Оригинал (СИ) - Чередий Галина - Страница 111

— Ну так в столице должно быть достаточно настоящего железа, чтобы с легкостью прекратить их непереносимые страдания! — прокомментировал Алево, а деспот чуть покачал головой. Он прекрасно понимал и почти всегда разделял циничное отношение своего ближайшего помощника к столичным жителям, но все же самих монархов это не касалось. — По мне, так это к лучшему. Они там в Эфиже давно и полностью потеряли любую связь с реальностью и понятия не имеют ни о чем, кроме как развлечь себя, дабы развеять извечную скуку от пресыщения. Теперь им долго не будет скучно! Может, вспомнят опять, как охотиться ради пищи, а не только для удовольствия.

— Еще немного, и все эти чванливые придворные идиоты и их окружение начнут в глотку друг другу впиваться за лишний глоток вина скогге или кусок мяса северного силуа. Так что боюсь, если они и начнут охотиться, то только друг на друга, — мрачно констатировал Сандалф.

— Ой, Богиня, как же далеко мы ушли от образа жизни наших предков, — ворчливо вздохнул Алево. — А еще позволяем себе насмешки над миром Младших! На себя бы посмотрели!

— Какие новости из пределов других архонтов? — наконец вмешался Грегордиан, и Сандалф тут же вскочил, почтительно склоняясь.

— Мой архонт, да благо… — начал он обычное приветствие, но деспот прервал его нетерпеливым жестом и кивнул на стул, опускаясь напротив.

С полминуты рыжий асраи сосредоточенно хмурился, будто прилагая усилия, чтобы выстроить информацию в голове по мере важности.

— Лучше всего на Сумеречной гряде. Старший сын Артиарна, несмотря на юность, нашел в себе силы и решимость взять под контроль пределы своего отца и вместе с горсткой преданных воинов успешно сдерживает атаки фатте, — Сандалф больше не прикасался к еде, торопясь отчитаться своему архонту. — К архонту Алльдаиле дважды были посланы переговорщики. Оба раза были возвращены в мешках и по частям. Никаких устных или письменных посланий и никого, кто мог бы прояснить тамошнюю обстановку. Со стороны Ледяного предела все печально, но тоже относительное затишье. Снежные клудде разграбили все северные окраины государства, но дальше этого не продвинулись в силу того, что совершенно не переносят более теплый климат. Стерты с лица земли десятки поселений, но никого в Эфиже это особо не занимает, больше сокрушаются о потере источника лакомств, что с той стороны поставлялись.

— Неужели никто из доблестных асраи не отправился снискать себе славы и перебить мелких пакостников? — скривился как от кислого деспот.

— О, они все громко покричали и постучали себя в грудь на пирах, пока те еще были, о необходимости такого похода, но каждый решил, что пусть это сделают другие. Главный королевский страж, асраи Трисгор, получил от монаршей четы приказ и все полномочия на наведение порядка, а так же повеление принять на себя обязанности архонта Ледяного предела, но он ненамного удалился от столицы и на данный момент, насколько я знаю, занят тем, что отсиживается в деревнях, до которых клудде не смогли пробраться, и геройски и весьма успешно борется с потоком уцелевших после набегов, пытающихся дойти до столицы и попросить там защиты и помощи. В целом же, все просто сидят и ждут, когда придешь ты, мой архонт, или преданный королевский посланник Хакон и драконы и решите все и сразу. Засранец, отбывая, сумел совершенно убедить монархов в собственной исключительной ценности для спасения всех и вся. Даже не представляю, как он сумел обрести подобное влияние на сиятельную чету, но в их глазах он прямо-таки Спаситель!

— Преданный проклятый посланник Хакон! Спаситель для одних и Освободитель для других! — от сдерживаемой ярости и презрения в груди у Грегордиана загрохотал отзвук рычания, но он быстро справился с собой. Не время для пустого гнева, его силу стоит поберечь до настоящей битвы.

— Алево, кстати, как у нас обстоят дела с беженцами? — переключил свое внимание деспот.

— Фоеты, посланные предупредить все племена, живущие по пути между бантустаном дварфов и Тахейн Глиффом, уже вернулись, мой архонт, — отчитался асраи. — Первый поток фейри будет у наших стен, скорее всего, уже к вечеру.

