Отчаявшимся небо дает дождь (СИ) - Горина Юлия - Страница 8

Он сразу увидел, кто задал этот вопрос: худой высокий юноша в желтом комбинезоне и с накрашенными глазами.

— А вас? — парировал с усмешкой Гор, поднимаясь с места. — Все, ребята, мне пора идти. Спасибо всем за внимание!

Протиснувшись сквозь толпу и оказавшись наконец-то в коридоре, он с руки набрал Роберта.

— Ты где?

— Только что привез твой костюм для выступления. Ты будешь в восторге! Я иду в малую гримерку, в правом крыле, — ответил Роб сбивающимся из-за быстрой ходьбы голосом.

— Сейчас там встретимся.

В гримерке уже сидела Катя, стройненькая брюнеточка-визажист, обложившись подносами с коробочками, кисточками и пуховками.

— Солнце, прогуляйся минут двадцать? — попросил ее Гор, мягко отнимая очередную коробочку из рук.

Та недоумевающе распахнула оленьи глазки.

— Но…

— Давай-давай, — не терпящим возражения тоном, но без резкости сказал Гор, — Ты все успеешь, не переживай.

— Ну ладно, — растерянно отозвалась она и, подойдя к двери, едва не столкнулась с Робертом.

Тот, шумно дыша, протянул Гору застегнутый чехол.

— Открой и посмотри! Красота невероятная!

Гор кивнул, наблюдая, как закрывается дверь за Катиной спиной.

— Повесь-ка на вешалку…

Прикрыв глаза, он с трудом сдерживаясь, досчитал про себя до десяти, потом встал и запер дверь. Схватив Роберта за грудки, он притянул его к себе и, вжавшись лбом в его лоб, злым шепотом спросил:

— Роб, кому ты рассказывал про Шато?

Тот испуганно захлопал глазами, беззвучно раскрывая рот, как рыба.

— Спрашиваю еще раз: кому ты слил эту информацию?

— Гор, родной мой, да как бы я мог? — проговорил наконец Роберт, и у него задрожали губы. — Я же не враг тебе, да и себе тоже!

— А кто имеет доступ к твоим файлам? Братья, любовницы, дети?

— Да никто, все хранится под паролями!

Гор отпустил его.

— На пресс-конференции меня в открытую спросили про Исхакову. У нас на корабле крыса, Роб.

Расправив лацканы костюма вновь ошарашенного Роберта, Гор плюхнулся в кресло перед зеркалом и уставился на свое отражение.

— Если мы не узнаем, откуда сквозит — все кончится плохо.

Роб перевел дыхание и сел на диванчик с боку.

— Как же так?.. Кто?..

— Вот и я о том же. Ладно, найди Катю. У нас сорок минут осталось.

Уже давно он не испытывал такого волнения перед началом концерта.

Все другие заботы остались позади. Гор Энерджи вышел на сцену, держа за руку свою временную вокалистку, Лизу Гиленсон — и почувствовал, что ему не хватает воздуха. Адреналин пьяным вином выплеснулся в кровь. Сердце тяжелыми ударами билось в грудной клетке.

Зал укрывал полумрак, но ему даже не нужно было света, чтобы чувствовать взгляды, устремленные на него. Партер казался заполненным до отказа, правда, ложи и бельэтаж чернели пустыми прорехами, но туда его настоящие фанаты редко покупали билеты.

Настоящие поклонники были здесь, на расстоянии вытянутой руки. Они аплодировали. Ни за что. Просто потому, что он к ним вышел.

Гор отпустил руку Лизы, поправил гарнитуру на ухе.

— Приветствую всех! — крикнул он чуть громче, чем стоило — и на фоне звука его голоса раздалось своеобразное гудение. — И я тоже люблю вас и хлопаю вам, вот так!

Гор вскинул руки и принялся аплодировать залу. Зал откликнулся, прихлынул волной поднявшихся со своих мест зрителей, и гром аплодисментов усилился вдвое.

— А теперь давайте взорвем этот вечер живой музыкой! Поехали! — прокричал он в зал, вскидывая вверх кулак, и четыре мощных прожектора осветили сцену. Гор подошел к концертной установке — колоссальной махине, похожей на рояль, пульт ди-джея и панель управления космическими полетами одновременно, и из колонок хлынул звук ханга. Еще несколько пассажей — и музыка полетела, запульсировала, забила фонтанами вверх и в зал, сливаясь с ангельскими вибрациями голоса Лизы.

