, и столовые приборы, и лампы. Наособицу, с толстыми серебряными цепями на шеях и в черных дублетах, стояли три важных господина с Оружейного двора, где делались клинки и доспехи для нужд армии, лучшие во всем королевстве.