Хроники Иберлена (Трилогия) (СИ) - Бочаров Анатолий Юрьевич - Страница 170

Гайвен ощутил недоверие. Услышанное не вязалось с тем образом изощренного и расчетливого интригана, который он уже успел составить в своей голове.

— Вы готовы рискнуть жизнью? Ради меня и моей победы?

Шэграл Крадхейк улыбнулся:

— Не верится? Разумеется, я ведь абсолютное зло. Гайвен, я веду эту игру уже тысячу лет. Я рассчитал и продумал все заранее, еще прежде, чем ты родился на свет. Я вырастил сына, для которого оказалась слишком тесной наша умирающая страна. Я открыл ему дорогу к чужеземному трону. Путем многих подкупов и интриг я устроил так, что на нашем собственном престоле голосованием Лунного Совета оказался своевольный и беспокойный Келих, а не его куда более осмотрительный брат, вместо этого предпочевший стать воином. Я ждал, пока в семени потомков Бердарета проснется магический дар. Я уберег тебя от беды и привел сюда. Теперь ты получишь войско и выступишь в свой поход. Иногда, Гайвен… — вид пращура Ретвальдов сделался задумчив, — иногда, чтобы победить, нужно пожертвовать ценной фигурой. Я сам такая фигура — и я собой жертвую, зато ты из пешки превратишься в ферзя.

— Что я должен делать? — несмотря на то, что Гайвен пытался не дать воли чувствам, его голос на мгновение дрогнул.

— Делай что хочешь, ты же король. Только прошу, не причиняй слишком много боли нашей и без того израненной Земле.

Гайвен вдруг почувствовал, что готов утратить решимость. Его напугала перспектива, о которой говорил дед. Овладеть всем могуществом и знаниями Темного Владыки, в мгновение ока сделаться одним из самых могущественних колдунов на свете… Юный Ретвальд сомневался, что справится с такой ношей. «Однако я всю свою жизнь искал знания, роясь в пыльных книгах и находя лишь жалкие крупицы. Мне представилась возможность получить все знание мира разом — и разве я могу отказаться?»

— Есть вещи, — заметил Гайвен, — которые не сходятся в вашем рассказе. Еще когда я был в Тимлейне, вы сказали, вам нужно время, чтобы открыть портал — а потом сделали это для Дэлена почти мгновенно. Вчера вы сказали, что искали меня долго и никак не могли достучаться до моего разума — а сегодня говорите, что ждали моего появления давно. Где в ваших словах ложь, дорогой предок?

Шэграл чуть поколебался, прежде чем ответить:

— Я не хотел, чтобы ты отверг меня сходу. Что бы ты ответил, узнав, что к тебе обратился Повелитель Тьмы? Ты бы не захотел со мной разговаривать. А еще тебе следовало лицом к лицу столкнуться с изменой своих придворных — дабы решиться на союз со мной. Я укрыл тебя щитом, чтобы магия не разорвала тебя на части. И подождал, пока твои вассалы обернутся против тебя.

«Интриги, интриги, интриги».

— Вы играли мной.

— Играл, — не стал отрицать дед. — Но теперь я честен. Тебе нужна Сила — и я тебе ее дам.

«И права отказаться у меня все равно нет. Теперь, когда я уже и так согласился на все».

Чувствуя, что совершает ошибку, Гайвен сказал:

— Хорошо, я готов. Что мне делать, сударь?

— Просто протяни руку — и коснись моей.

Шэграл вел себя спокойно — и все же чувствовалось, насколько сильно он взволнован. Сам едва сдерживая дрожь, Гайвен Ретвальд протянул раскрытую ладонь вперед. Сухие пальцы Повелителя Бурь обхватили его запястье и сжали.

А затем и впрямь будто целый мир обрушился на него.

Имена народов, которых более нет. Слова из языков, что навеки людьми забыты. Судьбы государств, от которых не осталось даже названий на истершихся старых картах. Знания об оружии — таком, какое еще не скоро появится на свете снова. Секреты фехтовального мастерства — и с подобными приемами не смогли бы справиться даже лучшие из военных инструкторов Иберленского королевства.

И магия. Куда больше магии, нежели можно было осмыслить. Заклинания и навыки плетения чар, теория и практика волшебства, понимание самой его сути. Искусство управлять огнем и ветром, жарой и холодом, штормом и вьюгой. Умение убить человека, даже не касаясь его. Умение исцелять тяжкие раны. Умение подчинить чужую волю себе, сломив ее без остатка. Умение разговаривать с духами, призывать силы, шагать за пределы реальности.