— Сандалф, я хочу, чтобы ты сейчас отправился отдыхать, а как только первые беженцы достигнут окрестностей Тахейн Глиффа, занялся их дальнейшей переправкой на острова и временным устройством, — приказал деспот. — Многие племена с трудом друг друга выносят, и не хватало нам еще резни у себя в тылу.

— Мой архонт, — рыжий вскочил, досадливо хмурясь и упрямо наклонил голову. — Я воин, а не нянька и хотел бы быть тут и сражаться рядом с тобой, когда придут проклятые.

— Да, ты воин, Сандалф! Воин, присягнувший мне! — Грегордиан не повысил голоса, но от властных вибраций, расходившихся от него, казалось, загустел воздух.

— И поэтому ты сделаешь именно то, что приказал тебе я, твой архонт, — позаботишься о других моих подданных, напуганных и беспомощных и от этого способных на неадекватное поведение. А когда будешь уверен, что они в порядке, то тогда и сможешь вернуться и присоединиться ко мне.

— Да, мой архонт, — смиренно кивнул рыжий асраи и все же продолжать медлить, не решаясь посмотреть прямо на деспота и уставившись на Алево, словно в поисках поддержки. — Могу я спросить нечто, что, возможно, рассердит тебя?

— Не очень умно с твоей стороны, конечно, но раз уж так хочется — спрашивай, — деспот откинулся на спинку стула и сложил мощные руки на груди, на самом деле уже предвидя, жажда какого знания снедает его воина.

— Тут болтают… Что ты собрался отказаться от своей нареченной, чтобы быть с этой… — Деспот предупреждающе прочистил горло и рыжий тут же исправился: — С монной Эдной.

— Уже и болтают? — насмешливо приподнял бровь Грегордиан. — Быстро они однако. Она и сама еще не в курсе.

— Но как же так, мой архонт! — с искренним возмущением воскликнул асраи. — Она же… голем! И мы искали ее столько лет, чтобы… А теперь?

Казалось, от обуревающих его эмоций Сандалф не мог сформулировать свои мысли внятно.

— Мы искали и нашли, и я этому рад, — совершенно ровным тоном ответил Грегордиан, но только глухой или глупец не услышал бы смертельного предостережения. — А что касается Эдны… она женщина из плоти и крови, и это все, что важно для меня и что следует теперь всегда помнить вам.

— Но, мой архонт! — Сандалф протестующе мотнул головой, будто взбесившийся юда, пытающийся сбросить седока. — Столько прекраснейших монн добивались твоего расположения, и ни ради одной ты и не подумал об отказе от предначертанного судьбой, а ради нее…

— Ради себя! — рявкнул Грегордиан, заставив дрогнуть древние камни, и Сандалфа согнуло пополам от ментальной мощи ударившего в него гнева деспота. — Скажу это один раз, и если ты или кто бы то ни было еще поднимет тему или проявит неуважение к моему выбору, то лишится как минимум моего терпеливого к нему отношения, что, как ты знаешь, весьма чревато! Я выбрал эту женщину ради себя! И от других отказываюсь, в том числе от монны Илвы, потому что мне доставляет эгоистичное удовольствие видеть Эдну счастливой! Мне самому! На этом все!

Сандалф с болезненной гримасой разогнулся и несколько раз покорно кивнул.

— Я прощу прощения, мой архонт! — пробормотал он. — Честно скажу, что не могу понять твоего выбора, но клянусь принимать его и относиться должным образом к монне Эдне и следить за тем, чтобы так делали и другие.

Грегордиан кивнул, отпуская рыжего асраи, и вперил тяжелый взгляд в Алево, который сидел все это время с каменным лицом.

— Что? — раздраженно спросил его деспот. — Станешь тоже говорить мне о том, что я поступаю неверно? – — Вовсе нет, Грегордиан, — беспечно пожал плечами асраи. — Разве что с подобной новостью можно было и повременить. Голем как фаворитка, как блажь и твоя личная прихоть — это одно. Но как единственная избранница… это способно будет многих… хм-м… сбить с толку и заставить усомниться в твоей адекватности.

— А мне так казалось, что прежде ты говорил, что в мою адекватность и так мало кто вокруг верит, — язвительно заметил Грегордиан.