И Гор чувствовал, что в зал льется не только музыка, туда как будто выплескивались его жизненные силы, электричество, пульсировавшее в венах и артериях. К середине концерта Гор вспотел весь насквозь, как давно не бывало, а к концу чувствовал странную смесь возбуждения и кромешной усталости, точно кто-то мастерски подрезал ему жилы, и еще чуть-чуть — и он просто сложится прямо на сцене, как брошенная марионетка.

После концерта его не хотели отпускать. И когда Гор вышел на сцену на бис, ему вдруг в голову пришла неожиданная мысль. Он хлопнул по гарнитуре, включая микрофон, и заговорил в зал.

— Я хочу сыграть вам сейчас одну вещь… Это будет импровизация, так что не судите строго. Эта композиция еще никогда нигде не звучала, и, возможно, больше нигде и не прозвучит, но я хочу подарить ее вам — и тем, кто сейчас ждет меня дома. Спасибо вам всем за то, что вы есть в моей жизни.

Он подошел к установке, тронул настройки — и заиграл музыку, которую сам слышал в первый раз.

Она начиналась, как вариация на дождь Илоны, с тяжелой тучи и хлынувших с небес потоков — но дальше стала превращаться в грозу, резкую и страстную, с хлещущим ветром и ослепляющими молниями. И это была его собственная, настоящая гроза! Музыка набирала мощь, пока вдруг не оборвалась на самой высокой ноте — И Гор понял, что выдохся. Внутренний стакан опустел. Быстро завершив мелодию простенькими пассажами, он закончил композицию.

Когда вспыхнули осветители в зале, он увидел, что люди повставали со своих мест и аплодируют. С трудом преодолевая дрожь в коленях, Гор поклонился, подобрал с края сцены цветы и большое плюшевое сердце, и ушел за кулисы.

Рухнув в гримерке на стул, он просипел Робу:

— Налей мне выпить!

Опустошив полстакана коньяка, Гор отказался от всех предложений отметить успешный концерт в квартале развлечений.

В кои то веки он торопился домой.

А по пути назад, в летуне ему позвонил Толя.

— Привет, просто что так долго не перезванивал…

— Да пошел ты в жопу! Ты бы еще в следующем году позвонил, — отмахнулся от Анатолия Гор. — Будь добр, отключись сам — у меня пальцы не гнутся.

— Стой-стой, погоди минутку! Буквально пару часов назад была объявлена в розыск некая Илона Зорина. Судя по описанию, это та самая твоя девица!

Гор насторожился.

— И что?

— Оказывается, она уже сбегала дважды, так что после этого заявления папаши права на девушку автоматически переходят к социальным службам. Будь осторожней, не вляпайся.

— Что значит «права на девушку»? Она же не вещь какая-то.

— Три года назад Илона Зорина была признана недееспособной. Так что она хуже, чем вещь.

Гор прикусил губу.

— И что с ней будет, когда социальные службы все-таки ее найдут?

— Отправят в лечебницу, что еще. Так что если вдруг еще раз встретитесь — сразу звони мне, понял? А то тебе еще потом долго доказывать придется, что никакого насилия по отношению к ней с твоей стороны не было.

— Ладно, я тебя услышал. Бывай, — Гор непослушными пальцами скинул вызов и выругался.

Он заявился домой с большой коробкой сладостей и двумя матерчатыми сумочками из бутика Фанни Голд.

— А ну, девчонки, налетай!

Таша запрыгала вокруг него на одной ножке.

— Это что, подарки? И мне тоже? Горчик, ты мой пууупсик!

Илона смотрела на эту сцену с улыбкой, сидя на диване и укутанная пледом по самую шею.

— Как наша больная? — кивнул в ее сторону Гор, вручая Таше сумочку, предназначенную ей.

— Нормально, только невообразимо робкая! — она хитро прищурилась. — Пришлось весь день ее обнимать, чтобы хоть как-то успокоить.

Гор нахмурился.

— Я тебе пообнимаю!

— Не кипятись, я утрирую! — пропела Таша, вытаскивая из сумочки свой подарок. — Ой, какая прелесть!

Это было нежное белое платье с кроваво-красным готическим поясом.

— Фанни — просто гений! — подкатила глаза Таша и упорхнула в ванную. — Кстати, видос с твоей перепевкой уже вирусится в сети! — крикнула она оттуда.