И еще, и еще, и еще.

Гайвен зажмурился, упал на колени, подавил в себе крик. Знания продолжали сотрясать его, и он чувствовал, что едва может их все воспринять. Вместе с навыками чародейства пришла память — и эта память вторглась в его личность, изменяя и подменяя ее. Дела его предка, мысли его предка, его мечты и страхи.

Вся жизнь Шэграла Крадхейка, длиной в более чем две тысячи лет, раскинулась перед мысленным взором его праправнука. Детство, проведенное еще в старом мире, под сенью величия Империи Света. Катастрофа, сотрясшая землю и небо. Последовавшее затем возрождение человечества — его возвращение к временам, что назывались в книгах по истории средневековыми. Служение идеалам отца, затем — собственным идеалам. Безрассудный младший брат, испортивший все.

Война Смутных Лет. Беседа в круге менгиров, что звался Стоунхендж и пережил все бури минувших лет. Схватка на холме Дрейведен. Два противника, Дэглан Кардан и собственный родич, одержавшие верх. Возвращение в Волшебную Страну, насмешки, позор, презрение от собственных недавних соратников. Тех немногих из них, кто выжил. Суд за прерванные жизни остальных. Унизительный приговор — милосердный, щадящий, оставляющий жизнь, даже замок, но лишающий свободы и положения при дворе.

Долгие годы кропотливого составления нового плана.

Теперь Гайвен Ретвальд знал, что ему делать, ибо все планы деда оказались раскрыты ему — и он сам принял эти планы и разделил их. Он уже едва мог сказать, где заканчивается личность Шэграла Крадхейка и начинается его собственная — настолько они перемешались, слившись почти воедино. Он уже не мог сказать, кем является сам — темным фэйри, обретшим наконец новое тело и новую жизнь, или его смертным потомком. Воспоминания теснились, танцевали, звенели, вспыхивали и тут же блекли. Понимание сложности предстоящей задачи звенело набатом. Страха, впрочем, не было. Были уверенность и сила. Все сомнения сгорели дотла — тысячу лет назад в бою с Эйданом Айтверном, на давнем суде в Звездной Башне, в конце мая на Горелых Холмах и минувшим вечером под сводами Тимлейнской крепости. Две жизни сцепились и переплелись, как змеи.

Боль наконец схлынула и звон в ушах стих — а слова, звучащие на былых наречиях, на какое-то время утихли до шепота. Гайвен — если его еще можно было так назвать — открыл глаза и понял, что стоит на коленях посреди отведенного ему чертога в эльфийском дворце и держит за руку недвижимого пращура.

Тот сидел в кресле, откинувшись на его спинку и запрокинув голову. Встав, Гайвен увидел, что глаза Повелителя Бурь закрыты, а на лице застыло выражение странного, совершенного покоя — будто все тревоги и тяготы наконец оставили его, и миссия, тяготевшая над ним веками, была выполнена. Со стороны могло показаться, что лорд Шэграл спит.

Однако грудь его не вздымалась и пульс не прощупывался.

Освободив руку, Гайвен Ретвальд немного постоял перед родичем, пытаясь успокоиться. До какой-то степени он еще оставался собой, тем собой, каким был еще час назад, перешагнув порог этой комнаты — но вместе с тем сделался кем-то еще. Сын Брайана Ретвальда и Лицеретты Берайн глядел в лицо Повелителя Бурь и вспоминал, сколько раз за сколько прошедших веков рассматривал это лицо в зеркале.

— Спасибо, — сказал наконец юноша, повернулся к мертвецу спиной и вышел.

Шэграл Крадхейк умер — однако Темный Владыка был жив и готовился подчинить себе Иберлен.

Глава шестнадцатая

Близился седьмой час вечера, удлинились тени и начало холодать, когда возглавляемый Алистером Тарвелом отряд выехал к лагерю его дяди. Эдвард привстал в стременах, присвистнул — напротив форта, как он и ожидал, собрались снаряженные Роальдом Рейсвортом карательные войска. На глаз солдат здесь насчитывалось не меньше пяти тысяч, а то и все шесть. В этот самый момент они как раз, видимо, занимались перегруппировкой — отряды пехоты выстраивались в шеренги напротив ворот, конница держалась пока позади. Прищурившись, Фэринтайн разглядел, что сами ворота сломаны, а в их проеме обороняющиеся устроили заграждение из выложенных в два ряда телег и бочек.